4. Выбор королевы (8)

Оставшись вдвоем, граф Шмарн и Лилайна долго сидели молча. Принцесса, прижимаясь к нему, сначала тихо плакала, потом молчала, позволяя мужчине ласково гладить ее волосы. Она была очень рада видеть здесь этого человека. Сидя вот так, в его объятиях, она почувствовала себя защищенной, словно проснувшись от страшного кошмара, прибежала средь ночи к отцу. Правда, вместо отца был дядя Вильям, который был добр к ней ничуть не меньше, да любил как родную дочь, и кошмара, к сожалению, не было — только реальность.

Когда она совсем успокоилась и даже едва различимо улыбнулась, не желая отпускать мужчину, он заговорил:

— Я ведь правда думал, что ты погибла.

Лилайна уткнулась носом ему в грудь и тихо заговорила:

— Мы гуляли в саду с Эллиной, а потом на нас напали люди в одежде стражников, но это были не они. Бородатые. С грубыми шрамами. Я подумала, что в нашей страже не может быть таких ужасных лиц, явно разбойничьих, мне надели мешок на голову и связали. Я пыталась кричать, но никто не пришел. Я звала тебя, дядя.

— Но ты же знаешь, что я был тогда в Манре.

— Знаю, но мне больше некого было звать. Я верила, что кто-нибудь нам поможет. Долго верила, пока не поняла, что нас привезли в Эшхарат.

— Нас? Эллина тоже здесь?

Лилайна лишь кивнула.

— Только я не знаю, где она сейчас, это у Антракса надо спрашивать.

— Он выкупил вас?

— Нет, нас выкупил Мэдин. Я даже подумала на короткий миг, что нам помогут, но меня сразу забрал Антракс.

Она всхлипнула и вновь заплакала.

— Тише, не надо так плакать, я тебя не оставлю, — говорил граф, поглаживая волосы девчушки, которую искренне любил как родную дочь. — Он обидел тебя?

— Нет, но...

Она покачала головой.

— Он не делал ничего такого, вернее...

Она понимала, что все же делал, пусть это и было не серьезно, но поступки Антракса наверняка шокировали бы графа. Она не могла рассказать ему, что принц делал с девочкой по имени Мо у нее на глазах, точно так же, как не могла бы рассказать, как она сама этим утром изучала тело принца руками по неясным ей мотивам.

— Я боюсь его, — прошептала она. — Он такой холодный и безжалостный, что я не могу даже говорить с ним. Он сказал сразу, что поможет мне, только если я стану его женой, а я отказала, заявив, что уродливый король нигде не нужен.

Только сейчас Лилайна поняла, что в мельчайших деталях помнит их первый разговор, его холодные угрозы и тон, не выражающий совершенно ничего.

— Он всегда говорит со мной так, словно ненавидит и презирает, но делает совершенно другие вещи. Я до сих пор не могу поверить, что он и есть Велиан. Может, это все какая-то ошибка?

— Увы, нет, — проговорил граф спокойно. — Только ты плохо знала Велиана. Он был довольно циничной и безжалостной личностью.

Лилайна всхлипнула.

— Он был очень добр со мной.

Граф прижал к себе девушку и просто погладил ее по голове, думая о случившемся два года назад. Ему вдруг показалось, что тогда он совершил раковую ошибку из-за которой все пошло не так. Быть может, разберись он тогда в происходящем, не привязалась бы принцесса к Гэральду. К тому же графу действительно нравился Велиан и единственным его недостатком было происхождение, впрочем, и теперь оно оставалось недостатком, куда более сложным чем прежде.

— Хочешь, я поговорю с ним? Ведь это я прогнал его два года назад.

Лилайна отшатнулась, с ужасом взглянув на мужчину.

— Почему?

— Да потому что я догадывался, что он эштарец, а ты уже наверняка знаешь, что тут делают с девочками тех твоих лет. При этом взгляд у него был вполне однозначным. Я хотел защитить тебя, а он даже не отрицал своих желаний.

