2

Что реально поразило меня в самое сердце, так это наличие здесь почты.

Старая добрая почта, с конторкой, грубыми мешками под ней, мотком шпагата и запахом сургуча. Не было разве что стойки с конвертами, марками и открытками «С Новым годом». Зато у окна имелся маленький пюпитр, где в круглой ячейке скучала хилая чернильница с торчащими в ней писчими палочками. Желающий мог тут же купить лист бумаги, написать письмо, оплатить согласно тарифу – да, да, тарифу! – отправку в любой населенный пункт княжества и не беспокоиться. Почтмейстер приложит печать, а письмо непременно достигнет адресата. То есть сперва оно в сумке курьера, регулярно проезжающего по этой дороге, доедет до управской столицы, потом – до волостной. А дальше корреспонденцией занимаются колдуны, находящиеся в непосредственном подчинении господина волостного мага… Когда учтивый старичок Нита, почтмейстер Масента, не без гордости за родное ведомство рассказал мне принцип его работы, я была потрясена до глубины души. Как?!! Как в этом убогом средневековье, где девять из десяти человек своего имени нацарапать не в состоянии, могла возникнуть настолько эффективная почтовая служба? В нашем мире нечто подобное появилось только в девятнадцатом веке, когда уровень грамотности населения перевалил за пятьдесят процентов, а бумага, напротив, заметно упала в цене. Здесь листок не самой дорогой, но и не самой дешевой бумаги стоил как хороший жирный гусак на ярмарке в волостной столице. Два медяка. И расходы на бумагу составляли очень небольшую долю от стоимости почтовых услуг в комплексе. Хотя… Грамотность – привилегия купечества и сословия колдунов, а это, как правило, именно те люди, которые могут себе позволить раскошелиться на отправку письма. Тем более что часть дохода идет как раз в карман сословия волшебников. Но сам факт наличия системы, явно опережающей свое время… Я бы погрешила на попаданцев, но увы. Старичок клялся, что так «исстари заведено». Мол, магические средства связи доступны лишь Одаренным и отнимают много сил, так что люди пользуются обычными.

Еще один парадокс. Но, между прочим, много говорящий о местной власти.

Впрочем, за пять месяцев можно привыкнуть и не к таким несуразностям.

От травницы я вернулась под вечер: старуха любила поговорить, а деревенские общались с ней неохотно. Побаивались. Пока я добралась до дома, начало темнеть, и не столько потому, что солнце где-то там за облачной завесой начало клониться к закату, сколько потому, что сгустилась эта самая завеса. Дождь припустил с новой силой, так что в прихожую я вошла, изображая из себя Ниагарский водопад. С плаща тут же натекла изрядная лужа, но я уже сбросила грязные сапоги, сунула ноги в поданные служанкой туфли и, ежась, поспешила в трапезную залу.

Хорошо было нашим феодалам в старинных замках. Там трапезная обычно имела высоченный потолок и галерею. Этот особняк никогда не исполнял функции оборонительного сооружения, потому надобности строить его вроде замка не было. Никаких узких галерей и коридоров, окна ни разу не похожи на бойницы и даже – о чудеса! – застеклены. Стекло, конечно, кривое и мутноватое, но это не бычий пузырь крестьянских домишек и не грязно-серые занавески в лачугах городской бедноты. Мир, купивший спокойствие ценой превращения в застойное болото, давным-давно позабыл про войны. В этот дом никогда не врывались враги, даже возможность такая проектом не предусматривалась. Так что трапезная оказалась просто большой комнатой с камином и длинным столом. Летом здесь обновили побелку и как следует выскоблили пол, сложенный из толстенных досок. Комната радовала почти первозданной чистотой. На стенах красовались букеты, высушенные так искусно, что цветы не потеряли своих красок. Больше никаких украшений тут не было. Боевое оружие в мире, где нет серьезных войн, особенно не в чести, охотничьих трофеев прежний хозяин не имел, денег на портрет у провинциального ведьмака не накопилось, а личных гербов здесь попросту нет.

– Ну, где ты лазишь? – Ирочка напустилась на меня чуть не с порога. – Давай скорее за стол, пирог остывает!

Со мной она по-прежнему говорит по-русски, хотя местный язык уже знает достаточно хорошо. Но ее тон вгоняет в ступор любого, кто впервые попадает в этот дом. Племянница госпожи, да еще не затюканная, а пользующаяся полным доверием владетельной тетушки… Дворовые бабы ее за это дружно не любят. В один из первых дней какая-то девка попыталась было поставить на место зарвавшуюся служанку. Мол, на тебе тоже ошейник, ты такая же, как мы, посему – упала, отжалась… Ну-у-у, это она зря сделала. Даже моего вмешательства не потребовалось. Ирочка сперва опешила, а потом озверела. А я минут десять с удовольствием наблюдала из окна, как она с метлой наперевес гоняет обидчицу по двору. Одного урока служанкам хватило, чтобы сделать надлежащие выводы, но они затаили злобу. Стоит мне оступиться, как бабье порвет Ирку на тряпки.

– Ладно тебе, – хмыкнула я. – Бурчишь, как столетняя бабка. С чем пирог?

– С яблоками.

– Эт я уважаю… Добрый вечер, Риена.

Экономка невозмутимо поднялась со стула и с достоинством поклонилась.

– Добрый вечер, госпожа моя, – она сложила руки на чистеньком передничке. – Как здоровье достопочтенной Роны?

– Она еще нас с вами переживет, – сказала я. – Были какие-нибудь новости, пока я мокла под дождем?

– Никаких, госпожа моя.

– Вот и отлично. Лучше никаких новостей, чем плохие, согласитесь… Итак, пирог с яблоками?

