Глава 21. Арс

Неловкость? Забудьте, это Рогозина. Даже я себя не чувствую так уверенно в своей машине, как она в ней. Я то и дело на неё поглядываю, пока она осматривает то салон, то просто переводит взгляд в окно, сидя сложив руки. Оба молчим, я давно не был таким немногословным, особенно с ней. Но мне всё кажется, я что-то в ней упускаю. Она едет со мной. Она целует меня. Она закрывается от меня, когда её не способна сломить целая группа. Она смотрит на меня так, будто я последний человек, которому она может довериться. И это было до того, как я пообещал её уничтожить. Она носила мой браслет, пароль не меняла. «Раньше ты говорил, что я – солнце». Её голос в тот момент… мне аж головой хочется встряхнуть, чтобы откинуть все воспоминания, что он вызвал во мне. Он мне спать не даёт буквально… – Почему ты не ездишь на новой машине? – внезапно раздаётся её голос, что я ненадолго теряюсь. Я точно не ожидал, что из нас двоих заговорит она первая, ещё и будет смотреть так в упор, будто и правда хочет со мной разговаривать, а не я шантажом её вынудил поехать со мной. Но она очевидно неправильно понимает моё замешательство, решая уточнить. – Ты так отчаянно хотел выиграть свою машину, почему тогда ты на другой? Я отчаянно только тебя хотел выиграть, принцесса. Но ей то я такого сказать не могу. А правду… – Нет, – отвечаю, понятия не имея, как с ней по-другому ещё объясниться, и чтобы она не вспомнила, за что может меня ненавидеть. – Что? – Мы не будем об этом разговаривать, Крис. Секунду она думает, прежде чем спокойно сказать: – Тогда останавливай машину. Настаёт моя очередь переспрашивать: – Что? Крис невозмутимо пожимает плечами. – Ты уговорил меня поехать с тобой, если ты ещё собираешься ставить условия, о чем разговаривать, то – нет, Арс. Я с тобой никуда не поеду. Я снова перевожу на неё взгляд, рассматривая её выражение лица. Я и так знаю, что она от своего не отступится, просто обдумываю, зайдёт ли тогда мой номер. – Тогда ответ на ответ, – предлагаю ей, потому что я-то уже знаю, что хочу из неё вытащить первым делом. – Я тебе что-то личное, ты – мне. Крис долго не думает, ещё и в отличие от меня соглашается спокойно. – Идёт. Я перевожу взгляд обратно на дорогу. – Ту машину подарил отец, а все его подарки означают, что он сделал что-то нехорошее маме. Поэтому мне она не нужна. А ещё ты сидела в ней с другим, – мысленно добавляю. Поэтому я быстрее бы поджег эту машину, чем оказался снова в ней. Чувствую, как она рассматривает меня, и поворачиваюсь, чтобы сам оценить, как она принимает ответ. Знаю, что её смутить мало чем возможно, и всё же ловлю это чертово сожаление в глубине её острого взгляда. Крис сама рассматривает меня теперь более внимательней. Ненавижу, когда это делают и как начинают смотреть, но ей, понятно, ничего не говорю. Я не собираюсь быть с ней резким и пытаться объяснить, что это мой отец – урод, а не я. И если уж кого и надо жалеть, то только его, что он как-то умудряется жить без моральных принципов. И уж точно не хочу, чтобы Крис испытывала что-то подобное на мой счёт. Я и два года назад ничего ей не рассказывал только из мысли, что не намерен ещё и минуты с ней портить этой херней. Хотя, очевидно, стоило бы, потому что мне внезапно от неё прилетает упрёк: – То есть, твой отец богат? – звучит от неё уже с осуждением, и я не сразу догоняю почему, пока… Точно. Я ещё так и не сказал, что придурок, чуть не сбивший её, мой отец. Ну, тут меня понять тоже можно, не каждый захочет признаваться девушке, на которую молиться готов, что в первое её знакомство с моим отцом он её чуть не покалечил ещё и обозвал. А сейчас и смысла нет