Эпилог

Знаю – благими намереньями вымощена дорога в ад, но, тем не менее, подъехала к дому, в котором живет Евгения, поднялась на третий этаж и собираюсь постучать в дверь, чтобы поговорить. Предмет разговора – Стас. У девушки на носу свадьба, и если она меня прогонит поганой метлой – пойму. Стас так некрасиво несколько лет назад бросил её в ЗАГСе, что у Жени есть полное право его призирать. Страшно представить, какой позор перед друзьями и родственниками она пережила, о её личных переживаниях и разочаровании и вовсе молчу. Но Стас мой друг и спокойно смотреть, как парень катится вниз, я не могу.

Ярослав недавно опять обмолвился, что Стас в последнее время к бутылке всё чаще прикладывается. Да я и сама его несколько раз видела в пьяном угаре. После одной из таких попоек, наведалась к нему и, взяв за грудки, прямо спросила, в чём дело. Поначалу Стас отшучивался, отнекивался, был момент, когда просто указал мне на дверь, но я как клещ–кровопийца вцепилась в него и не отстала, пока он не разоткровенничался. Парень выдал, что до сих пор любит Евгению и с каждым годом его чувство лишь крепнет.

После признания Стаса понесло, и его было уже невозможно остановить. Он рассказал, что на протяжении семи лет, следит за девушкой, и каждый день получает подробный отчёт, как она провела день, с кем встречалась, что покупала в магазине, куда ходила на обед, и всё это иллюстрировалось стопкой фотографий. От новости о шпионстве друга я не пришла в восторг, как не крути, маньячеством каким-то попахивает, да и по отношению к Жене – нехорошо. Если бы кто так в мою личную жизнь подглядывал, мне бы не понравилось.

Нацелилась кулачком на дверное полотно и замешкалась, всё же влезать в чужую жизнь – сомнительное предприятие, тем более мы с Евгенией даже не знакомы. Левой рукой погладила округлившийся животик, четырехмесячную беременность уже невооруженным глазом видно. Надеюсь, моё положение будущей матери не даст Жене сразу захлопнуть дверь перед моим носом, как только открою рот.

Постучала и вся уверенность в себе и в мероприятии куда-то улетучилась, а приготовленная речь выветрилось из головы. Может, сверкая пятками, убежать или спрятаться возле лифта? Поздно, мне открыли.

— Здравствуйте, вы к кому? Если к Валентине Павловне, то её квартира вот, — хлюпнув распухшим носом, хрупкая миловидная шатенка показала на соседскую дверь.

— Добрый день, — как можно милей улыбнулась я и спросила. — Вы Евгения?

Девушка кивнула, а я рассмотрела её более детально, к сожалению, сделала вывод, Женя плакала, и, судя по красным белкам глаз, долго и горько.

— Меня зовут Вероника Койдан, — представилась я, и Женя, видимо, узнав фамилию, заинтересовано окинула меня взглядом.

— А вы случаем Койдану Ярославу не приходитесь, — девушка задумалась, какое мне приписать родство.

— Я его жена,— пояснила я и спросила, — Можем мы поговорить?

— Да, конечно, — отступив назад, девушка пригласила меня войти к ней в дом, — Только не представляю о чём.

— О Станиславе Лютеве, — ответила я, когда вошла и Женя успела закрыть дверь на замок. Выгнать человека, который у тебя уже в гостях куда тяжелей, чем когда он за дверью в подъезде.

— У него что проблемы? С ним всё хорошо? — испугалась девушка, даже руки к груди прижала.

Ага, по крайней мере, Женя переживает за Стаса, значит, он ей небезразличен. Плюсик в пользу моей затеи сюда приехать.

— Нет, ничего страшного с ним не произошло, — успокоила я собеседницу, без предложения сделать это, сняла пальто, повесила его в коридоре на вешалку, прошла в гостиную и присела на диван. Жене ничего не оставалось, как проследовать за мной и устроиться рядом. — Он несчастен и причина – тоска по вам, — кругами ходить не стала и выпалила всё как есть.

— Эта тема мне не интересна. У нас со Стасом нет никаких общих дел и быть не может. Мы расстались так давно, что, кажется, никогда не встречались. Если это всё, то попрошу вас уйти, — Женя встала с дивана с явным намереньем проводить меня к выходу.

— Он любит вас, до сих пор, — проигнорировав тот факт, что мне указали на дверь, сказала я.

— Он меня любит? — горько усмехнулась девушка. — Зачем вы пришли, эта рана зажила, а вы её бередите.

«Если рану можно бередить, то не так уж она и зажила», — подумала я, но вслух сказала иное.

— Я в курсе, что вы скоро выходите замуж, если вы любите жениха и бесконечно счастливы с ним, то я уйду и попрошу вас забыть о моем визите, но если…

— Мы отменили свадьбу…, — с грустью поведала Женя, — … вернее я отменила.

— Почему?! — вырвалось у меня как-то само собой.

Несостоявшаяся любовь Стаса тяжко вздохнула и присела обратно на диван.