– Мы ждали вас, госпожа. – Наконец на сухом лице Риены проявилось что-то вроде улыбки. – Позвольте, я нарежу.

Яблоки здесь – кислятина несусветная, но в запеченном виде хороши. Да и пироги у нашего повара тоже неплохи. С тех пор как у них с Ирочкой завертелся бурный роман, парень из кожи готов выскочить, лишь бы угодить своей ненаглядной, и, вопреки расхожему мнению, что влюбленные, мол, пересаливают все блюда, готовит просто замечательно.

Ужинали мы не при свечах: дорогое удовольствие, бережем запас свечек на случай появления поздних гостей. Над столом висели два светильника, распространявшие тусклый, вяло мечущийся свет и запах паленого масла. Магию для этого дела применять не стоит. Если пользоваться традиционными заклинаниями, уходит много сил на поддержание свечения, а «переформатированное» с работающим циклом подкачки извне – засекут и пресекут. Глушь, однако, магический фон низкий, любое плетение даже я со своим куцым Даром за километр чувствую. Приходится тратиться на масло, которое возят… Вы удивитесь, но возят его из Италии. То есть из волости Юл. А наша волость Туримит – это Харьковская область и Белгородчина. Я уже упоминала, что география этого мира один в один наша, только климат немного отличается. То есть нас с Ирочкой занесло не слишком далеко от родных мест. Хотя Игоря вон в Туле достало… Но вернемся к маслу. Оно оливковое, стоит здесь по четыре медяка за бутылку объемом чуть меньше литра. Однако мы дружно решили, что ужинать и читать по вечерам лучше при масляном освещении, чем гробить зрение при лучинах.

Когда от пирога остались крошки на тарелках – кстати, оловянных, серебряный сервиз доставали из сундука только по особым случаям, – в моих ушах раздался легкий гул… Помнится, в первый раз я услышала его еще тогда, в лесу. В первый же час нашего пребывания в этом мире. Ульса говорил, что любой Одаренный чувствует приближение другого Одаренного и концентрированной магии вообще. Господин волостной маг и сам обладал немалым Даром и был тогда увешан сильными амулетами. Потом Ульса целый месяц учил нас отстраняться от этого не слишком приятного ощущения. Носящий серебряный или золотой медальон должен уметь чувствовать магию, не получая при этом головной боли в качестве довеска. А ведьмак, прошедший ритуал Обретения, чует любую магию на территории его владения. Искорки крестьянских и купеческих амулетиков фонили так слабо, что я давно перестала обращать на них внимание. Но сейчас границы домена Масент явно пересек носитель Дара. И этого носителя я знала…

Настроение, поднятое вкусным пирогом, сразу испортилось, и захотелось сказать нехорошее слово.

– Что-то не так? – Ирка уже хорошо разбиралась в моей мимике, даже когда мне хотелось бы не показывать свое истинное отношение к чему-либо. Или кому-либо.

– Кажется, к нам гость… – процедила я. – Дойлен, чтоб его…

– Прикажете сказать господину, что вам нездоровится? – поинтересовалась Риена.

– Не стоит.

Если я верно распознала носителя Дара, то пожаловал не самый приятный из троих моих соседей – владетельный ведьмак Дойлен из Куна. Как по мне – натуральный разбойник с большой дороги. Если он еще не обкорнал владения всех своих соседей по самые заборы особняков, то только потому, что не мог: границы доменов установлены князем еще в незапамятные времена. Нарушителя ждут большие проблемы, причем даже не с законом – захваченные земли обязательно преподнесут неприятный сюрприз, сам доплатишь, чтобы украденное обратно приняли. Магия же… Таким нехитрым способом владыка раз и навсегда избавил местные власти от головняка по поводу споров за межу. Воровать скот и захватывать крестьян – это всегда пожалуйста. Потрава чужих пастбищ – тоже милейшее дело. Обирать купцов для ведьмака – занятие опасное, можно домена лишиться, если прознают. Князь заботится о процветании торговли. Но если душа широка, то она всегда найдет, где ей можно развернуться.

С господином Дойленом из Куна мы благополучно поссорились на третий день моего землевладения. Сперва из-за сведенной его вассалами крестьянской лошаденки, а потом уже по чисто личным причинам. Видите ли, при встрече на мосту, когда он, что называется, полез в бутылку и вызвал на магический поединок, я просто попросила его придержать мой велосипед, пока достану амулеты… Лошадь он вернул, спору нет. Но с тех пор вбил себе в голову, что прощение я могу получить только в его постели. И плевать, что давно женат. На моей земле он никогда не рискнет распускать руки, но я часто езжу в Рему. Слава богу, не через его владения, но и на нейтральной территории он может попытаться меня перехватить. Однажды это ему чуть не удалось, хорошо, что границы моего домена были близко и я успела домчать до заветного столбика раньше. Все-таки у велосипеда есть кое-какое преимущество по сравнению с лошадью, когда педалишь на спуске по хорошо наезженной дороге с каденсом под сто восемьдесят. Этого он тоже до сих пор не мог мне простить, такие люди вообще никому ничего не прощают. И он сейчас едет сюда… Гм… Интересно, что в ближайшем лесу сдохло? На своей земле даже слабый ведьмак ничуть не уступит магу, Ульса вбивал нам это чуть не на каждом уроке. Колдуны друг к другу без очень большой нужды в гости не ездят, а этот и подавно – у него не только со мной такая «любовь», всех соседей уже достал. А ведь неглупый вроде мужик. Тормозов нет, так это беда всего магического сословия.

– Я его, пожалуй, приму, – проговорила я, гадая о причинах, заставивших этого бандита рискнуть своей свободой. Что могло помешать мне захватить его и требовать выкуп? На моем месте он бы так и поступил.

