22

«True blood» занимает целый этаж огромного по нынешним меркам небоскреба. Первое, что бросается в глаза входящим девушкам — колоссальное скопище людей. Помпезный красно-черный дизайн помещения, его волнующая аура оцениваются значительно позже.

Взгляды всех присутствующих направлены в центр зала. Его занимает бойцовский восьмиугольный ринг на высоком возвышении с сетчатым, примерно в рост человека, ограждением.

В пределах этой клетки происходит жесточайший кровавый бой. Один на один. Без присутствия судьей. Без правил. Приемы и удары с открытым намерением нанести сильнейшие физические повреждения, варварские захваты и броски на помост.

Ева, ведомая исключительно животными инстинктами, целенаправленно продвигается к рингу, слабо реагируя на негодование потревоженных ею людей и нервный лепет подруги за спиной.

По пути, не мигая, следит за происходящим.

Ее буквально завораживает высокий парень в шортах цвета хаки. Татуировки, поворот корпуса, рельеф спины, мощные выточенные линии, движение головы… Он проигрывает. Он позволяет себя избивать.

Щемящий и болезненный вихрь проносится по всем внутренностям Исаевой. Стремительно и беспощадно, от одного органа к другому. Висящие вдоль ее натянутого струной тела руки сжимаются в кулаки.

Вынужденно замирает, когда татуированный парень со звериной резкостью меняет установленные позиции. Отшвыривает противника на сетку ринга. Наносит удар за ударом, не оставляя времени даже на полноценные вздохи. Вымещает всю свою ярость. А потом, словно наигравшись со своей жертвой, отбрасывает противника на помост ринга и, наваливаясь сверху, прижимает локоть к его горлу. В течение нескольких секунд поверженный боец багровеет и слабо рычит, норовя вырваться. Но татуированный парень крепко удерживает его в одном положении. Надавливает с рассчитанной опытом силой и точностью, пока тот не отключается из-за нехватки кислорода.

Зрители сдержанно реагирует на исход боя. А темноволосый варвар мягко выпрямляется во весь рост и хладнокровно застывает в центре ринга. У Исаевой дух захватывает, когда она узнает в окровавленном бойце Адама.

Их взгляды пересекаются. И именно в этот момент у Евы возникает сумасшедшая потребность — разгадать Адама Титова.

А это уже не простое любопытство.

Титов же отворачивается и покидает помост ринга. Испытывая полнейшее недоумение от подобного пренебрежения, Ева растерянно следует за ним.

Сквозь толпу. По длинному узкому коридору. В темную, пропахшую удушающим мужским потом, раздевалку.

Адам оборачивается, занимая место у задней стены комнаты, и пристально смотрит ей в глаза.

— Ты здесь.

— Я здесь, — повторяет за ним Ева.

— Привет.

— Привет.

Умолкают, рассматривая друг друга.

Исаева бегло скользит взглядом по мускулистым плечам и крепкой груди Титова. Рассеянно читает одну из надписей в левой части, ниже грудной мышцы: «Нope is a mistake. I'm alive. I'm died[1]».

Прикусывает нижнюю губу, поднимая глаза к твердому подбородку Адама. К его губам. По кровавым ссадинам, наконец, снова к напряженным глазам.

— Ты должен рассказать мне о своих татуировках.

— Нет.

— Нет? — переспрашивает девушка. — Почему нет?

— Потому что они не для тебя.

— А для кого?

— Не знаю.

Ева склоняет голову на бок и внимательно рассматривает его жесткое окровавленное лицо.

— По-моему, звучит бессмысленно.

— Пусть так.

— Мы же договаривались, помнишь? Высоко взлететь. Мне нужно понять тебя, Адам. Я хочу понять тебя.

У Титова в горле застревает ком. Он сходит с настроенного мышления, дезориентируясь в той мутной реальности, что они с Евой создают.

«Я хочу понять тебя».

Что это? Часть игры? Очередная манипуляция чувствами?