объяснять. – Это второй вопрос, принцесса, моя очередь, – ухожу от ответа. Я всё ещё не хочу ей напоминать все причины меня недолюбливать. Да и у меня самого есть претензия к ней: – Ты правда встречаешься сразу с двумя? На Крис не смотрю, в упор на дорогу. Не надо ей видеть, как реагирую на одно представление, что они могут делать с ней вдвоём. А если её ещё буду видеть в этот момент… Нет, мы точно не доедем до места. Но… что за?.. Смех? Смех!? Она что, мать вашу… – Издеваешься? – кидаю на неё взгляд. Или мечу, фиг поймёшь. Плотину к херам прорывает, что держал в себе все эти грёбанные дни, желая себе уже выбить этот чертов мозг, чтобы он не подбрасывал мне никаких представлений. Но, блть, делаю это зря, потому единственное, что меня встречает – её зажёгшийся весельем взгляд. Сцепливаю зубы и вновь в упор на дорогу. Очаровательно просто. Ждал от Рогозиной эмоций? Вот они, чтоб его, – Крис впечатляется, походу, только моим раздражением. Какого хрена, спрашивается, вообще полез в эту тему? А с учётом того, что это Крис, и вовсе надо было понимать, что она только так меня вынесет. Только огонька ж поддаёт, когда так невинно спрашивает. – А что, ревнуешь, Багиров? Один-один. Умничка, Крис. Умничка с охренительной памятью. Вот только… ревную? Если бы. То, что я испытываю записано в «105 статье» уголовного кодекса. – Это уже третий вопрос, Кристина, а я ещё не услышал ни одного ответа. А вот и Крис уже не так весело, чувствую, как прожигает мой висок взглядом. Да, я тоже помню, что её бесит. Не одному же моему мозгу градус раскалять в салоне. – Вообще-то, это друзья моего брата, – бросает, наконец-то, Крис, но… ей богу, да она точно издевается надо мной. – Очаровательный ответ, Рогозина. А точнее – никакой, мать вашу. По крайней мере, он вообще не сбавил градуса моей злости. Крис же только беспечно бросает: – Какой есть, – и плечом пожимает, отворачиваясь к окну, когда всё же в неверии смотрю на неё. И всё. Реально всё. Ни одного больше слова. Втягиваю побольше воздуха, пытаясь хоть как-то взять себя в руки. На дорогу снова смотрю, упорно не понимая, что дальше-то мне делать с этой информацией. Она ответила, большего с неё не спросишь. Это с меня надо спрашивать, что везу чужую девушку в место, которое тогда искал как идиот два дня, узнав, что где-то есть старая усадьба, чтобы наблюдать, как самая непроницаемая девушка, которую знаю, снова светится и расцветает при виде развалин. Но нет, и это меня ни хрена не останавливает. Хоть, блть, к ним четвёртым присоединяться и начинать их по одному устранять. Я даже от комментария не удерживаюсь. – То есть, чтобы стать твоим парнем, нужно всего-то быть другом твоего брата, – и пофигу уже, насколько это звучит раздражённо и резко. Крис и сама это слышит, снова чувствую, как она рассматривает меня, прежде чем спросить: – А ты с какой целью интересуешься? – я готов поклясться, что на её губах сейчас только так блистает улыбка. Я же уже и сарказм не могу выдать спокойно: – Вакансию, блть, рассматриваю, – цежу, руль сжимая. На Рогозину всё ещё не смотрю, я дороги толком не вижу, что творится в моей голове, когда слышу её тихое на вдохе: – Уму непостижимо, ты реально в это поверил. Что? Вот теперь я на неё смотрю, Крис сидит совершенно невозмутимая, сразу же встречая мой взгляд и с явным удовольствием наблюдает, как пытаюсь догнать, что она имела в виду. Во что я поверил? В друзей брата? Что, блин, за обрывки фраз? Крис качает головой: – Серьёзно, неужели я похожа на ту, которая будет встречаться сразу… – и сама себя обрывает, выставляя палец. – Хотя нет, даже и спрашивать не буду, и так понятно, что ты меня