Глава 26

– Найди веревку какую-нибудь, – попросил Демид, я кивнула. – И успокоительное.

Веревки не было, я принесла скотч, пока Мазуров связывал Милену, нашла в аптечке валерьянку в таблетках, принесла тете Ире со стаканом воды. Она выпила, не споря, я присела возле нее на корточках.

– Моя мать была сестрой жены Суходольского, – заговорила она, – той, которая погибла в аварии. Потом погибли и мои родители. Мне было страшно… И я уехала, сбежала подальше, надеясь, что на мне это никак не отразится… А потом меня нашла Милена. Рассказала о Майе, что та вышла замуж, и что ей грозит опасность. Мы были с ней дружны, Маечка была такая добрая, наивная… Они ее убили… Мелина убедила меня помочь. Сделала документы, подкупила кого-то, чтобы сыграл моего мужа. Я устроилась в детский дом. Я думала, мы сможем спрятаться и начать новую жизнь. Пусть под другими именами, пусть в таком странном статусе… Но все-таки так было больше шансов, что нас никто не найдет. Но ничего не вышло, ничего… Господи, Милена сделала из Насти зомби, – тетя Ира зашмыгала носом.

– Заткнись, – зыркнула на нее Суходольская, сейчас она сидела в кресле, полностью обездвиженная. – Вы все равно умрете, понятно?

– Все мы когда-нибудь умрем, – философски заметил Мазуров, на что Милена разразилась поистине дьявольским смехом. Я помогла тете Ире встать и увела ее на кухню. Усадила за стол.

– Вы знаете, где Настя?

Она покачала головой.

– Я знаю, что Милена постоянно прятала ее, переезжала с места на место. У меня была электронная почта для экстренных случаев. Я писала один раз, когда умерла твоя бабушка, Милена не ответила. И второй раз сейчас, когда увидела у тебя в блокноте фамилию. Анна Семеновна ведь ничего не рассказывала тебе?

Теперь головой покачала я.

– Я действительно случайно записала фамилию, когда мы были на кладбище.

– Судьба… – она улыбнулась, стирая слезы. – Она была удивительным человеком, знаешь? Я всегда ей восторгалась. Ее силой духа. Потерять родителей, мужа, дочь… И все равно продолжать жить и не отчаиваться. Она сделала все возможное, чтобы действительно начать с нуля, отрезать прошлое… Я тоже так хотела, но я куда мягче… И шла на поводу у Милены… Позволила провести этот обряд, хотя я не верила в это все… Когда последний раз я видела Настю, она была такой… замкнутой, испуганной. Определенно с психологическими проблемами. Мне было ее так жаль, но что я могла сделать? Милена имела на нее огромное влияние… Как и на меня. Познакомила нас с Тимой… Боже, она убила его, Маечка, она его убила?!

– Нет, – Демид заглянул в кухню. – Жив, я вызвал скорую, будем надеяться на лучшее.

– Вы его любите? – спросила я.

Она шмыгнула носом, складывая руки на коленях.

– Сначала мы вроде бы планировали развод, а потом как-то привыкли друг к другу, действительно, были, как муж и жена. Со всеми вытекающими.

– А Петька? Где он?

– Он на съемной квартире. Там Милена жила. Я сообщила ей о том, что у нас происходит, и она приехала. Нам пришлось отправить его туда… Он пришел около полуночи, открыл дверь своим ключом, и увидел Милену, – она подняла на меня глаза. – Бросился с криком на выход, к тебе. Нам пришлось его оглушить и вывезти… Идти к нему мне или Тиме было опасно, пошла Милена. Мы хотели сбить с толку тебя и следствие, если его будут искать…

– И написали смс, – кивнула я. Она кивнула в ответ.

– Он ничего не сказал про фотографию, она ведь была у него дома?

– Да. В книге Дэна Брауна.

– Наверное, надеялся, что ты ее найдешь… Он ведь никогда не интересовался мистикой… Надо было выкинуть фотографию, но я зачем-то ее хранила…

Мы немного помолчали.

– Вы его вообще любите?