– Рискуешь. – Ира ни разу не имела сомнительного удовольствия встречаться с нашим милым соседом, но была наслышана. – Мало ли, что ему в голову брякнуло?

– Кто не рискует… – пожала я плечами. – Выслушаю, а там посмотрим. Риена, будьте добры, распорядитесь, чтобы убрали со стола.

– Велите готовить угощение для гостя? – Экономка нахмурилась: ей не нравилось мое легкомыслие.

– Обойдется.

Гость представлял собой нечто среднее между Ноздревым и Собакевичем. Эдакий волосатый и бородатый жизнерадостный тип с замашками рыцаря ножа и кастета… прошу прощения – владетельного ведьмака из провинции. Наглел ровно до тех пор, пока не получал хороший отлуп. Что, впрочем, совершенно не действовало на величину его наглости. Но сейчас… Господи, да в лесу не что-то тихо сдохло, а глобальный падеж! Иначе с чего бы господину Дойлену вести себя так тихо и примерно?

Что ж, опять придется изображать из себя аристократку. Правда, с некоторыми существенными отличиями от канонов этого мира.

– Мое почтение, дорогой сосед. – Я принимала его не в платье, а в походном костюме – штаны, рубашка и кожаная куртка. Справа и слева от моего кресла стояли Риена и Ирочка, изображавшие свиту владетельной ведьмы. – Чем обязана столь высокой чести?

– Ладно тебе, соседка. – Ведьмак сбросил плащ прямо на пол, сделав тонкий намек притаившимся в передней служанкам. Те мгновенно прибрали одежку – побежали чистить и сушить. Всеобщее правило, черт его дери. – Выражаешься, как придворная шлюха, слушать противно.

– Если вас не устраивает моя речь, то дверь все еще открыта.

– Ну, полно, я ж не со зла, – примирительный тон у него – это нечто. Надо было телефон на звукозапись поставить, сохранить сие для будущих поколений. – Тут у нас нравы простые, сама знаешь.

– Если так, то сделайте милость, присаживайтесь. – Я любезно указала соседушке на тяжелый стул по правую – почетную – сторону от себя. – Итак, что привело вас ко мне, да еще в такую непогоду?

– Новости. – Дойлен шумно выдохнул и всей своей немалой массой – а росту дядя имел под два метра – опустился на жалобно скрипнувший стул. – Интересные новости, – уточнил он. – Года четыре назад я пристроил старшего десятником городской стражи в Туримите. Он там друзей где надо позаводил, иногда письмишки занятные мне шлет: так, мол, и так, батюшка… Короче, пил он на днях с каким-то ведьмаком из Гидемисовых прихвостней. И тот ему наплел, будто магу приглашение пришло. В столицу, ко двору. Аккурат к зимнему солнцевороту, мол, быть наказано и управским магам то же самое передать… Большое дело князюшка затевает, это как пить дать. Значит, всех нас коснется.

– И часто князь призывает к себе всех магов? – Я постаралась ничем не показать, что насторожилась и даже немного испугалась.

– Обычно раз в тысячу лет, чтобы дикарей в дальних землях слегка поучить. Но с прошлого призыва прошло всего два столетия… Что-то случилось, милая соседка. То ли среди дикарей объявился сильный вождь, то ли… я даже не знаю, что и думать. Но мне это не нравится.

Еще бы ему это нравилось. В летописях, понятно, детальных описаний нет, но любое магическое событие такого масштаба, когда в столицу призывают всех колдунов, никогда не обходилось без массового принесения «даров» артефакту. Спасибо Ульсе, просветил. Под большим секретом. И первыми под магическими арками исчезали, как правило, ведьмаки. Сотни ведьмаков. Потом шли маги управского уровня, ну, и так далее… Ой. Мне это тоже не нравится.

Перед глазами как наяву встала картина, которую я рада была бы забыть. Магическая арка со светящимся рубином наверху. Зовущий голос. Вопль Кутиса, которого я отправила под арку – против его воли и, кажется, вместо себя…

Господи, спаси и помилуй мя, грешную.

Кажется, у меня задрожали пальцы… Нет. Мне это не показалось: они действительно дрожат. Одна мысль об этой чертовой арке до сих пор вызывала у меня смертный ужас.

– Странно, – тем не менее я постаралась ничем себя не выдать. – Чего же вы от меня-то хотите, дорогой сосед?

– Когда пахнет паленой шкурой, таким, как мы, нужно держаться друг дружки, – заявил Дойлен. – А знаешь почему? Да потому что такие, как мы, идут за грань первыми.

– Такие, как мы? – Я слегка подалась вперед. – Вы о чем?

– Не делай вид, будто не поняла меня, соседка, – осклабился «разбойник с большой дороги». – Ты тут недавно, я слышал – чуть больше года. Многого еще не знаешь. Не соображаешь, насколько ты тут… нездешняя. На мосту – помнишь? Я тогда озлился за твою подлую штучку, огненную стрелу метнул. А ты? Ты поставила щит. Самый обычный щит, какой любой школяр умеет ставить. Вот только незадача – твое заклинание было вчетверо короче того, что мы с тобой оба учили. Плетение совершенно то же, а заклинание другое. Странность, милочка, но любой из нашей братии сразу тебя раскусит. Потому-то ты скрытничаешь, а?

Толстый намек. Очень толстый. За дуру держим, да? Или это не менее толстый троллинг, если пользоваться терминологией моего мира?

– У каждого из нас свои секреты, дорогой сосед, – я изобразила понимающую улыбку. – К примеру, вы тоже не афишируете своих теплых чувств к супруге и лишенным Дара сыновьям. Наша братия, как вы изволили выразиться, к подобным сантиментам не склонна. Более того, она склонна усматривать в них слабость ведьмака.

