Эпилог

Мэдин еще раз пришпорил коня, влетая в спешно распахнутые ворота.

В Рейне была зима, но от лета она отличалась лишь пасмурным небом и прохладным ветром.

Наследный принц Эштара, растрепанный и уставший, в одних лишь штанах да сандалиях, имел вид человека, что несся галопом от самого южного побережья до самого Рок-Рена.

Лилайна выбежала ему навстречу, придерживая длинную юбку. Следом за ней выбежал Раф. Пес давно ждал возможности порезвиться в саду.

— Где...?

Мэдин запнулся, силой тормозя измученного гнедого, и тут же спросил:

— Где мой брат?

— В больнице, — растеряно и почти испуганно ответила Лилайна, совершенно неготовая к визиту деверя.

Она просто не понимала, что могло заставить Мэдина так нервно мчаться сюда без предупреждения.

— В больнице? — испуганно переспросил Мэдин и быстро спешился. — Что случилось?

— Это у тебя что случилось? — спросила Лилайна взволнованно.

— Да ничего, просто... Это личное!

Мэдин нервно взмахнул руками и тут же отмахнулся. Раф попытался лизнуть его руку, но эмоциональный эштарец этого не заметил и чуть не ударил пса, который сразу обиженно опустил голову, но и этого принц не зметил.

— Что Антракс делает в больнице? — тут же спросил он.

— Больных лечит, — невольно смущаясь, ответила девушка.

— Он же это... король, — растерянно пробормотал Мэдин.

— Это ты ему скажи, — рассмеялась Лилайна. — Только я тебя прошу, оденься.

Она жестом указала на слугу, стоявшего рядом. Молодой человек с ужасом глядя на разгоряченного эштарца, держал дрожащими руками свернутый плащ. Мэдин посмотрел на него, фыркнул, выругался, сплюнул на землю, а потом сам забрал одеяние и набросил на плечи.

— Веди, — приказным тоном обратился он к королеве Рейна.

Но та мягко улыбнулась и заговорила:

— Может, подождешь его. Он очень не любит, когда ему мешают работать.

— Мы полгода не виделись! — возмутился Мэдин так, словно это все меняло.

Лилайна манерно сложила руки, посмотрела на принца Эштарского, мягко улыбнулась и сообщила:

— Если он воткнет в тебя какой-нибудь зажим или нож, я не виновата — я предупреждала.

Но переубеждать Мэдина ей не хотелось и потому, она совершенно спокойно отправилась с ним в город в сопровождении двух стражников.

— Антракс тоже по городу под конвоем ходит? — спросил Мэдин, презрительно поглядывая на блестящие доспехи рыцарей, сопровождавших их.

— Нет, — ответила королева. — Дядя Вильям, конечно, настаивал, но после того, как Антракс уложил свою охрану отдыхать, ему никто не мешает ходить в одиночку.

Мэдин только расхохотался и тут же обалдел, увидев очередь возле местной, недавно отремонтированной больницы.

— Большая часть из этих людей просто хочет увидеть короля, — пояснила ему Лилайна. — Ну и пару человек придумали себе болезни, чтобы поговорить с ним.

Люди расступались при виде королевы, низко ей кланялись и совершенно не замечали эштарца рядом. Это немного раздражало Мэдина, заставляя нервно подергивать грудными мышцами, но его не заметили бы здесь, даже если бы он разделся догола, его брат с супругой были куда более значимыми персонами.

Лилайна спокойно вошла в здание, дошла до кабинета, к которому тянулась длинная очередь, и осторожно открыла дверь.

Антракс сидел к ней спиной в простой льняной рубахе и кожаных штанах. Единственное, что выдавало в нем короля, это золотой венец, поблескивающий тонкой линией в его черных волосах, пересекаясь с ремнем от кожаной повязки. Это было их компромиссом, ибо носить корону нынешний король Рейна отказался наотрез, утверждая, что она достала его еще на коронации.

Лилайна же, как истинная леди с изящной золотой диадемой в волосах, улыбнулась и жестом пригласила Мэдина полюбоваться картиной.

— И чего ты от меня хочешь? — спросил Антракс, перебинтовывая обрубок кисти молодого, но явно пропойного мужчины.

Антракс был слишком занят, чтобы заметить, что кто-то вошел, а беловолосый Конор, отмывавший инструменты в тазу, вошедших не выдал, увидев, как королева приложила палец к губам.

— Денег, — нагло сообщил теперь уже безрукий тип.

— Я не могу дать тебе денег просто так. Хочешь, чтобы они у тебя были, тебе придется их заработать.

— Но у меня это.

Он показал обрубок руки.