– Петю? – она вздохнула. – Я плохая мать, Майя. Я никогда не работала с новорожденными. Я просто не знала, что с ним делать. Первые годы я была в ужасе: для меня было непостижимо, как я могу любить этого мальчика. Это ведь даже не мой ребенок. А он так орет, ему все время что-то надо… Материнский инстинкт не проснулся… Потом я привыкла. Со временем привязалась, полюбила. И конечно, желаю ему добра. Что теперь будет, Майя? – прошептала она, поднимая на меня испуганные глаза.

Ответа на вопрос не было. У меня, кажется, кончились уже все ответы.

А потом началась суета. Продолжительный звонок в дверь, крики, Костя с опергруппой, следом еще какие-то мужчины, скорая, за ними… Сашка Лучников. Мне уже казалось, я словила галлюцинацию, но нет, он действительно стоял в компании нескольких бравых молодцев на лестничной площадке.

Правда, я не успела к нему подойти, меня перехватил Костя, и началось самое интересное: нужно было рассказать, какого черта вообще происходит. Такого лица я у него еще не видела, и оно вытягивалось все больше и больше по мере моего рассказа.

– Господи, долбанные фанатики, – проговорил в итоге Костя, – завтра придешь в отделение.

– А Петька? – схватила я его за руку.

– Сейчас съезжу за ним.

– Спасибо, Костя.

– Мне-то за что… Но ты тоже хороша, Пчелка, ввязалась в такое… Ты ведь могла погибнуть…

Я только подтолкнула его на выход, Костя посопел недовольно, но пошел.

Суходольскую и тетю Иру усадили в полицейскую машину. Рысакову мне было отчего-то жаль. Может, я опять ошибаюсь, но я поверила ее искреннему рассказу. Правда, это вовсе не значит, что ей не придется отвечать по закону за свои поступки.

Сашка так и стоял на лестничной клетке, уже один, схватил меня за руки, разглядывая испуганно.

– Что ты здесь делаешь? – уставилась я на него.

– Мне Алина позвонила, сказала, ты в опасности, и я вот… Сорвался. А тут менты… Боже, что случилось, можете вы объяснить?

Я только махнула рукой, доставая ключи и открывая дверь. Демид стоял чуть в стороне.

– Заходите, – кивнула я и тут же услышала:

– Ну слава богу, вы живы.

Резко обернулась: Алина в спортивном розовом костюме и кроссовках резво скакала по ступенькам.

– Я сама тебя убью, Мазуров, – продолжила она, – как можно звонить мне и говорить такое?

– Заходите, – повторила я, вздыхая. Кажется, этот день никогда не закончится. Ну может, и к лучшему, решим все прямо сейчас.

Мы всей компанией прошли в гостиную. Я рухнула в кресло, Мазуров на диван, Алина встала напротив него, уперев руки в бока, а Сашка топтался возле дверного проема.

– Ну, – начала Алина, – я жду объяснений.

– Я тоже, – бросил на нее взгляд Мазуров.

– То есть? – нахмурилась подруга.

– Что хотел от тебя мой братец Макс Верховцевский? – ну надо же, выговорил как с ходу. Поляк, что с него взять, хоть и не на все сто процентов.

Алина растерялась, захлопала ресницами, открыла рот, потом закрыла и приложила ко лбу ладонь.

– Я так и знала, что это выплывет наружу. Демид, – она уставилась на Мазурова невинным взором. – Ты должен меня понять.

– Расскажи, может, пойму.

Она вздохнула, качая головой. Определенно, ситуация ей совсем не нравилась.

– Наше знакомство было подстроено? – помог ей Демид.

– Да, – буркнула Алина. – Мы с Максом когда-то встречались. Недолго. А тут он объявился с предложением. Он вкладывает в мою раскрутку определенную сумму денег, очень крупную сумму, – уточнила она, а я подумала, что если это по ее меркам, то мне, видимо, цифра покажется устрашающей. – За то, что я стану твоей любовницей и в определенный момент донесу до тебя кое-какую информацию.