– Держишь глаза и уши открытыми? – сосед захохотал, демонстрируя обычные для колдунов здоровые зубы. – Каждого из нас есть за что прихватить, главное – знать, за что именно. Ладно, давай начистоту. Я не хочу угодить за грань, потому что мне не на кого оставить жену и пацанов. Моя жена дуреха, но я ее люблю. Сопляки без Дара, но я их тоже люблю. Это ты верно сказала. Так вот, я хочу любить их столько, сколько мне судьбой годков отпущено, и не желаю, чтобы мою жизнь кто-то укорачивал. А ведь укоротят, и мне, и тебе. Прежде всего потому, что мы с тобой не такие, как все. Ты так уж точно, милочка. Именно нас пустят под арку первыми. А вдруг артефакту хватит неугодных ведьмаков и не дойдет черед до засранцев с золотыми медальонами? Всякий раз они на это надеются, и всякий раз кого-то из них скармливают артефакту. Ты не представляешь, какая там, среди магов, грызня идет…

Он еще что-то говорил про магов, а я слушала, но не слышала. Во-первых, милейший соседушка раскрылся. Из-под маски наглого любителя охоты и рискованных помещичьих забав показался умный, дальновидный и цинично расчетливый человек, старающийся защитить не только себя, но и свою семью. А во-вторых, он не лгал. Такие, как он, редко умеют маскировать свою ложь до полной неразличимости. Вот только одно по-настоящему странно…

– Это интересно, дорогой сосед, – я все-таки решилась озвучить свой вопрос. – Но все-таки почему вы пришли именно ко мне? Мой Дар слишком слаб, чтобы на меня можно было рассчитывать как на некую силу.

– А к кому еще я должен был идти? – задал сосед встречный вопрос. – К Лугиру, папаше твоего соученика Фолька? Так он убийца. Двух жен уморил, теперь управляет сразу тремя доменами. Вся управа об этом знает, да и ты тоже. Поверь, он и сынку до конца своей поганой жизни не даст пройти ритуал Обретения, чтобы не лишиться одного имения. Или ты говоришь о Видии, старой чуме в юбке, чьей смерти ждет не дождется вся управа? Про других соседушек я вообще помолчу: эти, стоит мне явиться к ним с такими разговорами, тут же помчатся к Ульсе. Ты знаешь нашего мага. Скрытная сволочь, вот кто он такой. А ты… Ты не помчишься. Ты тоже скрытная сволочь. И ты умеешь кое-что такое, чего не умею я: ты начала понимать суть заклинаний. И еще… – Он ткнул пальцем в мою сторону, на первый взгляд как раз туда, где болтался медальон. – Вот это.

– У вас точно такая же серебряная висюлька, дорогой сосед.

– Я не медальон имею в виду, – Дойлен перестал улыбаться. – Я о том, что ты таскаешь под медальоном. Даже я чувствую сильный амулет, а у магов нюх еще сильнее… Это тот самый желудь, верно?

– Если вы, любезный сосед, разъясните мне, в чем вообще заключается смысл этого желудя, я вам буду очень признательна. А то, видите ли, у кого ни спрошу, либо не знают, либо закатывают глаза и молчат. – Я нетерпеливо ерзнула на кресле. – Что вообще такое этот желудь и чем он отличается от тех, которые свиньи в лесу подъедают?

– Я мог бы поторговаться, – сосед уперся кулачищем в бок и усмехнулся. – Мог бы, да. И ты заплатила бы цену, которую я мог назначить. Вот только одна закавыка, милочка: при тех обстоятельствах, о которых я тебе говорил, твой товарец будет дороже моего. Выходит, я должен еще и доплатить.

– Информация и… что-то еще? – «Пяточное чувство» настойчиво твердило мне: осторожно. Ведьмак есть ведьмак. – Что же вы можете мне предложить и вообще – чего вы от меня ждете?

– Предложить я могу только союз, – последовал ответ.

– Союз между колдунами…

– Да, знаю – штука зыбкая. Наш брат не способен объединяться, свою верность мы привыкли приберегать для себя. Но у тебя – именно у тебя – есть возможность заполучить союзника вместе с его безоговорочной верностью.

– Это… из-за желудя, что ли?

– Не только. – Сосед окинул меня каким-то странным оценивающим взглядом. – Для начала – священных дубов мало. По одному на домен, это для тебя не новость. Разве что в столице священная роща, но то исключение. Столица же… Живут они тысячи лет и на желуди свою силу обычно не растрачивают. Но уж если тратят, то кого попало ими не одаривают, слишком сильный амулет получается. Правда, еще одна закавыка: сильным амулетом желудь священного дуба будет только в руках того, кому подарен.

– Вот как, – усмехнулась я. – И чем же моя скромно одаренная персона так понравилась священному дубу домена Масент?

– Откуда мне знать, о чем думала твоя деревяшка? – пожал плечами сосед. – Тебе подарено – тебе и пользоваться.

– Но я не знаю как.

– Именно. А я знаю. Может быть, чуточку, но знаю. И вот что выходит, соседка: у тебя в руках сильный амулет и твоя… странность в обращении с заклинаниями. У меня – кое-какие сведения и моя верность. Если объединимся – возможно, выживем. Шансов будет всяко больше, чем если останемся при своих и поодиночке. Как, готова на такой союз?

– Вы еще не разъяснили мне, каким образом вы можете гарантировать свою верность, – сухо отметила я.

– А ты не упускаешь мелочей, – улыбнулся сосед. – Все верно, мелочь важная. Поставь сферу тишины, твоим бабам совсем ни к чему знать, о чем мы сейчас будем говорить.

Риена и Ирочка молча переглянулись.

– У меня нет секретов от них, – сказала я.