шлюхой считаешь. – Я не… – тут же пробую опровергнуть, но ей неинтересны мои оправдания, она говорит дальше, переводя взгляд на лобовое стекло. Притом так, будто она и не обижена на меня, потому что большего проявления ума и не ожидала. – И это я ещё молчу про Яра. Во-первых, готова поклясться, что ты ему уже не нравишься, хотя он тебя даже не знает, так что ты точно не стал бы его другом. Во-вторых, если бы всё же знал, то будь уверен: прежде чем подпустить ко мне, он бы тебя, как минимум, раз пятьдесят искупал в святой воде, чтобы сделать обратно девственником, налил в рот клея, оторвал руки и лишил глаз, и только после этого, возможно, разрешил приближаться на расстояние метра. Вау… ну ни хрена себе прямолинейно. Однако доходчиво. Очень доходчиво. А заодно и понятно, что, очевидно, с её братом мы не быстро найдём общий язык. И всё же… я аж усмехаюсь, качая головой. Всё от той же прямолинейности и как невозмутимо Крис озвучила все мои намерения к ней. Но не могу не уточнить, даже если уже значительно отпустило. – То есть, ты не встречаешься ни с одним из них? А Крис и здесь остаётся собой, продолжая просто рассматривать вид за окном, спокойненько отбивает: – То есть, в следующий раз, когда будешь следить за мной, постарайся быть менее заметным, чтобы тебя не считали маньяком, от которого нужно меня защищать. Отлично, она ещё и об этом знает. Хотя я явно в ту ночь мало думал о том, чтобы не светиться. Напротив, мне кажется, во мне сидело столько гнева от всех её парней, что я это делал намеренно, чтоб хотя бы с одним из них подраться. Как минимум, рожу расквасить и со спокойной душой жить, понимая, что её он неделю не сможет целовать с таким фейсом. Да, я явно больше, чем просто ревную Рогозину. А теперь ещё и неожиданно стрёмно становится за то, как себя вёл с ней и что говорил. Но единственное, как нахожу исправиться, ответить на её вопрос, после того как она спокойно вытерпела весь мой допрос. – Я просто не хотел тебе рассказывать, что мой отец – несдержанный идиот, – признаюсь и выцепляю боковым зрением, как она поворачивается, но сам не смотрю на неё. – И тогда мы, правда, не жили с ним. Более того, моя мать тогда от него буквально сбежала, потому что это её родной город, а он приперся сюда, чтобы её вернуть, как раз в тот момент, когда чуть тебя не сбил. И выбирался я тогда из его дома втихую, потому что хотел украсть документы, чтобы сорвать его сделку и не дать ему купить клинику, где работала мать. Крис всё ещё на меня смотрит, и я наконец не сдерживаюсь и поворачиваюсь к ней. А взгляд её распознать не могу. В нём снова есть что-то такое, что мне хочется начать оправдываться перед ней, а за что, даже не понимаю. Я ей и так рассказал всё, как есть, но ощущение, будто раз за разом обманываю и она не может вынести, что делаю это ей в глаза. Крис просто отворачивается от меня. – Долго ещё ехать? – спрашивает, настойчиво глядя перед собой. И это она делает специально. Я тоже перевожу взгляд вперёд. – Хочешь поскорее от меня избавиться? – и это не вопрос с моей стороны, весь её вид снова говорит о том, что она даже не хочет смотреть на меня. – Хочу поскорее избавиться от возможности говорить о прошлом. – Половину примерно осталось, – отвечаю ей, хотя хочу совершенно другого. Я-то как раз не против поговорить о прошлом и понять, что всё-таки между нами было. Но если буду настаивать, Крис меня только лесом пошлёт. А значит придётся делать это в несколько заходов. И то не в ближайшее время, потому что любая отсылка в прошлое закрывает её точно капкан. Я же хочу обратного и всё больше и больше понимаю, что даже колючая Крис – это моя Крис.