– А точнее? – терпеливости Демиду было не занимать.

Учитывая все произошедшее, несложно догадаться, что все это выведет к Мазурову-старшему.

– Он мне толком не рассказывал, – огрызнулась Алина, но тут же томительно вздохнула. – Сказал, что скоро ты займешься каким-то проектом, который заставит тебя поехать сюда. Зная тебя, Макс был уверен, что ты появишься не с официальным визитом.

– И облегчил мне жизнь, подсунув тебя, – хмыкнул Демид. – Ты ляпнула, что оттуда родом, и я логично решил этим воспользоваться. Таким образом, ты могла наблюдать за происходящим, доносить об этом Максу и в случае чего вносить коррективы в развитие событий?

Алина поджала губы.

– Между прочим, я была в тебя влюблена. Первые пару месяцев. И надеялась, что у нас что-то выйдет.

– Да ты что, – Демид сложил на груди руки. – Например, я на тебе женюсь, а потом ты уедешь в рекламное турне на деньги, которые даст тебе Макс?

– Я бы тебе все рассказала, – обиженно буркнула Алина. – И вообще, Мазуров, я на тебе женюсь… – передразнила она его. – Не надо считать меня дурой, я прекрасно знаю, что такие, как ты, не влюбляются и не женятся. Только если из коммерческих целей.

Я сжала зубы, отворачиваясь. Да, переживала я зря насчет этой парочки, тут Мазуров не врал. Как и не врал насчет того, что чувства не для него. Алина оказалась умнее меня – поняла это сразу. Ну надо же.

– Давай к делу, – коротко сказал Демид.

– Ну а что к делу… Все вышло, как он сказал. Я из кожи вон лезла, чтобы ты меня не бросил за эти четыре месяца. Наконец, ты соотнес данные, ну и решил ими воспользоваться.

– И ты выбрала меня, – влезла я, – чтобы устроить здесь кипеш. Тоже просто так?

Алина помолчала.

– Прости, Пчелка. Макс велел взять тебя, сказал, так будет лучше всего, потому что у остальных все просто и понятно, а у тебя вроде как загадка есть какая-то… Откуда же я знала, что тут такое развернется… Я, кстати, толком и не знаю, что вообще происходит?

– Продолжай, – отрезал Демид.

– Ну а что продолжать? Ты дальше сам все знаешь. Я предложила Лучникова, – Алина указала жестом в сторону Сашки, – потому что у него есть связи и он был влюблен в Пчелку. Ой, – она прикрыл рот, а я отчаянно заморгала, глядя на нее.

– Что ты сейчас сказала? – задала вопрос. Алина закусила губу, бросая на Сашку взгляд. Я встала, повернулась к нему, Лучников смущенно корябал пальцем дверной косяк. – Что это значит?

Сашка вздохнул обреченно.

– Да, я был в тебя влюблен, – сказал все-таки. – Но ты казалась такой неприступной. Вся такая правильная, идеальная… А потом Алина стала ко мне… Ну и мы… В общем, вот.

Да, объяснил так объяснил. Впрочем, все понятно и так.

– Так ты, значит, со мной тогда… Гештальты закрывал, да? – я почувствовала, что снова подкатывают слезы. – Встретил первую любовь и решил, а почему нет? Уже и не любовь вроде, а любопытно… Так, Саш?

– Майя…

– Я не поняла, – протянула Алина, а потом выпалила: – Так твой единственный парень – это Лучников?! Господи…

– Майя… – опять начал Сашка, но я не стала его слушать. Не хочу ни слышать, ни видеть. Повернулась к Алине.

– Значит, вы решили провернуть это все через Сашку, – сказала ей.

– Ну да… Мазуров должен был сделать вид, что порылся в компе Петьки и выяснил, что с нее заходили на страницу Лучникова…

– А та мамочка? – я перебила ее, поворачиваясь к Демиду. Ладно, с этим понятно, Демиду даже не пришлось выжидать, я сама подкинула ему информацию о Сашке.