– То, что я сейчас скажу, один из секретов нашего сословия, – гнул свое сосед. – Или вели бабам выйти, или ставь сферу тишины, если боишься оставаться со мной наедине.

Любопытство – кошачья смерть, как говорят англичане. И огромный крючок для человека, на который он ловится даже без наживки. Что ж, если так просят, поставлю сферу. Интересно же. Особенно когда речь идет о сохранности шкуры.

– Хорошая сфера, – сосед заценил мою работу. – Десяток солнечных шагов продержится. Что значит – ведьма на своей земле.

– Давайте ближе к делу, – сухим тоном бухгалтера, сдающего квартальный отчет, сказала я.

– А я как раз о деле, милочка, – сосед усмехнулся, отчего его бородатая физиономия приняла ехидное выражение. Хотя он, по-моему, стремился к другому эффекту. – Ведьмак на своей земле уступит только князю или княгине, ты это и без меня знаешь. Здесь ты уделаешь хоть меня, хоть Ульсу, хоть Гидемиса. А теперь я кое-что расскажу о том, почему союзы между ведьмаками почти всегда обречены на провал. Точнее, о том, какие именно сговоры между ведьмаками достигали успеха.

Здешние стулья отличались от кресел тем, что имели подлокотники, не имели спинки и были похожи на те, что я видела на иллюстрациях к книгам по раннему Средневековью. Эдакие ребристые корытца на ножках. К стулу прилагалась жесткая просиженная подушка, постоянно съезжавшая то вперед, то назад. Местные привыкли, а я поначалу мучилась, пока не заказала проезжему купцу нормальное деревянное кресло с кожаной обивкой. Месяца через два заказ был доставлен, Риена за растрату целых девяти серебряных замучила меня нотациями, а я наконец получила возможность сидеть в привычной удобной позе. Если не ошибаюсь, сосед смотрел на меня не без доли зависти. Девять серебряных ему вполне по карману. Вот только пилить его будет не экономка, а жена. Согласитесь, есть разница.

– В летописях ты этого не прочитаешь, и ни один маг даже в пьяном виде тебе об этом не проболтается, – продолжал господин Дойлен. – Единственное место, где такое можно вычитать, – личные записи, которые не сумели выискать дознаватели волостных магов. Сама понимаешь, насколько рискованно держать у себя такие записи. Я – держу. Отдаю тебе еще один секрет, притом заметь: совершенно бесплатно. Мой предок участвовал в одном удавшемся заговоре. Понятно, что если бы участвовал в неудавшемся, то никаких записей бы потомкам не оставил и самих потомков тоже. Так вот, мой предок в числе прочего записал, что во главе заговора стояли двое. Маг, получивший желудь от своего священного дуба, и ведьма, обладавшая некими не совсем обычными умениями, несмотря на скромный Дар. У них бы ничего не вышло, не пройди они один ритуал. Во владении мага. Только тогда они смогли, объединив свои умения, свалить одного из верховных магов.

– Маг с желудем занял его место? – уточнила я.

– Ясное дело.

– А ведьма?

– А что – ведьма? Все закончилось благополучно, если ты волнуешься о ее судьбе. Прожила долго, не слишком счастливо, но оставила старшему сыну домен и кучу денег. А маг жив и по сей день, засранец, хотя дело было лет эдак триста тому назад.

– Что за ритуал? – я продолжала допрос. – Только теперь попрошу без лишних лирических отступлений.

– Если без лирики, то для проведения ритуала нужны мужчина, женщина, их медальоны и спальня. Или мне выразиться еще конкретнее?

Меня будто в лицо ударили, я даже дернулась. Ну и гад… Вспомнился один пошлый анекдот про поручика Ржевского и его метод клеить дам. «За это ведь и по морде можно получить, поручик». – «Бывает, и по морде получаю, но чаще все-таки… того». Похоже, я не сумела сдержаться и скроила гневную мину. Если не выругалась вслух, то только потому, что милейший сосед говорил все это с совершенно серьезным лицом. Даже с ноткой затаенной тревоги в голосе… Что ж, выгнать я его всегда могу, это мой дом. Пускай договорит, интересно же.

– Пожалуй, вы превзошли сами себя, любезный ведьмак Дойлен из Куна! – Так, побольше гневных ноток в голосе. Этому тоже не обязательно знать, что я думаю на самом деле. – О вас и так идет слава редкого хама, а сейчас… Сейчас вы точно заслужили заклинание покорности, подвал и требование денежного выкупа. – Я угрожающе подняла руку и открыла рот, чтобы произнести то самое заклинание.

– Дорогая ведьма Стана из Масента, я тебе не шуры-муры под луной предлагаю, – еще более серьезно проговорил сосед, никак не отреагировав на нешуточную угрозу. Он пришел в дом к другому колдуну без свиты, без защиты. Риск немалый, кстати. – Любишь своего мужа, который остался где-то в другом мире? Люби на здоровье. Я, как ты знаешь, свою жену тоже люблю. Но спать я хочу с тобой. Почему? Я предлагаю сделку. Мои знания и моя верность в обмен на твои скрытые умения и твое благословение. Причем это не как в лавке – ты рассталась с монетами и получила вещицу. Обменявшись закладами, мы останемся при своих и вдобавок обогатим друг друга.

– Вы действительно намерены просто выжить, а не бороться за власть? – Я все еще не опускала руку – пусть как следует «фильтрует базар», соседушка.

– На кой хрен она мне сдалась? – фыркнул тот. – Единственная власть, которая мне нужна, – это власть над моим доменом.

– И немножко над моим.

