Глава 37 Прилив памяти

Глава 37 Прилив памяти

Дикмор вызвал дежурный патруль. Андрея и ребятишек забрали в медблок. Фёдор приказал нам вытереть сопли и лечь спать. Оля еще повозилась со своим дневником, потом спрятала его под подушку. Я тоже долго не могла успокоиться. Перебирала в памяти события вечера, анализировала откровения ведьмака.

Карты раскрыты. Я для него — представитель враждебной касты. Если планирует раздавить, то объективом микроскопа на предметном стекле. Словно вредоносную бактерию.

Редкий вид Polinus Ternovus. Для контакта использовать защитные очки и перчатки.

Это сравнение меня немного повеселило.

— Оля-я, ты спишь?

— Почти.

— Неделя будет напряженной. Придется с кучей народа общаться. Убедить сианцев и тарсиан проголосовать за Андрея. Карда будет за нас, Бренда и Харку помогут, а вот как решат «тигры»…

— Нийласцы — добрые. Они все поймут. Я больше переживаю за Тарсин.

— Улиток покормили? А то заскучают без мамочки.

— Завтра Юля принесет им морковку. Сокур не отпустит с пустыми руками.

— Лишь бы сама вернулась без помех. А цветы на втором этаже полили?

— Угу. Еще вчера. Не переживай, за ними Пушта следит. И вообще на тебя не похоже.

Оля повернулась ко мне (поняла по скрипу кровати в темноте) и сонным голосом сказала:

— Ты другая прилетела из города. Ведешь себя, как старшая сестра, которую оставили за нами присматривать, пока нет мамы. Читала «Маленькие женщины»?

— Нет… не помню. Кажется, есть такой фильм.

Оля судорожно вздохнула, словно воздуха не хватало.

— Когда я училась в школе, нашла среди маминых книг альманах «Девочка», 1991 год. Там вначале была история про четырех сестер. Они жили скромно, но очень дружно. Отец у них был священником, уехал на фронт. Времена Гражданской войны в Америке. Это я потом поняла. А мама работала. Девочки часто оставались одни. Им никогда не было скучно, а если налетала грусть — они вместе придумывали, как её одолеть. Всегда заботились друг о друге, поддерживали…

— Только не плакать, слышишь? Я сейчас встану.

— Не надо. Все в порядке. Лежи.

— Уже встаю.

Внезапно я поняла, что хочу рассказать Оле об удачном звонке на Землю, о том, что случилось в купальне. О сомнениях насчет Дикмора и волнительном притяжении между нами.

Может, для этого и нужны друзья, чтобы делиться всем, что тревожит и радует. Только нужно найти человека, который поймет. И не забывать, что ему тоже бывает необходимо выговориться.

Сердце сжимается от нежности и печали.

— Оль, а история про девочек закончилась хорошо?

— Да-да, — она тихо засмеялась, шмыгая носом. — В старом альманахе была только одна глава про то, как сестры готовились к Рождеству. А мне хотелось прочитать весь роман. Он оказался довольно большим.

— Могла бы в интернете найти.

— Мне хотелось медленно переворачивать страницы и гладить картинки. Чтобы непременно с картинками и на белой плотной бумаге. Обязательное условие — белая бумага и крупный черный шрифт. И еще этот дивный запах новенькой книги… Я думаю, так пахнут корабли в гавани. Когда на них только собирается ступить команда. Вот-вот начнется плавание к неизведанным берегам.

— Ты и старые любишь, — проворчала я. — Которые из подвала и с пятнами.

Оля выбралась из убежища одеяла, куда прежде забралась с головой, собираясь поплакать и спать. Голос её окреп и звенел. Подобно стреле… струне, жаль, не умею выражаться красиво-литературно.

— Старые книги напоминают брошенные каравеллы, — торжественно продолжала Оля. — Хочется заштопать паруса и заново просмолить палубу. А не то древоточцы погубят, как «Золотую лань» Френсиса Дрейка.

