Глава 18

Ярослав

— Да, уже еду, — ответил я Веронике по телефону, и Стас в очередной раз закатил глаза. — И я тебя, сладкая, целую, — непроизвольно, хоть девушка меня и не видит, улыбнулся ей я и отключился. Друг картинно засунул два пальца в рот, как будто его сейчас вырвет.

— Слушай, я как из командировки вернулся, ни разу ещё не наблюдал на твоей морде недовольное выражение. Заметь, а раньше ты каждый день с кислой физиономией ходил. У вас с Никой всё так хорошо, что ты без устали лыбишься по дебильному.

— Где документы? — протянул я руку к Лютеву, и тот сунул мне папку.

— А как она отреагировала на твою маленькую, но гаденькую ложь, и восприняла, что господин Койдан ей приписал с ним же несуществующий роман?

— Тебе дом в тягость, что ты прямо новую командировку буквально вымаливаешь? — намекнул Стасу, что если он не заткнётся, опять вернётся в тьму тараканью.

— Не хрена у тебя не выйдет. Больше я туда ни ногой! Уволюсь к чертям, это да, но, — резко замолчал Стас, потом его, видимо, осенило, и он встал с кресла. — Ты ей что, до сих пор ничего не сказал?!

— Не сказал, — виновато выдохнул я. — Сначала отложил на день, чтобы его не портить, но наступил новый - и та же история.

— Бля-я, когда дебилом тебя назвал, это я в точку попал, — не зло пробормотал Лютев. — Когда собираешься поговорить? Или дождёшься, пока она сама вспомнит?

— Если вспомнит! — рявкнул я.

— Нет, мужик, если амнезия пожизненная, то ты – фартовый, но если нет, то плохи твои дела. Бабы - народ злопамятный, причём скандалы, слёзы, обвинения – это ещё цветочки. У меня тёлочка одна была, божий одуванчик, а как с другой застукала, в такую мегеру перевоплотилась и чуть не кастрировала. Так что ты поосторожней, дружка береги, — хохотнул Стас и прикрыл самое дорогое обеими ладонями.

— Она уйдёт сразу, как расскажу. Не простит. Знаю, — устало потерев виски, резюмировал я, и в голове нарисовалась картина, как Ника собирает чемодан, громко хлопает дверью и уходит. Сердце от одной только мысли, что утром проснусь без Вероники, сжалось и заныло. — Не знаю что делать.

— Тоже мне - трагедия. Как обычно бывает. Ты каешься пред девушкой, она в слёзы. Стоишь пред ней как дурак, оправдываешься, а она в ванную рыдать убегает. Потом ты к ней стучишься, она тебя гонит, а когда тебе надоедает как собачонке скрестись в дверь, ты уходишь. Она понимает, что палку перегнула, покидает укрытие и сама мирится, — развел парень руки в стороны и пожал плечами, словно всё просто как дважды два. - А если серьёзно, – вдруг Стас превратился во взрослого мужика. — Расскажи. Сегодня.

— Как твою мать? — со всего размаху стукнул по столу. — Как?!

— Как-как, — хмыкнул Лютев. — Откуда же мне знать. Ты с ней спишь, не я. У каждой тёлочки свои в башке тараканы и, соответственно, слабые места. О-о-о, — важно поднял Стас палец. — Сделай ей охренительный подарок, чтобы от счастья визжала, а потом, между делом, как бы невзначай, скажи.

— Подарок, — поморщился я. — И это твоя гениальная идея? Ты, дружище, не того мужика в этой комнате идиотом назвал.

— Ну-у не знаю… С моими бабами всегда работало, если, конечно, не особо накосячил, — Стас похлопал себя по животу и грустно вздохнул. — Слушай, давненько ты меня в гости не звал. Позови, а? Страсть как хочу домашней стряпни. А то у меня каждый день два варианта, либо заказывать ужин домой и есть его перед телеком в одиночестве, либо тащиться в ресторан. Компанию, конечно, найду, но как-то приелось всё, сил нет. Соскучился я по семейному быту, даже подумываю снова жениться.

— В чём проблема? Езжай на ужин к одной из бывших жён. Там тебя покормят и с детьми повидаешься, — предложил я альтернативу, мы с Никой на сегодня гостей не планировали.

— Боже упаси, — перекрестился Лютев. — В лучшем случае, одна из экс жен меня на порог не пустит, в худшем - пустит, но отравит.

Комедия – смотреть, как двухметровая здоровенная детина, навязывая своё общество, клянчит ужин. Но кривляния друга возымели нужный эффект, и я передумал.