– Вот тут ты неверно судишь, – Дойлен покачал головой. – Вообще-то такая мыслишка мне приходила в голову. Думаешь, зачем я пытался тебя перехватить? Если бы я завалил тебя и провел ритуал на своей земле, то получил бы полную власть над тобой. В прямом смысле. Ты бы бегала за мной, как привязанная, даже против своей воли… Ты что, не знала этого? Ну, Ульса, ну, змей подколодный!.. Ладно, дело прошлое. Не объяснил он – объясню я…

Да, такого я не предполагала. Даже удивлялась, почему волшебники, легко и непринужденно «ходившие налево» с представителями низших сословий, так разборчивы в связях друг с другом. Выходит, секс между колдунами – магический ритуал?

И ведь не врет. Несмотря на закипающую злобу, вижу, что не врет. Либо так ловко магичит, что я верю? Вряд ли, при любом скрытом воздействии медальон поднял бы тревогу, а он не настолько крут, чтобы обмануть этот оберег. И если он говорит правду, то за каким чертом вообще идет на заведомо неравный со своей стороны союз? Неужели только ради семьи?

– …а теперь я пришел к тебе. И предлагаю свою силу в твое полное распоряжение. Если ритуал произойдет на твоей земле, то до конца жизни я буду защищать тебя, что бы ни случилось… Нет, нет, по девкам ходил, хожу и буду ходить. – Тут сосед весело, почти по-мальчишески улыбнулся. – И ты вольна спать, с кем захочешь. Можешь даже показать мне понравившегося мужика, я его к тебе сам приволоку и меж ног пристрою. Только при условии, что мне отказа не будет, – он выделил слово «мне».

– А если я против? – поинтересовалась я.

– Тогда мы сможем заключить сделку без доверия и без особых шансов на успех. Хочешь – попробуй. Но учти: я – последний шанс для тебя, а ты – для меня.

– Время на раздумья у меня есть?

– Увы. То, что я узнал сегодня, наши соседи и соседи наших соседей будут знать самое позднее завтра. И вот тогда на тебя начнется настоящая охота. Одинокая ведьма с благословением священного дуба. Да все окрестные ведьмаки, у кого еще кое-что не усохло, либо станут надоедать тебе визитами, либо попытаются захватить в плен. В Рему на своей двухколесной таратайке ездишь? Ездишь. И доездишься. А вот ведьма при муже или любовнике – совсем другое дело. Можно же обставить дело так, словно ты захотела завести наследника, не выходя замуж. Такое не редкость, если ведьма – башковитая баба.

Черт подери, как мне хотелось верить, что это лапша для ушей! Как я злилась! Но он и здесь явно говорил правду. Что он за человек такой, а? Мне сейчас совсем немногого не хватало, чтобы швырнуть в него чем-нибудь магическим и убойным или посадить под замок. И на моей земле его бы не спас никакой щит. Но в том-то и дело, что он не лгал.

Странно.

– Воображаю, что по этому поводу скажет ваша жена, – ядовито хмыкнула я, наконец опустив руку. Если дернется – у меня в рукавах пара амулетов.

– Ничего плохого она не скажет, у нас такие вещи тоже не редкость. Дети от меня могут родиться только у нее. Ну, или у ведьмы, с которой я пройду ритуал… Ты и этого не знала? Хм… Ладно. Попалась бы ты мне на летний солнцеворот – уже бы с ведьмачонком в пузе ходила. А теперь, если не хочешь брюхатеть, наколдуй себе амулетик. Долго, что ли?

Вот ведь… самоуверенный тип, чтоб не сказать хуже. Говорит так, будто все уже решено, осталось только обсудить мелкие детали. Меня это дико злит, а его, похоже, сие обстоятельство нисколько не волнует.

Я снова ерзнула в кресле, на этот раз изображая разгневанную викторианскую леди, в присутствии которой рассказали неприличный анекдот. Всю жизнь я считала, что секс должен сопровождаться как минимум взаимной страстью, а как максимум – любовью. Восемнадцать лет в счастливом браке только укрепили меня в этом мнении. Честно сказать, святой я не была: крутила бурный роман с одноклассником до знакомства с будущим супругом и один-единственный раз «сходила налево» в рабочей командировке лет десять назад, уже будучи замужем. Там, видимо, мужик – директор филиала нашей фирмы – был не без странных способностей, потому что тянуло меня к нему со страшной силой, помимо воли. Именно так, как говорил Дойлен: как к наркотику какому-то. Под взглядом этого человека любая женщина, на которую он обращал внимание, переставала себя контролировать. Каждый раз я пыталась бороться, и каждый раз он усиливал нажим, да так, что после свиданий голова на части раскалывалась. В этом мире, наверное, он был бы крутым магом, осознавал свою способность влиять на женщин в полной мере и пользовался ею так же. Длился мой, с позволения сказать, служебный роман всего неделю, после чего я с огромным облегчением села в автобус, вернулась домой и… попросила директрису больше никогда не посылать меня в тот филиал. Долго думала, стоит ли мужу знать об этом. Лучше сказать и уйти, если разговор закончится разрывом, чем всю жизнь носить в себе такую неприглядную тайну. Потом вызвала его на откровенный разговор и за бокалом коньяка заставила себя рассказать все… Он долго молчал. Наверное, если бы я сообщила ему обо всем спокойно, обыденно, он бы просто указал мне на дверь. Но Паша видел, чего мне стоил этот разговор. Видел, что не лгу и ничего не скрываю. Видел, что никакого желания повторить поход «налево» не испытываю и готова сама уйти, если он скажет: «Этого простить нельзя». Он вообще очень воспитанный человек, ругаться бы не стал. Разошлись бы без скандала, как умные люди. Но слава богу, что мой Паша оказался настоящим мужчиной, а не размазней, прощающим все, или слабаком с комплексами, не прощающим ничего. Решение было за ним, и он решил не рушить наш брак из-за нелепого эпизода. «Любой может оступиться, – сказал он тогда. – Главное – не спотыкаться на каждом шагу». Намек был прозрачнее некуда, и десять лет потом душа в душу… пока меня не затянул этот мир. Ну, а здесь что? Сидит тут, понимаешь, волосатый и бородатый средневековый тип и на полном серьезе, как говорится, не солгав ни единым словом, предлагает сделку… Он меня за кого держит? Я что, проститутка, «честно» дающая направо и налево любому, кто заплатит? Если за мной есть грех, то это не значит, что я теперь должна раздвигать ноги, да еще в качестве взноса в некое предприятие.