Теперь я знаю, как вернуть Оле Мельниковой бодрость духа. Всего лишь завести разговор о книгах. У нас дома их было немного. Бабушка хранила медицинские справочники и сборники по целебным растениям. Не помню, чтобы часто в них рылась. Все давно в голове, на кончике языка и в умелых пальцах.

— С травками говорить нужно, тогда откроют свои тайны — поделятся.

Мама иногда приносила модные детективы и романы про любовь. Спонтанные покупки. Да, не скупилась на учебные пособия для моих экзаменов. Была еще куча детских книг со стихами и песенками, но все оставили на севере во время спешного переезда.

Сказки народов мира, маленькие рассказы про всяких лесных зверюшек и птичек. Выражаясь Олиным языком, эти милые суденышки давно сохнут на причале моего прошлого.

Я теперь сухопутный житель, а если соберусь в путешествие, то это будет межпланетный круиз, а значит, понадобится прогулочный звездолет-лайнер.

И вдруг прилив памяти выплеснул на берег лодчонку с дрожащими кроликами. Впрочем, они быстро встряхнулись и поскакали в кусты искать место для новой колонии. Как же их звали… Орех, Пятый, Лохмач… Смородина…

Это было воистину круто! Я без продыху читала два дня. Не могла оторваться до финала. Полное погружение в мир кроличьих страстей и переживаний.

— Оля, ты представляешь? Я вспомнила свою любимую детскую книгу!

— А ты её забывала?

Непростительный грех в Олиных глазах.

— «Удивительные приключения кроликов», Ричард Адамс. Читала?

— Нннет… — в голосе Оли растерянность и удивление. «Как я могла пропустить?» — О чем?

— Главные герои, как ты понимаешь, дикие кролики в Англии. Наверно, после Первой мировой, раз там машины в описаниях. Кролики живут в норах, у них строгая иерархия и законы, но людской мир наступает и теснит. И вот несколько смелых задумали сбежать из родных мест в поисках более укромного уголка. Что с ними было! Но главное, как прописан мир. Свои кроличьи традиции и легенды.

— Примерно, догадываюсь о чем речь, — бормочет Оля. — Видела в книжном «Обитатели холмов» Адамса, но как-то не решилась купить. Новое издание подкачало. Мелкий шрифт и ни одной иллюстрации. Только обложка хороша.

— В первой главе ничего не понятно и даже немного скучно, но пото-ом… Они чуть не попались на ферме, сражались с враждебной колонией, сманили за собой несколько самок. Признаю, женские образы прописаны скупо и невнятно. Может, в животном мире так и происходит. Самки нужны только для поддержания популяции. Чтобы колония крепла и росла числом. Захватывала новые территории. Поэтому самок берегут и содержат в комфорте, но все серьезные вопросы решают мужчины.

Может, для английского общества прошлого — это нормально?

«Для сианского тоже и до их пор, если верить Дикмору…»

С возрастом начинаешь замечать массу нюансов в знакомом тексте.

— Первый раз слышу, как ты хвалишь книги, — заметила Оля. — Притом совершенно искренне. А ты читала «Йохим-лис детектив с дипломом»? Обожаю истории про зверей в костюмах и шляпах. Они живут в маленьком городке Елсо — от названия местных деревьев — ели и сосны. В магазинчике у них продается клубничное варенье. И однажды его украли…

— Что было дальше?

Мы проболтали до рассвета и уснули, как счастливые крольчата под пушистым маминым брюшком. Или как умудренные опытом ушастые ветераны великого кроличьего переселения.

Я понимаю, зачем таким, как Оля нужны книги. Это простой и надежный способ удрать в другое измерение, на время забыв о невзгодах реальности. Выбрать любой маршрут и средство передвижения — от собачьей упряжки до звездолета и волшебной метлы.

Но мне нет нужды убегать в прошлое. Все бытовые драмы заботливо упакованы в сундуки и зарыты на островах Несокровищ. Карт я не рисовала, потому что не собиралась ничего доставать.