— Ладно, покинутый всеми наш брошенка. Приглашаю. Только имей в виду, замечу хоть один голодный взгляд на свою женщину или услышу сальную шуточку, тут же пинком под зад выставлю за порог. Уяснил?

— Договорились, — расплылся в довольной улыбке Лютев, и его лицо опять стало наглым. — Кстати, на твоей тачке поедем. По такому поводу, как поход к другу, и выпить не грех. Надеюсь, в твоём доме найдется приличный коньяк?

Хоть Стас и получил утвердительный от меня кивок, всё равно объявил, что не доверяет моим алкогольным запасам. Как он выразился: «Если качество не подкачает, то с количеством выйдет стопроцентный напряг» и на всех парах полетел заказывать это самое количество.

Мысль, вернее, возможность, что амнезия у Одинцовой пожизненная, не давала покоя. А что – это самое удачное решение всех проблем. Во–первых, моё враньё никогда не вскроется, а во-вторых, на кого бы Ника не работала, каких дел в прошлом не наворотила, без воспоминаний её жизнь как бы началась с чистого листа.

Потянулся к мобильному. Наберу номер Германа Александровича, поинтересуюсь, насколько возрастут шансы его пациентки не выздороветь, если прекратить терапию.

Одернул себя.

Когда это я успел превратиться в лицемерного гада. Отменить лечение это то же самое, что намерено отобрать у Ники детство, юность, первый успех, мать, отца, да, в конце концов, всё, что ей когда-либо было дорого.

Отставил неверные мысли в сторону и твёрдо решил, без каких-либо сомнений и отсрочек поговорю с Вероникой сегодня.

***

— Смотри, какие «цыпы», особенно блондиночка хороша, — высунув из окна авто голову, прокомментировал двух проходящих девушек Стас и присвистнули им вдогонку, а потом обернулся на меня. — Э-эх, были же времена... и когда это мы с тобой мимо шикардосных тёлочек мимо проезжали. А теперь ты на скамье запасных и с тобой скучно.

— Высадить? Догонишь, — кивнул я на дорогу. Против Лютева ничего не имею, но ввиду предстоящего серьёзного разговора с Вероникой, он явно мешает.

— Нет, — гордо заявил парень. — Слово, данное товарищу – святое. Бабы никуда не денутся. Хвала господу, в нашей стране их полно и гораздо больше, чем мужиков. Приятный факт.

— То-то ты постоянно один, — уколол я Стаса, и тот возмущено вскинул руками.

— Две бывших жены, три дочки, длинный список любовниц. В моей жизни женщин больше, чем надо, — прошипел друг, а потом устало откинулся на спинку кресла. — Ты прав. Я одинок. Не в физическом смысле, конечно, - в духовном. Либо я дерьмо, либо на моём пути одни стервы попадаются.

— Ты дерьмо. Даже не сомневайся. Чем Женька не устаивала? Умная, весёлая, тебя, дурака, любила. Заметь, бабла у тебя тогда не особо водилось, — наступил я на больную мозоль Лютева.

На свой выпад от Стаса ждал любую реакцию, но только не ту, что увидел. Парень тяжело выдохнул и отвернулся к окну.

— Она до сих пор замуж не вышла, а ведь ей уже тридцатник, — голос парня дрогнул, и я всерьез подумал, что он отвернулся, потому что глаза на мокром месте, а такие мачо, как он, не плачут.

— Откуда знаешь? — ровно спросил я.

— От верблюда, знаю и всё.

— Следишь за ней, — сказал я, и это был не вопрос.

— А херли мне остаётся делать.

— Позвони, чем чёрт не шутит.

— Да-а-а, — зло протянул Стас. — Привет, Женя. Как дела? Давно не виделись, лет так десять. Что звоню? Да хотел уточнить, ты уже остыла и не дуешься за то, что кинул тебя возле ЗАГСа в свадебном платье и смылся. Нет. Тогда забегу к тебе вечером на огонёк?

— Да-а, помню твое выступление «Счастливый жених сверкает пятками». Тогда даже я хотел тебе морду начистить, не говоря уже о родне со стороны невесты. Говорю же - ты наглое безответственное дерьмо. И всё равно позвони. Если спустя десять лет её не забыл, значит, ровно столько же лет назад ты совершил мега огромную ошибку. Исправь.