Лила смотрела на мужчину с недоумением, но вспоминая прикосновения на крыше башни, вдруг поняла в какие сети могла попасть еще тогда из-за своей наивности, а ведь ей действительно нравился Велиан и наверное она полюбила бы его, будь они вместе чуть дольше.

Опуская глаза, она молчала, понимая, что ей безумно хотелось вернуть того человека, с которым она могла смеяться, который так легко добыл для нее бусы, которые она трепетно хранила два года как талисман.

Теперь-то она понимала, что по-другому и быть не могло. Мальчиков в Эштаре, как здесь говорят, учат убивать с младенчества. Все они владели мечом и стреляли из лука, это было обязательно, но кроме этого они просто обязаны была владеть другим оружием, а лучше даже не одним. Она слышала немало разговоров меж девочками, прислуживавшими ей, которые частенько обсуждали разных особ мужского пола. И если мужчина не владел хотя бы топором, он сразу терял очки в глазах даже маленьких девочек. Конечно, принц Эштара не мог промахнуться, стреляя в цель. Теперь это было очевидно, а тогда ей виделся настоящий подвиг, совершенный в ее честь, практически такой же великий, как победа над настоящим чудовищем. Все же она была страшной мечтательницей и фантазеркой, как большинство девочек. Теперь же все виделось ей иначе, и она понимала графа, действительно понимала, осознавая, что поддалась бы простому парню по имени Велиан, даже не думая о том, что он может быть принцем страны, которую она боится, можно даже сказать — ненавидит.

Их молчание прервал мальчик-слуга, вошедший в комнату без стука. Здесь не принято было стучать. Подобные церемонии были просто излишни, ибо никого ничего здесь не смущало.

Мальчик посмотрел на них, затем обратился к графу:

— Принц просил проводить вас к нему.

— А я? — с надеждой спросила Лилайна.

— О тебе он ничего не говорил, — невозмутимо ответил мальчик. — Видимо, он решил оставить тебя гостю в качестве развлечения.

Граф нахмурился. Ой как ему не нравились эти слова, впрочем, понимая правду, он просто встал.

— Побудь здесь, я поговорю с ним и вернусь.

Лила только кивнула, опуская глаза. Ей снова оставалось только ждать.

Мэдин просто ворвался в комнату брата и громко хлопнул дверью. Антракс, еще мокрый, мгновение назад вылезший из теплой ванны, которая всегда помогала прийти в норму после перенапряжения, был в одних лишь штанах, позволяя телу остыть. Впрочем, никто кроме Мэдина в принципе никогда к нему так не врывался, и Антракс довольно спокойно окинул растрепанного всклоченного брата, ожидая объяснений.

Мэдин сделал буквально шаг, набрал полную грудь воздуха и быстро заговорил, размахивая руками:

— Когда я в семнадцать лет, полный эмоций и желаний говорю ей: ты мне нравишься — Она мне отвечает: пошел вол малолетний идиот! А я что? Я и пошел. Я, в конце концов, принц. Я должен себя уважать. А теперь она мне заявляет, что я избегал ее десять лет. Я? Ее?! Да почему я должен был за ней бегать? Если ей было надо, она могла сама прийти. И самое главное, она мне опять говорит: пошел вон, идиот! Да я, как минимум, не идиот! Я, в конце концов..! И вообще! Я, как-никак...! А потом, главное, сама на меня и накинулась, спину вон всю исцарапала. Огонь баба! И все равно говорит: пошел вон! В смысле пошел вон? Я не хочу никуда идти! Я ее хочу!

— Стоп, Мэдин, полегче, — перебил его, наконец, Антракс, у которого голова кругом шла от такого напора непонятной информации. — Ты сейчас вообще о ком?

— О Лен-Фень! — вскрикнул Мэдин, вскидывая к потолку руки и начиная нервно ходить по комнате. — Да я ее просто... Вообще кошмар какой-то! Я похоже...

