Глава 2

π = 3,14159265358979323846… Я мог бы продолжать до тысячного знака, но мама прервала мои вычисления: – Дима, ужин готов! Странно. Обычно числа успокаивали меня лучше любой медитации, но сегодня даже идеальная последовательность π не могла прогнать образы из моей головы. Формула красоты, если бы она существовала, наверняка включала бы переменную «голубые глаза» и коэффициент «светлые волосы». Мелисса Краснова была живым доказательством теоремы о том, что внешняя оболочка не всегда соответствует внутреннему содержанию. Хотя… кто сказал, что у меня достаточно данных для такого вывода? – Дима! – мама уже стояла в дверях моей комнаты. – Суп стынет. – Иду, мам. Спускаясь по лестнице, я машинально считал ступеньки. Четырнадцать. Всегда четырнадцать. В Хабаровске их было двенадцать – два в квадрате, умноженное на три. Здесь же получалось два, умноженное на семь. Семь – простое число. Как и я в этой школе. – Ну что, как прошел первый день? – мама двигает ко мне тарелку, я замечаю, что капли на скатерти образуют почти правильный треугольник. Равнобедренный. – Собираю данные, – честно ответил. – Ты же не в лаборатории. Это школа. Там учатся дети, а не образцы для исследований. Если бы она знала… Сегодня я чувствовал себя именно таким образцом. Особенно когда та блондинка – Мелисса – смотрела на меня так, словно пыталась решить уравнение с одним неизвестным. Только вот неизвестным был я. Интересно, какую переменную она мне присвоила? x – неопределенная величина? Или она сразу записала ноль – то есть значение, не имеющее смысла? – Одноклассники нормальные? Может, кто-то понравился? – Мам… – я почувствовал, как краснею. Вероятность того, что мама спросит про девочек, составляла 98%. Почему я не подготовил ответ заранее? – А что? Ты же мальчик, тебе семнадцать. В твоем возрасте папа уже… – Мам, пожалуйста. Но в голове против воли всплыло лицо Мелиссы. Странно – обычно я запоминал формулы и теоремы в мельчайших подробностях, а лица людей стирались из памяти уже через час. А ее… каждую деталь. Радиус изгиба носа, угол наклона ресниц, даже то, как она морщила лоб, когда учительница объясняла квадратные неравенства. – Есть красивые? – не сдается мама. – Одна… – я запнулся. – Очень красивая. Но пустая. – Откуда ты знаешь? За один день сложно составить представление о человеке. Тут мама ошибалась. Мне хватило пяти минут наблюдения, чтобы понять: Мелисса Краснова представляет собой график прямой линии. Никаких интересных пиков или впадин. Хотя… что, если я ошибся в вычислениях? – Дима, ты опять погрузился в свои цифры, – улыбается мама. – Я вижу это по твоим глазам. Что ты там считаешь? – Вероятность, – честно признаюсь. – Сколько времени мне понадобится, чтобы адаптироваться в новой среде. – И каков результат? Хороший вопрос. Если составить формулу адаптации, то основными переменными будут: время (t), количество социальных контактов (s), степень различий между старой и новой средой (d) и личностные характеристики адаптирующегося (p). A = f(t, s, d, p) В Хабаровске d стремилось к нулю – все было знакомо. Здесь d приближалось к бесконечности. Что касается s… сегодня я практически ни с кем не разговаривал. Значит, s = 0,1 (только представление классу). – Не меньше трех месяцев, – ответил после быстрых подсчетов. – При условии регулярных социальных контактов. – А если завести друзей? – Тогда коэффициент p изменится в положительную сторону, и время сократится до… – я прикинул в уме, – до полутора месяцев. Мама покачала головой: – Дима, люди – это не уравнения. Иногда дружба возникает мгновенно, а иногда не возникает вовсе. Здесь нет формул. Но формулы были. Просто они были настолько сложными, что большинство людей предпочитали называть их интуицией или чувствами. Возьмем, к примеру, симпатию. Она зависела от внешности, общих интересов, чувства юмора и множества других переменных. Проблема заключалась в том, что мне не хватало данных для корректных вычислений. Особенно когда речь шла о Мелиссе Красновой. – Где папа? – спросил, пытаясь отвлечься от навязчивых мыслей. – В лаборатории. Опять просил не ждать. Говорит, что формула почти готова. Папа был из тех ученых, которые могли забыть о еде, если увлекались работой. Его последнее исследование касалось квантовой физики – области, где 2 + 2 не всегда равно 4. Там действовали другие законы, более красивые и странные, чем в обычной математике. Может быть, человеческие отношения тоже подчиняются квантовой логике? Где частица может находиться в нескольких местах одновременно, а наблюдение меняет результат эксперимента? – Дима, – мама внимательно посмотрела на меня, – ты выглядишь расстроенным. Что-то случилось в школе? Как объяснить? Что я чувствовал себя простым числом среди составных? Что все вокруг говорили на языке, которого я не понимал, – языке брендов, статуса, социальных игр? – Там… другая система координат, – сказал наконец. – В Хабаровске я знал, где находится точка отсчета. Здесь я даже не понимаю, по каким осям строится график. – А может, стоит создать свою систему координат? Интересная мысль. В математике можно выбирать различные системы отсчета в зависимости от задачи. Может быть, проблема была не в том, что я не подходил к их системе, а в том, что я пытался применить неподходящую систему координат? – Знаешь, что я заметила? – улыбнулась мама. – Когда ты думаешь о математике, у тебя светятся глаза. А когда о людях – тускнеют. Может, стоит попробовать найти людей, которые заставят твои глаза светиться? – Таких не существует. – Откуда такая уверенность? – Вероятность встретить человека, который одновременно понимает красоту математики и интересен как личность, крайне мала. Особенно среди подростков из богатых семей. – А если этот человек не разбирается в математике, но готов научиться? Неожиданный поворот. Я не рассматривал такую переменную. Что, если существует функция обучаемости? Где начальное значение низкое, а производная положительная и высокая? В памяти снова всплыло лицо Мелиссы. Когда Ольга Леонидовна объясняла неравенства, она выглядела растерянной. Но не глупой. Скорее… напуганной? Как будто алгебра была не предметом, а монстром, которого нужно победить. Интересно… – Мам, а что, если красивая девочка на самом деле не пустышка, а просто… недооцененная в академическом плане? – Тогда у тебя есть шанс стать ее учителем, – подмигнула мама. – Знаешь, самый быстрый способ понять человека – научить его чему-то важному для тебя. Научить Мелиссу Краснову математике? Вероятность того, что она согласится, стремилась к нулю. Но не равнялась нулю полностью. А что, если применить теорию игр? Найти взаимовыгодную стратегию? Ей нужны знания, мне – социальная адаптация… – Дима, ты опять считаешь, – рассмеялась мама. – Иди делай уроки. И помни: не все в жизни можно просчитать заранее. Иногда самые лучшие открытия случаются спонтанно. Поднимаясь к себе в комнату, я думал о словах мамы. Спонтанность была врагом математика. Но она же была источником самых неожиданных решений. За окном зажглись фонари – их свет образовывал почти идеальную сетку координат. Где-то в этой сетке находилась точка под названием «Мелисса Краснова». Вопрос был в том, стоит ли пытаться найти к ней путь. Или лучше оставаться простым числом? Ответ, как всегда, скрывался в правильно составленном уравнении. Нужно было только найти все переменные.