– Она ничего не видела, – подтвердил Мазуров мои мысли. – Я просто поболтал с ней, а потом рассказал тебе о встречах Алины с каким-то парнем. О них, как понимаешь, я знал от нее.

Я кивнула, не зная, что сказать, села в кресло, потерла лоб. На меня тут же навалилось бессилие и апатия. Но нужно еще какое-то время побыть сильной, нужно разобраться в происходящем до конца.

– А зачем ты мне звонила? – посмотрела я на подругу. – Предупреждала, что верить Демиду нельзя?

Алина вздохнула.

– Я испугалась. Ну правда, все это казалось безобидным, вроде бы ничего такого, но… Не знаю, Макс и Мазуров – очень непростые люди, чтобы играть в безобидные игры.

– Вовремя опомнилась, – хмыкнул Демид.

– Ну опять же, я знаю его методы, – не обратила внимания Селезнева. – Очаровать, заболтать, уложить в постель. А ты со своими рассказами об одном парне… Мне не хотелось, чтобы Мазуров тобой воспользовался, для тебя же это все много значит.

Я опустила голову, не могла посмотреть на Демида, хотя очень хотелось увидеть его выражение лица.

– Вот я и предупредила, чтобы ты ему не верила. Ты же ему не поверила?

– Нет, – отрезала я и повернулась к Демиду. Он смотрел на меня исподлобья. – Ты думаешь, Максим действовал от твоего отца?

Тот кивнул.

– Что? – Алина вылупила на нас глаза. – Кто-нибудь мне расскажет, что происходит?

– Почему сейчас? – проигнорировала я Селезневу. Мазуров вздохнул.

– Мой отец очень непростой человек. Связан с криминалом. Я говорил, я с ним не общаюсь, на то есть причины. Мне не близко то, чем он занимается, и его методы. Ты сама видишь их. Пять лет назад он оказался в критической ситуации, ему пришлось сбежать. Он скрывался, я ничего о нем не слышал. Объявился с полгода назад, просил денег. Как я понял, у него был какой-то общак, который он благополучно просрал… Денег я не дал, сумма там внушительная, это просто выкинуть часть моего состояния, которое я зарабатывал долгие годы. Ну опять же, мы не ладим и никогда не будем. После развода с мамой я видел отца один раз, когда повзрослел и решил с ним познакомиться. Тогда же понял, что наши дороги никогда не пересекутся.

Демид немного помолчал, потом продолжил:

– По всей видимости, отец считал, что у Суходольских есть фамильные драгоценности. Думал, что они хранились у твоей бабушки, и что после смерти перейдут к Милене. А ту рассчитывал раскрутить за счет тебя, то есть внучки Суходольской, каковой он тебя считал. Потом ему пришлось скрываться, и вот, когда смог, он вернулся к своему плану. Только, кажется, прогадал: или украшений в большом количестве не было, или твоя бабка решила унести тайну их местонахождения в могилу.

Да, скорее всего, все так и было. Столько лет, смертей, сломанных судеб – и все ради денег. Как прозаичен этот мир.

– Майя, – позвал Мазуров, я снова на него посмотрела. – Когда ко мне пришел Эткинд, я, конечно, уже успел раскопать историю своей семьи. И когда оказалось, что где-то в прошлом у нас есть линии пересечения, у меня взыграл личный интерес. И я стал копаться в этом деле. И приехал сюда. И… – он вздернул брови, подбирая слова. – И это было для меня реально важно. Не только потому что это заказ, за который мне платят, но и потому что это была боковая линия моей родословной. Поэтому я молчал о многом, потому что хотел разобраться до конца.

– И о том, что ты, возможно, мой дальний родственник? Демид, это ужасно, ты не находишь?

Он только поморщился.

– Во-первых, это было очень давно. Прапрадед. Смешно. Какая общая кровь? Во-вторых, на тот момент я уже был почти уверен в том, что ты не Суходольская. Просто держал эту мысль при себе, пока не нашел реальных доказательств.

Я покивала, отворачиваясь. Возникла пауза, которую, не выдержав, нарушила Алина:

– Так кто-нибудь мне объяснит, что происходит?