Мэдин замолк, жалобно посмотрел на брата и шепотом закончил фразу:

— ... люблю ее.

Он сам удивился собственным словам, махнул рукой и снова начал кружить по комнате и нервно бормотать:

— Я вообще не понимаю, как вы это все терпите? Как ты можешь выносить эту свою... как ее там... пигалицу эту? Женщины они же вообще нелогичные. Что она от меня хочет? Чего ей надо вообще? Зачем вообще нужно что-то чувствовать, когда они сразу начинают вкручивать тебе болт в голову. Что я вообще я не так сделал-то?!

Антракс невольно оперся рукой о край стола, стараясь не смеяться.

В этот момент, как назло, появился слуга, отправленный за Шмарном.

Мэдин уставился на мальчика, потом на графа, потом драматично схватился за голову.

— Располагайтесь, — обратился Антракс к Шмарну, жестом отпуская слугу. — Мне надо договорить с братом, и я сразу вернусь к вам.

Он хотел вывести Мэдина через маленькую дверцу в глубине комнаты, но тот отпрянул.

— Не буду я ни о чем говорить! Это просто ненормально, — заявил он. — Женщины — это настоящий кошмар, пойду я лучше с кем-нибудь подерусь. Там все понятно. Ты дал в лоб, тебе дали в глаз. Все логично.

Вид у него был, мягко говоря, ошарашенный. Отмахнувшись от Антракса, он просто вышел. Все же его чрезмерная эмоциональность давно не вырывалась наружу и сейчас откровенно демонстрировала всю серьезность переживаний, но Антракс был вынужден отложить это, приглашая графа к столу.

В темной комнате было светло, потому что свечи стояли повсюду, освещая каждый уголок пространства.

Очередная перестановка в его комнате слегка изменяла атмосферу. Возле дивана стоял стол, на котором были расставлены блюда и стояла невскрытая бутылка старого особого вина из Суна.

Усадив графа на диван, сам Антракс расположился на пуфике напротив, усевшись на босую левую ногу.

— Надеюсь, мой внешний вид вас не смущает? — спросил Антракс, чувствуя, что этот человек не будет испытывать ни жалости, ни отвращения.

— Разумеется, нет, — ответил граф, все же внимательно наблюдая за принцем.

— Я думаю, нам стоит выпить, чтобы это разговор действительно получился, — едва различимо хмурясь, произнес Антракс и подал бутылку графу.

Шмарн принял ее, внимательно осмотрел и спросил.

— Хочешь, чтобы ее вскрыл я? — удивился он.

— Вы здесь старший.

— Интересная позиция для принца.

Все же Шмарн невольно улыбнулся, понимая, что этот человек ему все равно нравится.

— Я хотел спросить, чисто из стратегических соображений, что у тебя с рукой?

Атракс посмотрел на него исподлобья, одним только этим взглядом оправдывая прозвище «волчонок», данное ему еще в детстве.

— Нам, возможно, придется сражаться рядом и я должен знать от чего тебя прикрывать, — пояснил граф, вскрывая бутылку.

— Из-за шрамов и отсутствия части мышц у меня ограничена подвижность в правом плече, отвести руку назад или поднять я просто не могу, ничего особенного.

— У нас это называют инвалидностью, — сообщил граф, наливая вино в оба бокала.

— Не произносите это слово в Эштаре, — тихим шепотом ответил Антракс.

— Да, извини.

Граф поставил бутылку и вновь внимательно посмотрел на собеседника.

— Я смотрю, в маске и без маски ты живешь как два разных человека.

Антракс усмехнулся.

— Все это вы понимаете, не скучно так жить?

— Мне далеко до тебя, знать такие тонкости о политике Манра — это надо уметь.

— Ах, это...

Антракс взявший было бокал, поставил его на место.

— Сейчас все поймете.