Разве что иногда прибой вынесет со дна памяти милую безделушку.

— Оль, ты скучаешь по дому?

— Больше по солнцу, — вздохнула она. — Здесь из-за сианского купола оно не такое яркое. Когда я была маленькой, записала в дневнике, что счастье — это когда в комнату с утра светит солнце. Ты просыпаешься, а на твоей подушке золотые лучи.

— С тех пор твое мнение о счастье не изменилось? — осторожно спросила я.

Оля немного помолчала, прежде чем ответить.

— Теперь я думаю, что счастье — это когда твои родные любимые люди в безопасности. Ты можешь их увидеть и о чем угодно поговорить. Например, о том, что с утра было солнце или пошел дождь. Неважно, какая погода. Лишь бы они были рядом. Всегда.

* * *

Юлишна явилась после обеда — непривычно задумчивая и молчаливая. На мои вопросы огрызалась или обиженно сопела. Чересчур долго хлопотала вокруг растений и шепталась с улитками.

Они для нее вроде тайного дневника Оли — можно излить душу, а после захлопнуть тетрадь (крышку контейнера) и снова наделать глупостей для будущей исповеди.

Я махнула рукой. Девица великовозрастная, сама должна понимать, что творит. Надо признать, дружба с хомуртом выгодна всей общаге. На ужин мы приготовили творожно-морковную запеканку из гостинцев с фермы.

— Видела Белый круг великанов? — спросила Оля.

После моей стряпни Юля немного подобрела и даже вспомнила подробности вчерашней прогулки.

— На болоте было прикольно — мы даже ягоды нашли! А на платформу подниматься не стали. Камень нагрелся и завибрировал, Сокур сказал — это опасно. Мы с ним чуть не поругались. Сокур нас не пустил, а тарсиане лазили по развалинам без проблем.

— Тарсиане? — насторожилась я.

— Рыжая такая, фигуристая, монашку из себя строит. Вот она у них заводила.

— Тейя! — догадалась я. — Значит, они собираются в заброшенной казарме сианцев. Другого места не нашли? Это же далеко от драконьего логова.

— Сначала мы слышали хоровое пение, а потом загудела земля и в небо ударила молния, — подхватила Виджа. — Прямо из центра здания.

— Может, такими фокусами они завлекают новых адептов? — рассуждала я.

— Или демонов вызывают, — Виджа зевнула. — У нас на Гиде тоже были жрецы, которые умели подчинять монстров другого мира.

— Постой! Демонов… Но зачем? Как-то не вяжется с Невинными душами, — рассуждала я.

— Как раз очень вяжется, — подмигнула Виджа. — На чистеньких во всех мирах всегда есть особый спрос.

— А кто придумал, что секс делает людей грязными? — Юлька стукнула ложкой по столу и вскочила с места. — Если людям хорошо вместе, что в этом плохого? Сидите тут, всех обсуждаете, как бабки на лавочке. Противно!

Она бросила тарелку с недоеденной запеканкой в раковину и убежала из кухни.

— М-да уж, тяжелый случай! — скривилась Бренда. — А мне понравилась ваша стряпня. Если хомурт не будет больше продукты таскать, придется трескать одни концентраты. На сианские талоны дается минимум овощей и те в консервах или порошках. С голоду не помрешь, но и так себе удовольствие.

Наконец Фёдор пришел на ужин, хотя мы стучали по трубе еще полчаса назад.

— Что с Юлей? Выскочила на улицу и бегает кругами вокруг цветочной горки.

— И от еды отказалась, — хихикнула Бренда. — Наверно, собирается худеть. Ну, и зря. Хомурту она в любом виде нравится.

— Не может же она в него влюбиться, — прошептала Оля, глядя на нас испуганными глазами.

— Это хуже, чем заболеть, — вырвалось у меня.

— Неправда, — убежденно заявил Фёдор. — Когда еще влюбляться, как не в двадцать лет.

— Но не в хомурта же! У них не может быть нормальных отношений, — меня захлестывало негодование.