— Потому что нельзя выходить замуж, если не любишь. Не честно это и лицемерно. Я особо и не стремилась к свадьбе, но родители постоянно твердили, что уже давно не девочка, а до сих пор одинока, да и внуков они хотят. На работе тоже замучали, каждый раз одно по одному, что на день рождения, что на любой другой праздник для меня одно пожелание, мужа найти. Вот и повелась, а как представила, что всю оставшуюся жизнь проведу с человеком, к которому сердце не лежит, пошла на попятную и не жалею. Когда жениху отказала, такой груз с души упал.

Посочувствовала девушке и её жениху, но недолго, Стас мне ближе и о его счастье пекусь в первую очередь, а в свете узнанных мной фактов, на горизонте друга, где царит полный мрак, проблескивает всё-таки светлый лучик надежды, что для них с Евгенией не всё потеряно.

— Может вы молодого человека своего не полюбили потому, что ваше сердце кем–то уже занято? — закинула я удочку и смотрю на реакцию, а она была и бурная – смесь злости, раздражения и муки. Так обычно реагирует человек, который страдает хроническими болями, дергается, психует, а в глазах надежда, что когда-нибудь настанет день и его страдания, наконец, прекратятся.

— Нет у меня сердца, его вырвали, поглумились и растоптали, — выплюнула девушка. — Вероника, я вас у себя терплю, только потому, что Ярослав в самый страшный день моей жизни один из немногих не насмехался, не шушукался за моей спиной, а помог. Увёз подальше от этого срама, который устроил Стас. Но терпение моё не безгранично, не испытывайте его на прочность уходите по-хорошему.

— Стасу плохо без вас, он только о…

— Ему плохо? Не смешите! Ему всегда жилось хорошо и весело, — оборвав меня на полуслове, взорвалась Евгения, она так громко орала, что хотелось уши прикрыть. — После того, что Стас сделал, он даже передо мной не извинился. Неужели он не мог сказать, что не хочет жениться до того как гости собрались, а я платье надела. Зачем спектакль с брошенной невестой устраивать. Чтобы ударить побольней, или потом друзьям хвастаться, что был у него такой момент в жизни?

— Он не извинился, потому что не мог пересилить себя и на глаза вам показаться, а в душе он искренне раскаивается и за то, что вы пережили и за то, что не стали его женой, — как можно спокойней произнесла я, несостоявшаяся невеста Стаса сникла и, закрыв лицо ладонями, разрыдалась.

— Это всё неправда. Если бы он хотя бы капельку чувств ко мне испытывал, то за столько лет, хоть раз бы приехал. Нет-нет, — вы ерунду мне какую-то говорите, — ревела и причитала Евгения. Присела к ней поближе и обняла, тепло, пусть и незнакомки – всё равно греет.

— А он и приезжал, только вы его не видели, можно сказать, он украдкой из-за угла за вами наблюдал и страдал, не приближаясь, — добавив в голос трагизма, сдала я друга с потрохами, естественно не всю правду выдала, про фото и слежку умолчала, это слишком. — Стас всё знает, что в вашей судьбе творится, он никогда вас из виду не выпускал. А после того как вы замуж собрались, стал к бутылке прикладываться.

Тело Жени мгновенно перестало содрогаться, и всхлипы прекратились.

— Вы это точно знаете? — очень заинтересовано спросила Женя, а я отметила, вот, наверное, почему Стас в девушку влюбился, у неё такие огромные наивные глаза, на детские похожи.

— Точнее не бывает, — промурлыкала я и вытерла большими пальцами, как по мне с ангельского личика, слезинки. — Если мне не верите, переборите гордость и сами у него спросите.

Женя выпрямила спину, подобралась и уверено заявила то, что я совсем не ожидала услышать, а главное к этому не была готова:

— Спрошу и прямо сейчас! Вы же меня к нему отвезёте?

Чёрт-чёрт-чёрт!

О том, что к Жене поехала никому ничего не сказала. Яр ни сном, ни духом, Стас тем более в неведенье. Где друг догадываюсь – дома. Но что он там делает, понятия не имею. Может опять горе в бутылке топит, а может и в компании какой-нибудь красотки время коротает, хотя последний год или даже два, Стас любвеобильность поумерил, но как говориться закон подлости никто не отменял.

— Отвезу…, — кивнула я, — … и не торопитесь, пока собираетесь, подожду, сколько понадобится. Вы же наверняка, и душ хотите принять, и прихорошиться, да? — пока Евгения марафет наводит, позвоню Стасу, расскажу о предстоящем визите, путь тоже в порядок себя приведет, если у него вид непотребный.

— Нет! Знаю себя, если промедлю, настрой уйдет, и никуда не поеду, — загнала меня девушка в угол.

Женя слов на ветер не бросала, оделась она словно метеор и уже через минут пять мы сели в моё авто. Что нас ждёт в квартире у Стаса понятия не имею, когда Женин туалет посещала, якобы по нужде, звонила парню, но у паршивца телефон недоступен. Мужу звонить бесполезно, чтобы он друга предупредил, Яр сегодня в командировке и без связи, вернётся ближе к ночи.