– Точно не я, – я встала, повернулась к Сашке, он все так же неловко топтался возле дверного проема. – Тебе, наверное, пора. Думаю, мы с тобой все выяснили уже несколько лет назад. Спасибо, конечно, что приехал помочь. Но сейчас уезжай. И пожалуйста, больше не возвращайся. Никогда.

Лицо Сашки приобрело страдальческое выражение, он хотел что-то сказать, но подавил порыв, кивнул, вздыхая, и пошел в прихожую. А я добавила, повернув голову в сторону комнаты:

– Это всех касается.

– Пчелка, ну ты чего… – начала Алина, но я только бросила на нее тяжелый взгляд. Бывшая моя подруга поджала губы и, пожав плечами, двинула на выход. За ней пошел Демид. Остановился рядом со мной, я на него не смотрела. Краем глаза видела, как он меня рассматривает.

– Май, нам надо с тобой поговорить, – сказал в итоге. Я покачала головой.

– Ничего не надо, Демид. Ты приехал сюда по делу, дело закончилось. Уезжай.

Он промолчал, ушел вслед за Алиной и Сашкой. Я закрыла на щеколду дверь, прошла в комнату, села на диван. Несколько минут сидела, тупо глядя перед собой. Наконец, можно было перестать казаться сильной. Я повалилась на бок, прижимая к себе ноги, глубоко вздохнула и почувствовала на подушке запах туалетной воды Демида. Пришло осознание: он ушел. Но сил проживать не было, я закрыла глаза и провалилась в сон, больше похожий на небытие.

Звонок в дверь разрывался. Вот именно так, по-другому не скажешь. Не знаю, сколько времени он уже звонил, но видимо, долго, потому что к звонку то и дело добавлялся стук, а когда я доползла до двери, то услышала:

– Открой, Пчелка, иначе я вызову полицию.

Придя в себя, быстро открыла дверь, за ней стоял Петька, взлохмаченный, обросший щетиной и осунувшийся.

– Петька!

Он зашел в квартиру, я бросилась его обнимать.

– Я так переживала, Петь, – бормотала я, – я боялась, тебя убили.

– А я-то как… – он отклонился, разглядывая меня. – Я так обалдел, Пчелка, вся надежда была, что ты найдешь фотографию в книге. Ты нашла?

– Нашла.

– Они не дали мне даже за порог выйти. Отец скрутил, эта тетка шарахнула по голове… – мы прошли в кухню, Петька упал на табуретку. – Я даже подумать не мог ничего плохого, понимаешь? Даже когда фотографию нашел… Думал, этому есть какое-то объяснение, а они вот так… Держали на какой-то хате, приковали к батарее, во рту кляп… Костя рассказал мне всю эту историю… Неужели это правда? Неужели они не родители мне? А какие-то чокнутые фанатики?

– Я думаю, не все так просто, – вздохнула я. – Может, и не родные, но все-таки… Тетя Ира ведь любила тебя, вырастила. И дядя Тима тоже. Кем бы они ни были, тебе они плохого не сделали.

Я не стала говорить о первых годах его жизни, ни к чему это все, лишние травмы Петьке не нужны, их и так прибавится однозначно.

– Ты как? – он уставился на меня, поправляя очки, я вздернула брови. Как я? Как… Не знаю, как. Никак.

Я шмыгнула носом, а потом выдала:

– Кажется, я влюбилась.

Петька часто заморгал в растерянности.

– В Мазурова? – догадался, конечно. Я кивнула.

– А он что?

– Он… А он ничего.

И я начала рассказывать. Все-все с самого начала. Петька слушал, не перебивая. Мы заваривали чай, пили, я рассказывала. И когда закончила, за окном успело стемнеть окончательно, а количество выпитого чая сложно было сосчитать.

Петька помолчал, крутя в руках пустую чашку.

– Значит, он ушел, – сказал в итоге. Я кивнула.

– Но ведь может вернуться.

Я хмыкнула. Это такие вот романтики и умницы, как мы, могут верить в подобное. Но в жизни так не бывает. Никогда.