Или реальное стремление?

«Сука, конечно же, нет!»

«Это же, мать вашу, Ева Исаева!»

«Дьявольская иллюзия! Фата-моргана[2]…»

У Адама уходит непозволительно много времени, чтобы собраться с мыслями и ответить. А девчонка тем временем продолжает увлеченно его разглядывать.

— Переигрываешь, Исаева. Скоро придется разжимать руки. Я отпущу — ты пострадаешь.

— Ты тоже, Адам. Как же ты не понимаешь? Это общая реальность. Ты тоже не сможешь удержать равновесие.

Он сердито выдыхает и придирчиво ее изучает.

— Думаешь, что стоишь того? — спрашивает с явным пренебрежением.

— Не знаю, — безразлично передернув изящными плечами, Исаева не сбивается с установленного тона. — Расскажешь мне после. На обратном пути.

— Обязательно.

Достав что-то из сумки, девушка подходит совсем близко, и Титов каменеет, когда она поднимает руку к его лицу. Ева всего-навсего деликатно промокает кровь с примесью пота и грязи, но их дыхание резко становится шумным.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Взволнованным.

Это слышно особенно сильно, когда разговор возобновляется.

— Пригласив тебя в «True blood», я открыл значительную часть своей жизни.

Естественно, она это понимает. Но ей этого мало. Снова. Когда дело касается Титова, она не может остановиться.

— Необходимо ли тебе проявлять жестокость?

— Необходимо, — хрипло произносит Адам, и Ева кивает, будто выражая поддержку его словам.

— 911… Что это за номер?

— Мой номер в «True blood». Каждый, кто принимает участие в боях, имеет свой персональный номер.

— По нему делают ставки?

— Да.

Пока Исаева утирает кровь с его ран, на Титова внезапно накатывает эмоциональная усталость. Неверие, боль, разочарование, скрытый страх, злость — все лезет наружу.

Поэтому, когда она задает свой следующий вопрос, он неверно его истолковывает.

— Как ты себя чувствуешь?

— А как я могу себя чувствовать? Мой настоящий отец не пожелал жениться на моей матери. И это сделал за него мой дядя. Меня всю жизнь обманывали. Все врали! Как ты считаешь, что я могу чувствовать?

Ева фыркает.

— Пора отпустить детские обиды, Адам. Не нужно ничего анализировать. Понимать не нужно. Иногда это попросту невозможно. Просто отпусти ситуацию, и тогда станет легче, — сухо, в какой-то мере заносчиво, говорит она. — Но я сейчас не об этом спрашивала. Как ты чувствуешь себя физически? Цел? — внимательно осматривает его. Ей, конечно, не приходилось сталкиваться с подобным «беспределом» на соревнованиях за все годы занятий каратэ, но определить серьезные повреждения она может. — Так много крови и ссадин.

Прикладывает руки к ребрам Титова. С силой нажимает. Затем неторопливо следует ладонями по плечам. Сгибает-разгибает суставы рук. И все время наблюдает за его реакциями.

Он практически не замечает ее манипуляций. На отдельных участках слабо морщится, но в целом реагирует нормально.

Закончив осмотр, полностью удовлетворенная его состоянием, девушка возвращает свою естественную кровожадность.

— Можно подумать, что ты сам, Адам, женился бы на первой встречной, только если бы она «залетела» от тебя?

Этот прямой вопрос заставляет парня брезгливо поморщиться и незамедлительно ответить.

— Нет, конечно.

А Ева, услышав подобное, отчего-то сильно сердится.

— Значит ты, Титов, такой же подонок, каким был твой отец.

— Как тебе угодно, бл*дь.

Не сойдясь во мнениях, как обычно, иступленно злятся. Но отступить друг от друга не могут.

— Как ты дошел до подобного, Адам? Зачем дерешься за деньги?

— Не ради денег.

— Ради чего?

Не различая никаких стоп-сигналов, Исаева лезет и лезет к нему в душу. Адам осознает, что у него нет права ее в этом винить. Не после того, как он сам изучил практически всю ее подноготную.