Он встал, шагнул к письменному столу, взял оттуда маску, надел ее, затем набросил на плечи халат и только затем шагнул к маленькой потайной дверце, открыл ее и жестом пригласил мальчишку, одетого по моде пажей долины.

— Это Уво, — представил он мальчика графу. — Мальчик в свите принца Гэральда.

Мальчишка кивнул.

— Мое задание на этом закончится? — с надеждой спросил ребенок.

— Да, разумеется, расскажи мне только последние новости.

— Король при смерти, остальное вы знаете.

Мальченка пожал плечами, косо поглядывая на графа.

— Хорошо, тогда ступай к Икару, он выдаст тебе обещанные мною деньги.

— И я, правда, свободен? — с дрожью в голосе спросил мальчишка.

— Ты был свободен с самого начала.

Антракс жестом дал понять мальчику, что тот может идти. Тому повторять дважды было не нужно, и он вприпрыжку добежал до двери, обернулся, низко поклонился и буквально выскочил в коридор.

— Вот же неугомонный, — прошептал Антракс, снимая маску и снова садясь на прежнее место.

Граф внимательно наблюдал за ним, невольно улыбаясь.

— Да ты подлец, Антракс, — сказал он почти смеясь.

— Стараюсь оправдывать звание чудовища.

Антракс, наконец, поднял бокал.

— За вашу девочку, пусть ее правление будет долгим, — произнес он спокойно.

Граф кивнул, чувствуя тонкость отсутствия сомнений в том, что правление все же будет.

Он поднял бокал и осушил его до дна. Антракс сделал то же самое, а после пояснил.

— Этот мальчишка уроженец Манра, но он оказался в Эштаре на рынке рабов совсем маленьким. Я его выкупил, ему тут дали кое-какое образование и я отправил его на родину служить при дворе по рекомендательному письму герцога Бели.

— Ты знаком с герцогом?

Антракс улыбнулся.

— Бывает, — произнес он уклончиво.

— В Рейне у тебя тоже свои шпионы?

— Нет, я просто хотел присмотреть за ее женихом.

Граф прищурился.

— Не смотрите на меня так. Все вы знаете и понимаете.

— Она сказала, что ты холоден с ней, хотя и предложил помощь в обмен на брак.

— И услышал то, что ожидал услышать.

Антракс выдохнул и невольно отвернулся.

— Ладно, — произнес он после недолгого молчания, — скажу уж вам как есть. Когда она здесь оказалась, я подумал, что это отличный шанс сделать ее своей женой. Выбора у нее не будет. Побрыкается, поистерит и покорится.

Он невольно закрыл лицо рукой.

— Но это оказалось невозможным хотя бы потому, что я не могу так.

Он развел руками, иронично улыбаясь.

— Она была в моих руках столько раз, что подумать страшно, совершенно беспомощная, беззащитная, а я не мог ничего сделать, потому что она смотрела на меня как на последнюю тварь, и я начинал чувствовать себя именно тварью.

Он выдохнул.

— Я должен был сразу отдать ее вам, до того как ее назвали мертвой, до того как все случилось. И все! Впрочем, я, правда, не следил за Рейном, не знал, что происходит и не был уверен, что она будет там в безопасности. Теперь так точно не будет. Хватит обо мне, лучше о деле.

Антракс внезапно стал очень серьезным.

— Совершенно очевидно, что в Рейн ей сейчас нельзя. В Эштаре ей тоже оставаться не стоит. Я хочу вывести ее в Авелон.

— Почему туда?

— У меня там земли, кузен, да и я своего человека собираюсь туда отправить, он как раз решил жениться на Эллине. Все сошлось как нельзя лучше. В Авелоне ее никто не тронет. Мой кузен спокойно ее приютит, а она будет ждать завершения здешних интриг, изучая литературу Авелона, это должно ее устроить. Вам же, в любом случае, надо вернуться в Рейн, а еще лучше — вернуться ко двору.

— Я только ушел в отставку.