Стоит ли разъяснять очевидные вещи.

— А почему нет? — невозмутимо спросил Фёдор. — Или в вашем представлении любовь обязательно подразумевает интимные забавы?

— Конечно! — Бренда вскинула подбородок. — И речь не о развлечениях, а о половом инстинкте. Серьезная штука, против нее не попрешь! Каждая особь, независимо от развития ума, природой запрограммирована на передачу генетического материала потомкам.

— Это настолько необходимо? Кому? Природе? — тихо спросила я.

У Бренды глазищи сверкали, похоже, тема спора её чрезвычайно увлекла.

— Да тут все просто! Я не буду касаться мхов и мышей. Но если говорить о существах, способных мыслить и что-то планировать… Полин, согласись, если люди твоей расы перестанут размножаться, вы просто исчезнете. А на ваше место придет другая компания. Возможно, гораздо глупее и агрессивнее. Мне, например, было бы обидно за язык и культуру моего народа. Кардарианцев и так не слишком много.

Я несколько секунд собиралась с доводами, а потом ухватилась за вёрткий аргумент.

— Ты сказала — «люди твоей расы», значит, нужно спариваться только с себе подобными?

— Я думала, мы сейчас с Фёдором спорим! Он вообще предлагает любовь без секса и детей.

Под потолком раздался смущенный смех — Пушта и Питар как обычно сидели на верхних шкафчиках, слушали наши разговоры, мотали на крылья.

Фёдор многозначительно кашлянул и принялся протирать запотевшие вдруг очки. Виджа нахохлилась. А я быстро прикончила запеканку и побежала звонить Зигруду.

Он долго не отвечал, я даже успела вспомнить вчерашний заговор-призыв.

— Чем-то занят?

— Только проснулся, — виновато доложил Зигруд.

— О, класс! Я уж думала, тебя принесли в жертву болотному чудищу.

— Со мной все хорошо.

— Голос уставший. Уверен, что память не стерли?

— Нет. Позже расскажу детали. Сначала ответь, как ты добралась до дома?

Его забота меня растрогала.

— Дикмор доставил прямо к порогу. Ему было чем поживиться. С Андрюшей беда. Или победа. Детей он все-таки забрал с Ленинграда. Короче, теперь ему грозит отчисление, но мы будем бороться.

— Я с вами! — уверенно сказал Зигруд. — Ты на меня не злишься? Я испортил тебе отдых.

— Твоя царапина зажила?

— И едва заметна, показать? — в голосе марионца слышались игривые нотки.

— Встретимся завтра на парах. Нужно многое обсудить.

— Передай Видже привет!

— Ага! Непременно.

«Но вовсе не необязательно опять её распалять…»

Воскресный вечер в общежитии прошел тихо. Каждый был занят своими делами. Оля спряталась под одеяло, переписывалась с Йортом — после недели молчания тот вдруг развил бурную активность.

Юля забралась на второй этаж и целый час наматывала круги по комнате, общаясь с кем-то по местной связи.

Догадаться не трудно. Видимо, ночёвка у гостеприимного великана оставила яркие впечатления. Разве кому-то здесь интересны мои советы? Разве я гуру в сердечных делах? Самой бы не заблудиться.

Бабушка до сих пор живет в санатории. Маратик несколько раз ее навещал, а Марго только звонит и передает посылки. Маратик сказал бабушке, что Марго его бросила. Якобы из-за новой морщинки. Думаю, это лишь предлог, нашла более сочный бифштекс. Мраморная говядина вместо куриного бёдрышка — ам-м, вкуснота!

По словам бабули, благородный див не держит обиды. Молодому, горячему красавцу и под совиным крылом Изольды найдется местечко.

Когда все улеглись и пожелали друг другу спокойной ночи, я выждала время, прокралась в гардеробную и прижалась носом к серебристому меху шубы.

А-ахх! Запах маминых духов почти испарился. Наверно, таким, как мы нельзя заводить семью. Слишком больно и грустно.