— Притормози, Ева, — произносит он без какого-либо эмоционального окраса. — Я не стану рассказывать. Сделай выводы сама.

— В таком случае… — задумчиво протягивает девушка. Закрыв глаза, слегка улыбается. — Я думаю, тебе нравится ощущение полного контроля. Иногда ты намеренно, на какое-то время, даешь ситуации выйти из-под твоего контроля… Умышленно допускаешь опасность, чтобы пощекотать себе нервы. Упиваешься сильными ощущениями, — она описывает его чувства так точно, словно в данную минуту в своем подсознании видит прямую трансляцию из глубин воспоминаний. Его воспоминаний. Сердце Адама рывками замирает, делая убийственные паузы в такт ее словам. — Все больше и больше. Дольше. И дольше. Еще больше боли. Еще… И еще. Тебе не хочется останавливаться, — Ева резко распахивает глаза. А Титов сдавленно сглатывает. Желая отвести взгляд, он, по каким-то необъяснимым причинам, не может этого сделать. Смотрит прямо в ее стеклянные глаза. — А потом ты звереешь. Срабатывают инстинкты, и ты, наконец, прилагаешь усилия, чтобы защищаться. Легко побеждаешь, — хмыкнув, подытоживает девушка. — И только после этого чувствуешь себя нормально.

С намеренным равнодушием отступает от него и выбрасывает испачканные салфетки в урну.

— Прими душ, Титов.

Не задает ему вопросов. Не справляется о правдивости сделанных ею выводов. А он не хочет ни опровергать их, ни подтверждать. Игнорирование кажется ему сейчас самой разумной реакцией.

По этим причинам оба упускают этот монолог.

Умолкают.

Заполняют легкие кислородом. Сначала громко и жадно. Но постепенно выравниваются. Замедляют и контролируют физические процессы в своих организмах.

Жесткий голос Адама нагоняют девушку уже на выходе.

— Зачем ты ходила ко мне домой, Ева?

— Ты надолго пропал. Мне стало любопытно, что случилось, — отвечает она, слегка оборачиваясь и бросая ему короткий взгляд.

— И все? А Литвин сказал, что ты вышла из квартиры в слезах.

Вспыхивая возмущением, Исаева резко оборачивается.

— Ничего подобного! И в принципе, такого быть не может! Я не плачу.

— Возможно, — растягивает гласные, внимательно за ней наблюдая, — ему показалось.

— Именно. Ему показалось.

Титов сначала жестко сжимает губы, а затем, приоткрывая их, издевательски цокает языком.

— Хорошо.

Еву бесит подобное снисхождение. Она стремится покинуть, ставшую внезапно удушливой тесноту помещения, но какое-то абсолютно незрелое чувство заставляет завершить разговор на критической ноте.

— А я вот замуж выхожу. Да, Титов, — внутренне холодеет, но кивает, решительно глядя прямо ему в глаза. — В феврале.

И сама же ломается от этих слов. Зацикливаясь на внутренней, выжигающей душу, боли, теряет к парню всякий интерес.

Грустная улыбка, появляющаяся на губах Евы, не позволяет Адаму усомниться в ее словах. И он сбивается с мыслей. Не находя слов, шокированно провожает уходящую Исаеву взглядом. Откладывает в памяти неестественную для нее сутулость и вмиг поникшую голову.

«…замуж выхожу… в феврале…»

Это же несерьезно? Это же нереально?

Этого не может быть.

[1] Надежда — это ошибка. Я жив. Я умер. (отсылка к к/ф «Безумный Макс»)

[2] Фа́та-морга́на (итал. fata Morgana — фея Моргана, по преданию, живущая на морском дне и обманывающая путешественников призрачными видениями) — редко встречающееся сложное оптическое явление в атмосфере, состоящее из нескольких форм миражей, при котором отдалённые объекты видны многократно и с разнообразными искажениями.