— Скажите, что погорячились, — пожал плечами Антракс. — Понимаю, конечно, что вы едва ли можете терпеть Огюста в роли короля, но чтобы быть в курсе, вам придется его потерпеть. К тому же у меня большие надежды на Гэральда.

— На Гэральда? — удивился граф. — Как он вообще может нам помочь после всего?

— Просто. Он жив. Он видел Лилайну. Он обязательно кому-нибудь скажет, что она жива и возможно даже сочинит великую историю, как он пытался отбить ее из эштарского плена. Даже если это не будет громким заявлением, по долине сразу же пойдут слухи, которые помогут выявить потенциальных союзников.

— Разумно, но я пока не понимаю, что в итоге получишь ты?

Антракс вздохнул.

— Видимо, спокойную жизнь без нее, — сообщил он, разводя руками. — Мне ничего не светит, и вы это тоже понимаете. Все, что я вообще могу — это не надеяться, чтобы потом не сходить с ума, когда надо будет ее отпустить.

— Почему ты так уверен?

— Я же главное чудовище, которое все знает.

— Но ей нравился Велиан.

Антракс усмехнулся.

— Только мы в Эштаре и тут нет места красивым сказкам с ночными прогулками. У меня тут, знаете ли, репутация.

— Особенная.

— Именно. И она не просто так появилась. Я действительно расчетливый, холодный и безжалостный, и вы это знаете.

— Но не беспринципный.

Антракс сложил руки на груди.

— К чему вы клоните?

— К тому, что ты все равно захочешь свою плату, чтобы ты сейчас ни говорил, — спокойно сообщил граф. — И лучше, если ты признаешь это сейчас, чем потом.

— И что вы мне предлагаете? Что я, по-вашему, могу сделать с этой реальностью? Я не перестану быть принцем Эштара. Она не перестанет считать моих соотечественников варварами. Я не перестану быть инвалидом, как вы сами выразились. И вот это вот никуда не денется! — он в порыве гнева указал на правую сторону лица. — Она вообще-то вчера предложила стать моей любовницей, а мне с утра тошно только потому, что она увидела меня без рубашки. Кому все это надо?

— Но ты прекрасно знаешь, что она не станет судить тебя за шрамы.

Антракс невольно скривился.

— О чем вы вообще говорите? Не вы ли должны быть против нашего союза?

— Действительно.

Граф встал.

— Я понял тебя. Если она будет в Авелоне в безопасности, и ты гарантируешь это, то я спокойно отправлюсь в Рейн и попытаюсь вернуться ко двору.

Антракс тоже встал.

— Я чуть позже пришлю вам своего человека, чтобы мы могли держать связь, надо как можно быстрее выяснить на кого можно положиться, потому что на силы Эштара рассчитывать не приходится. Знать не поймет стремления вернуть трон наследнице, захватить — да, остальное — чушь.

— Я понял, как-нибудь своими силами.

Граф шагнул к двери.

— Кстати, — внезапно заговорил Антракс. — Огюст долго не проживет.

— Почему это? — обеспокоенно спросил Шмарн обернувшись. — Ты собираешься его убить?

— Жизнь сама его убьет. До конца года его не станет или я ничего не смыслю в человеческом здоровье. Этот момент можно будет использовать для возвращения Лилайны.

Граф еще раз изучил взглядом молодого человека, кивнул, понимая, что тот прав, выдохнул и все же сказал то, что должен был сказать с самого начала:

— Извини, что набросился на тебя вчера и спасибо, что она еще здесь. И за тех ребят, что я смог выкупить, тоже спасибо. Не знаю, как тебе пришло в голову создать этот чертов рынок рабов, но это реальный шанс нашим соотечественникам спастись и не оказаться по ту сторону Белого моря.

Антракс только кивнул, едва заметно улыбаясь. Все же они с графом слишком хорошо понимали друг друга даже сейчас. Хорошо, что они были союзниками, подобный враг был бы большой проблемой для каждого из них.