— Давно хотел спросить, а что это ты свою городскую квартиру забросил? Удобная же, рядом с офисом. Не нужна - продай мне, а? — Лютев, нацепив дежурную улыбку засранца, перевёл тему. Ладно, его дело, объясняться с Женькой или нет. Я тот ещё советчик, у самого рыльце в пушку.

— Ника две животины завела, им в загородном доме вольготней, вот и наматываю километры каждый день. Зато собака счастливая и кот довольный.

— Бля-я-я, и что с тобой сотворили. Где нудный непрошибаемый Койдан? Реально по нему скучаю. Какой кот? — ударил себя полбу Стас и заржал.

— Котяра, между прочим, мне нравится. Такой, знаешь, оборзевший увалень с замашками бога. Вы, кстати, с ним родственные души, думаю, поладите. Если он тебе в ботинки не нагадит.

— Хорошо-то как, — покинув авто, потянулся Стас и вдохнул полной грудью. — Никакой тебе городской суеты, чистый воздух, птички чирикают, лесом пахнет. — Может, мне у тебя заночевать? — окидывая дом глазами, поинтересовался парень. — Не прогонишь, приютишь?

— Без проблем. Оставайся. Но имей в виду, сегодня я с Никой поговорю, поэтому на безоблачное небо не рассчитывай, по прогнозу – гром, молнии и штормовой ветер.

—О-о нет, пожалуй, я пас. Не выношу скандалы и разборки.

Скандал – это не самая плохая перспектива. Пускай Одинцова на меня орёт, ругается, даже может поколотить, какой никакой, но диалог. Главное, чтобы в себе не замкнулась и не отмалчивалась.

Только мы вошли в дом, по старинной традиции появилась Маргарита Степановна. Она неизменно вежливо поздоровалась и уточнила, останется ли гость на ужин.

— Ни чертасе вы кушаете! — раздался голос Стаса из столовой. — Буржуи. Это что, у вас каждый день такое пиршество? — из-за двери вынырнула голова парня с кусочком колбасы в зубах. — Понятно, чего ты домой спешишь. Меня бы так встречали… Музычка, свечи, все дела.

— У нас сегодня незапланированный праздник? — уточнил я у Маргариты Степановны, и женщина, давя улыбку на губах, опустила голову. — Не могу ответить, Вероника распорядилась, я выполнила, детали не уточняла.

Она же мне врёт. Нагло причём. Видно, что всё она знает. Сговорились, значит. Потерял я единственного преданного мне человека. Ника и её обаяла и на свою сторону перетянула. Давненько стал замечать, чуть что - она к Одинцовой несётся, а раньше только у меня спрашивала, как хозяйство вести.

Дом содрогнулся от женского стона.

— Ника! — выкрикнул я и со всех ног рванул наверх. Не помню, как добрался до нашей спальни, но когда увидел Одинцову - замер.

Она с неподдельным ужасом, обхватив лицо ладонями, смотрела, как по её ногам из паха струйками стекает кровь.

— Ник, — бросился я к ней. У тебя кровотечение или месячные такие обильные?

— Не должно у меня быть никаких месячных, — простонала девушка. — Мне надо в больницу.

— Немедленно ложись на кровать и постарайся расслабиться, — скомандовал позади меня Стас. — Сейчас мигом «Скорую» организую. Или хотя нет… сами тебя отвезём, пока они приедут. Яр, не стой ты как истукан. Хватай Нику и неси её в машину.

— Что происходит? — вырвалось у меня. Складывалось впечатление, что эти двое знают то, чего не знаю я.

— Не женатик, сразу видно, — протянул парень. — Твоя женщина беременна. Поздравляю, если поторопишься, то станешь папашей.

Мне хватило лишь одного взгляда на Веронику, чтобы понять, Стас прав в своём предположении. Покоробило то, что девушка склонила голову, словно в чём-то виновата или во мне сомневается, но с этим мы разберёмся позже. Сейчас главное - вовремя доставить мою девочку в больницу, а после я ей в полной мере покажу, как выглядит и что говорит самый счастливый мужичина на свете.

Очуметь, у меня, вернее, у нас с Вероникой скоро родится малыш.

Стас сел за руль, а я на заднем сиденье нашёптывал Веронике, что всё будет хорошо и с ней, и с малышом. Девушка нервно кивала головой, но страх и ужас из её глаз не уходил. Мерзкое чувство, когда готов горы свернуть, чтобы помочь любимому человеку, а, по сути, сделать ничего не можешь.