Проблема в том, что на кону моя жизнь и шанс вернуться к мужу. На другой чаше весов – арка с рубином и полная неизвестность насчет того, что там, «за гранью».

Это неправильно… Неправильно!.. Не может быть, чтобы не было третьей возможности!

– Похоже, вы уже все за меня решили, дорогой сосед, – убийственно холодным тоном проговорила я, сжимая подлокотники до побелевших костяшек пальцев. – Но вы не учли одной малюсенькой детальки: я могу быть против.

– Похоже, ты, дорогая соседка, не все поняла. – Дойлен покачал головой. – Через десятидневие, самое большее через два ты все равно будешь под мужиком. И условия тот мужик поставит совсем другие, потому что заарканит он тебя не на твоей земле. Тогда не обессудь: тебя привяжут ритуалом, используют как рабыню, а когда все закончится, просто прикончат. Так поступит любой окрестный ведьмак.

– Но не вы?

– Но не я.

– Интересно, почему же вы честнее прочих?

– Да хотя бы потому, что действительно хочу засаживать тебе промеж ног. И делать это, пока могу, то есть достаточно долго. Может, в самом деле захочешь наследника, так я всегда рад помочь. Рожай, пока еще не поздно, а? Я своих детишек люблю.

– Должны быть другие пути.

– Может, они и есть, только я их не знаю. А ты – и подавно. Решай, милая соседка. У нас с тобой попросту нет времени искать эти самые другие пути. То, что я тебе предлагаю, – самый верный способ, доступный даже слабым ведьмакам. Я отдаю тебе себя, свою верность и свой Дар, честно сказать, тоже не по доброй воле. Не существуй угрозы моей семье, я бы нашел способ затащить тебя в постель без этого.

Сволочь… Он, блин, и здесь не покривил душой, или мне напрочь отказывает мое «пяточное» чувство. Значит, правдивая сволочь. Но это… неправильно… Несправедливо по отношению к Паше… Выходит, чтобы получить хоть какую-то возможность вернуться к любимому человеку, я должна пустить под откос те десять лет? Или пойти «в дар» артефакту с гордо поднятой головой и лозунгом «Я предпочла смерть»?

Гори оно все синим пламенем…

– У меня вопрос, – еще немного, и я сломала бы подлокотники. – Если колдун и колдунья проходят этот ритуал на земле женщины, может ли она наутро заявить мужчине, что он отлучен от ее постели?

– Да, может. Сделка будет считаться состоявшейся в любом случае.

Я одним сердитым взмахом руки убрала сферу тишины.

– Тогда – идемте, – мне хотелось его убить, если честно, но я схватила соседа за рукав и потащила к двери. – Идемте наверх. Покончим с этим поскорее.

Риена и Ирочка, не ожидавшие такой вспышки, дернулись следом.

– Стана, ты это чего надумала? – Ира, судя по всему, была неприятно удивлена.

– Мне сделали предложение! – прорычала я – не по-русски, на местном языке. – Рука, сердце и прочая требуха! Завтра колбасу ливерную замутим!.. Ира, отвяжись, ради бога…

Ирочка отшатнулась: у меня, наверное, было лицо, которому позавидовала бы и Горгона. Зато сосед сиял, как новый медяк. Я только расслышала, как Риена растерянно сказала ей: «Ничего не понимаю…» Представить не могу, что она подумала. Впрочем, эта мысль была сметена потоком других, куда менее мирных. Сейчас я, как никогда, походила на злую ведьму из сказок.

Если бы на стене спальни висел хотя бы самый завалящий кинжал, здесь произошло бы убийство. Честное слово.

Я сдирала с себя одежду с такой яростью, что, кажется, дорогой сосед даже испугался. И, похоже, не за себя, а за мою психику. Когда я с тихим ругательством сдернула рубашку через голову и, скомкав, швырнула в угол, господин Дойлен позволил себе примирительный тон.

– Не злись, – на удивление негромко сказал он. Черт, он уже и разоблачиться успел. Видимо, опыт большой. – А ты хороша. Ой, хороша… Жалко, что летом тебя не поймал. Уже месяца три была бы за мной, как за каменной стеной.

За каменной стеной, да? Нехорошие ассоциации. Воображение сразу дорисовало к каменной стене зарешеченное окошко и дверь на амбарном замке. М-да, ну и привалило мне счастье: громадный волосатый мужик. Одно хорошо: хоть не скалится. Даже некое сочувствие во взгляде чудится, если это не игра отблесков огня в камине.

– Что теперь, любезный союзник? – я не оценила этого сочувствия и подпустила в свой голос побольше яда. – Мне сидеть, лежать или стоять на четвереньках?

– Не злись, – повторил Дойлен. – Клянусь своим Даром, все, что я тебе сказал, – правда от первого слова и до последнего.