Засада!

Да, могу доставить Евгению, например в нашу с Яром городскую квартиру и выдать её за жилище Стаса, постоять возле порога, а потом когда никто не откроет, благополучно и без эксцессов уйти, но где гарантия, что девушка согласится после этого когда-либо его навестить вновь.

Когда мы с Женей заходили в подъезд дома Стаса, у меня дрожали поджилки, а когда постучались к нему в дверь, сердце замерло.

— Вообще-то я ждал доставку пиццы, — открыв нам дверь, сонно заявил Стас и взъерошил рукой и так растрёпанные волосы, а я выдохнула. Парень явно не кутил и гостей у него в доме нет, похоже, он спал, по крайней мере, выглядит он, словно только что вынырнул из постели, лицо чуть припухшее, а из одежды лишь домашние трикотажные штаны.

— Это хорошо, — отозвалась я. — Мы от пиццы тоже не откажемся.

— Мы? — удивлённо хмыкнул парень, и я огляделась вокруг себя. Женя труханула и спряталась от глаз Стаса за стенкой. Когда она успела отбежать?

— Мы! — сказала я и выволокла сопротивляющуюся Женю из укрытия.

Вот мне бы сейчас камеру в руки – заснять этот фееричный момент!

Стас изумлён, до потери способности говорить, Женя съёжилась и уменьшилась в размерах в половину.

— Чаем угостишь? — всласть насладившись растерянностью двух стопроцентно влюблённых в друг друга людей, нарушила я повисшую в воздухе паузу.

— Да-да конечно, проходите, — засуетился парень и пока мы разувались, бегом метнулся в спальню, надел футболку, пригладил волосы, а потом начал нам предлагать тапочки своего сорок пятого размера, от которых мы вежливо отказались.

— Жень, я, наверное, лучше пойду, не стану вам мешать, — ожидая Стаса с чаем в гостиной, шепнула я девушке, а из кухни опять донёсся звук разбившейся посудины, третей по счёту.

— Нет, без моральной поддержки я просто сбегу, останься, пожалуйста, хоть ненадолго, — жалостливо простонала Женя, она тоже нервничала, постоянно кулачки сжимала, а потом вытирала об юбку влажные от стресса ладони.

Стас трясущимися руками поставил перед нами поднос, на нём красовались три кружки с бледно коричневой жидкостью внутри, наверное, пакетик с чаем у парня в доме нашёлся лишь один – оттуда и странный цвет. Ещё два печенья подозрительного вида лежали на десертной тарелочке, такое ощущение, что им сто лет в обед исполнилось и несколько кусочков рафинада. Не густо у друга с продуктами, ну ничего, если моё дело выгорит – скоро его дом наполнится уютом, запахом свежезаваренного супа и повесившаяся мышь в холодильнике возрадуется изобилию.

На Женю и Стаса смотреть без улыбки было просто невозможно, обоим за тридцать лет, а густо краснеют как подростки, стесняются, заикаются и глаз от пола не отрывают. Развлекала их, как могла, рассказывала о том, как проказничает Артёмка, какие версии выдвигает по поводу, откуда у меня в животе взялся ребёнок. Ребята скупо смеялись, но между собой по-прежнему не общались.

— Пиццу привезли, — после стука в дверь, ринулся Стас в коридор.

— Ага, наверное, — схватив друга за руку, потянула его обратно на диван. — Я курьеру открою, а ты сиди.

Приняла ещё горячую большую ароматную коробку, расплатилась с молодым человеком, но когда пошла обратно в гостиную, замерла. Стас обнимал Женю, а она плакала, но из её глаз текли не слёзы горя, а слезы счастью. На цыпочках вернулась к двери, оставила пиццу на столике, обулась, накинула пальто и тихонечко вышла.

Ай, да я, ай да я. Хвалите- хвалите меня, — пела я в лифте, спускаясь к машине. — Да-да хвалите меня.

Блаженно прикрыла глаза, Тёма, посапывая, спит с одной стороны, с другой прижимается и, обнимая, тоже дрыхнет любимый муж, внутри меня растёт и развивается долгожданная дочка, и сегодняшний день я прожила не зря – помогла другу исправить ошибку.

Ошибки они такие, их не избежать, главное не опускать руки, не прятаться от проблемы и её исправлять. Стас получил урок, уверена, теперь, когда его счастье рядом с ним, он вцепится в Евгению мертвой хваткой, вымолит прощение, и всё у него будет замечательно. Пока тоже самое не могу сказать про Алису. Упросила Яра, и он договорился, чтобы мне позволили навестить девушку. Лишение свободы не прибавило ей мозгов, только увидев меня, она начала посылать в мой адрес проклятия, рычала оскорбления, в общем, разговора не получилось. Надеюсь, Алиса переосмыслит ценности и когда выйдет из заточения, не захочет вернуться обратно, времени у неё предостаточно шесть лет – немалый срок.

Конец