Когда наше авто влетело на территорию клиники, бригада врачей во главе с Германом Александровичем уже ждала нас у входа. Одинцову в скором порядке погрузили на каталку и увезли, а мне главврач велел ждать в комнате отдыха и не волноваться.

Легко сказать, выполнить нереально.

Ровно час мы со Стасом изводили медсестру и всё время спрашивали её, есть ли новости, а в промежутках молча слонялись из угла в угол. Потом появился Герман Александрович, и выражение его лица вселяло надежду.

— Ярослав Павлович, спешу сообщить, что всё обошлось. С ребенком и мамой полный порядок. Веронике, конечно, придётся провести у нас какое-то время на сохранении, но в целом - прогнозы радужные, — сообщил главврач, улыбнулся во весь рот и протянул мне руку. — Позвольте поздравить с первенцем. Могу ли рассчитывать, что и дальнейшее наблюдение за протеканием беременности вы доверите нам?

— Спасибо, – на автомате вырвалось у меня.

— Желаете навесить мамочку? — слащаво пропел доктор.

— Да, конечно.

— Я вас провожу в её палату, — предложил доктор и жестом показал, чтобы мы следовали за ним. — Как раз по дороге расскажу несколько нюансов. Жизнь Вероники на данном этапе должна кардинально измениться: правильное питание, ежедневные прогулки на свежем воздухе, полный контроль со стороны врачей и самое важное - никаких стрессовых ситуаций, — на этом пункте доктор остановился и мы с Лютевым вслед за ним. — Из-за гормонов, поведение Вероники может претерпеть изменения. Слышали, наверное, беременные женщины часто становятся капризными и раздражительными. Придётся потерпеть. Нервничать и расстраиваться Веронике ни в коем разе нельзя. А сейчас вы меня извините, только навещу экстренного пациента и сразу вернуть. Вот палата Вероники, — Герман Александрович слегка приоткрыл дверь с табличкой 312 и, откланявшись, ушёл.

— Поздравляю, дружище, — похлопал меня Стас по плечу. — Ты только что получил легальную, оправданную с медицинской точки зрения отсрочку и можешь врать Одинцовой ещё месяцев так восемь.

— Сука! — рявкнул я. Тупиковая ситуация. Ребёнок - новый жизненный этап, а у меня враньё за спиной. А скажи я Нике правду, где гарантия, что этот самый ребёнок родится. — Стас, останься за дверью, потом зайдёшь, — попросил я друга, и тот с пониманием кивнул.

— Ты как? — войдя в палату, спросил я девушку. На Веронику без боли не взглянешь: перепуганная, бледная, губ практически не видно, а под огромными грустными глазами серые круги.

— Прости меня. Не хотела, чтобы ты вот так узнал, — теребя покрывало тонкими пальчиками, тихо шепнула Одинцова.

— Да я уже догадался, видел твой праздничный стол. Ник, тебе не за что извиняться, — подошёл я к девушке и, присев на край кровати, крепко её обнял. — Я очень рад, что стану папашей и неважно, как я об этом узнал.

— Ты не думай, я от тебя не скрывала. Тест только вчера купила, а сегодня утром сделала, — подняв на меня кукольное личико, не унималась и продолжала оправдываться девушка.

— Ник, когда женщина плачет - и так паршиво, а когда ещё любимая да в придачу и беременная – это совсем жесть. Не рви ты мне сердце, — большими пальцами смахнул с девичьих щёк слезинки и нежно поцеловал Нику в губы. — Ты выйдешь за меня замуж! — утвердительно сказал я, знак вопроса, по, моему мнению, в данной ситуации лишний.

— Яр, нет. Выходит, словно я тебя в ловушку загнала и вынудила сделать мне предложение. Ты не обязан на мне жениться только из-за того, что я забеременела.

Спокойно, Ярослав, держи себя в руках, доктор предупреждал, дамы в положении часто несут пургу.

— Будущая женушка, если бы я не хотел ребёнка или не планировал жениться на тебе, то ничего бы этого не было. Мне тридцать лет, нет ни одного способа контрацепции, которого бы я не знал. И то, что у тебя в животе зародилась новая жизнь, с моей стороны обдуманный и взвешенный шаг. И до сегодняшнего дня я искренне полагал, что ты придерживаешься того же мнения. По крайней мере, ты не пила противозачаточные таблетки и меня ничего не просила надеть. Так что мы поженимся настолько скоро, насколько позволит твоё здоровье.

— То есть, выбора у меня нет? — давя улыбку, как бы возмутилась Ника, а у самой румянец выступил.

— Нет!