А вот это серьезно. Ведьмаки и маги попусту такими клятвами не разбрасываются, потому что слова «клянусь своим Даром» – тоже своего рода заклинание. Нарушивший клятву или солгавший рискует в лучшем случае умереть на месте. В худшем – лишиться Дара. И попробуйте догадаться, почему смерть предпочтительнее. Несмотря на кипевший во мне гнев, я оценила: он действительно честен со мной. Во всем, даже в сволочизме. Но ведь можно сказать не всю правду, не так ли? А вот на это уже существует другое правило игры: я – на своей территории. Я тут админ, а он в лучшем случае модератор. Правила Интернета, перенесенные в реальность, могут быть весьма жестоки. Если что-то пойдет не так, Дойлену грозит не бан, а смерть. Дорогой сосед, кстати, это тоже знает.

– Сосредоточься на моем медальоне и произнеси заклинание призыва, – сказал он.

Сосредоточиться на его медальоне? Пожалуйста. Я была настолько зла, что мне это удалось с первой попытки. А когда отзвучало последнее слово заклинания… Я почувствовала что-то странное. Цепь на шее натянулась, а мой собственный медальон, сияя неярким зеленоватым ореолом, повлекло к медальону Дойлена, словно его намагнитили. Цепь довольно сильно потащила меня вперед, и я, чтобы не упасть, сделала два шага. Серебрушки с тихим лязгом встретились, и меня с головой захлестнул невидимый поток. Поток того, что здесь называлось магической силой. Этот поток подхватил меня и закружил, как в водовороте, и я вдруг почувствовала радость. Злую радость ведьмы, нашедшей новый источник волшебной силы. Он был мой. Мой! Весь без остатка, как и говорил!.. Я запрокинула голову и захохотала, как Маргарита, намазавшаяся колдовской мазью. Поток обтекал меня, словно вода, и я почти не чувствовала, как дрожат руки милого соседа, гулявшие по моему телу, и едва слышала его сбивчивое дыхание…

…Когда я пришла в себя, луна уже вовсю просвечивала сквозь истончившиеся до кружевной толщины тучи. В камине тихо потрескивали поленья, а короткая свечка, стоявшая на каминной полке, давно прогорела и погасла. Я лежала на кровати, почему-то поперек нее. Легонько пошевелилась… и тихо зашипела сквозь зубы. Тело отозвалось тупой болью, будто я проехала трехсоткилометровый бревет[5] без «вкатывания в сезон». Или разгружала вагон с углем. В одиночку.

– Ты помнишь хоть что-нибудь?

У меня начисто вылетело из головы все, что происходило этим вечером, и я вздрогнула, услышав мужской голос рядом с собой. Потом кое-что вспомнила и покрепче стиснула зубы, чтобы не выругаться. Хотя, наверное, у меня сейчас даже на это не хватило бы сил.

– Нет, – процедила я.

Сосед – уже в статусе официального любовника – шумно вздохнул, придвинулся поближе и… накрыл меня одеялом из тонко выделанных кроличьих шкурок.

– И я ни хрена не помню, – сказал он. – Прикройся, замерзнешь.

– Лучше лечь по-человечески. – Я с тихим стоном приподнялась, развернулась и уткнулась головой в подушку.

Меня молча поддержали в этом намерении, а заодно подкатились под самый бок, нахально облапив. Под одним одеялом вдвоем все-таки теплее, а я только сейчас почувствовала, что основательно задубела. И что нас больше не соединяет поток магической силы, а в ушах стоит колокольный звон. Да уж, секс по-ведьмацки не только выматывает тело, но и начисто выносит мозг. Ведь в самом деле – совершенно не помню, что мы тут вытворяли. Судя по нашему помятому виду и состоянию постели, Камасутра нервно курит в сторонке. Оба выложились на полную… Хотя кое-кто опять дал волю рукам. Значит, не на полную…

Где моя ступа с реактивным двигателем и метла с разделяющейся боеголовкой?

– Опять злишься? – хмыкнул Дойлен. – Брось. Мы с тобой теперь ведьмаки, связанные ритуалом, от этого нам обоим никуда не деться. Ты можешь утром сделать то, что обещала, – послать меня в болото и пользоваться всеми плодами нашей сделки. Но я хочу запомнить твое тело.

– Просто на долгую память или для своей мужской коллекции? – едко поинтересовалась я.

– Хочется сделать тебе приятно. – Он улыбнулся – улыбка странно сверкнула в неясном лунном свете. – Честное слово.

– Для вас это так важно?

– На «ты», милая моя, на «ты». Да, для меня это важно. Хочу видеть и запомнить твое лицо, когда ты завопишь подо мной.

Я хотела сказать что-то еще более едкое. Я жутко злилась, но уже не только на него – на себя. Слаба на передок или как? Но одна мысль заставила меня придержать язык. Что случилось, то случилось, поздно клясть себя. Но что мы оба получили? Вероятно, некие новые возможности. Дорогой сосед хочет просто уцелеть в той круговерти, которая завертится здесь зимой, и защитить свою семью. А чего хочу я? Домой. В свой мир. Приблизил ли этот ритуал меня к цели? Не исключено, что дал вообще хоть какой-то шанс. Я чувствовала полученную силу. Чувствовала, что могу теперь гораздо больше, чем раньше, а со знаниями Дойлена… Надеюсь, их у него не меньше, чем у Ульсы, а его откровенность теперь обеспечена условиями нашего договора. Кроме того, он действительно честен со мной. Редчайшее свойство для колдуна. Что же теперь мне делать?.. Как говорится, если вы не можете побороть некий общественный процесс, то лучше его возглавить. В моем случае – нужно не посыпать голову пеплом, а использовать этот шанс. В крайнем случае, если сосед начнет наглеть, я всегда могу его послать. Пойдет, никуда не денется. Теперь я знала это совершенно точно, и не с его слов. И будет исполнять свою часть договора как миленький. Магическая власть над ним, которую он сам мне отдал, позволяет провернуть такую штуку.

Получается, еще неизвестно, кто из нас кого поимел…