Антракс вздохнул и заговорил холодным непроницаемым голосом:

— Перевязав твою рану, я ограбил народ Рейна, который трудится, чтобы в этой стране было чем обеспечить больницу. Рука у тебя не вырастет, но если появится хоть немного разума — приходи и у тебя будет работа, а сейчас вон с глаз моих!

Мужчина, испугавшись чего-то в лице короля, тут же вскочил и почти побежал к двери, а увидев усмешку Мэдина и вовсе чуть не упал, но все же выбежал в коридор, что-то там бормоча про «извините».

Мэдин театрально пнул воздух, отправляя его вслед за нерадивым юношей, и закрыл дверь.

Конор от этой картины не выдержал и расхохотался, потому Антракс все же обернулся и тут же прищурился, увидев брата.

— Извини, но он требовал, чтобы я его привела, — призналась Лила.

Антракс скривился, посмотрел на мальчишку и сказал:

— Иди, выбери кого-нибудь с раной, с которой ты справишься сам.

— Сам? — испуганно спросил ученик, которому тут же стало не смешно.

— Я останусь здесь, так что не волнуйся.

Тогда мальчик, облегченно вздохнув, кивнул и выбежал.

Антракс же встал, взял трость и, опираясь на нее, подошел к брату.

— Опять? — спросил Мэдин, косясь на хромоту.

— Вчера просто было собрание, — прошептала Лила.

Мэдин ничего не понял, посмотрел сначала на Лилайну, потом снова на брата.

— Я целый день просидел за идиотским столом со знатью, ни спину не расслабить, ни ногу вытянуть, ужасная мебель, — прошипел Антракс.

— И теперь у тебя болит нога?

Антракс только нахмурился.

— И ты очень злой?

— Ты ради этого сюда притащился? — вместо ответа спросил Антракс.

— Ты меня не видел полгода и это все что ты можешь мне сказать?

— Можно я пойду? — спросила Лила, понимая, что братья могут препираться вечно.

Антракс обнял ее за плечи, поцеловал в висок и прошептал:

— Я приду максимум через час. Ты не посмотришь мою почту?

Лилайна показательно надула губки и спросила:

— Я? И личную почту короля? Как так можно?

Он коротко поцеловал ее в нос и повторил:

— Пожалуйста.

— Ладно, — согласилась королева и покинула кабинет, впуская Конора с каким-то мальчишкой.

Антракс дал знак брату, чтобы тот подождал, быстро осмотрел выбор Конора и отступил в сторону к Мэдину и тихо заговорил:

— Зачем ты здесь?

Мэдин нервно сжал зубы, затем посмотрел на брата, подавляя желание заорать и стукнуть кулаком по стене.

— Где Леня? — спросил он едва слышно.

Антракс вздохнул, наблюдая за действиями мальчишки. Он немного подумал, а потом сказал:

— Назови мне хоть одну причину, по которой я должен тебе ответить?

— Она беременна, — прошептал Мэдин.

Антракс уставился на брата, для которого это видимо было достаточным объяснением всему, нахмурился и заговорил:

— Леня не в первый раз беременна и что-то она не убегала никуда раньше, а теперь она попросила моей защиты, почему я должен ее выдавать?

— Это мой ребенок.

— Я знаю, и что с того?

— Как что?

У Мэдина в голове не укладывалось, что подобный вопрос мог прозвучать, еще из уст его соотечественника.

— Я не скажу тебе, где она, — уверенно заявил Антракс, направляясь к мальчишке. — Ты как закончишь повязку, убери здесь все и позови Велен-Лея, пусть возвращается к работе.

Конор усмехнулся:

— А вы как обычно появитесь через неделю ровно в полдень?

— Совершенно верно, а ты мог бы взять что-то посложнее ссадины, знаний тебе бы хватило.

Антракс растрепал волосы ученика, жалея, что у него нет времени заняться им в полной мере.

Конор только смутился.

— Я зря приехал что ли? — нервно спросил Мэдин.

— Я переоденусь и мы поговорим, — только и ответил Антракс.

У него действительно болела нога. Большие стулья зала собраний были, мягко говоря, неудобны и Антракс только и делал, что мечтал просто сбежать из этого зала, но не сделал этого еще ни разу, не то было время. После казни аж трех герцогов, будучи в состоянии войны, пусть и на чужой территории, Рейн нуждался в переменах и постоянном контроле. По опыту Антракс знал, что завтра боль утихнет, и он сможет обойтись без трости. Сегодня надо просто потерпеть.

Шагнув за ширму, он сменил простое одеяние на черненый костюм с золотой вышивкой и быстрым шагом покинул кабинет.

Толпа под дверью сразу жалобно зашумела, не громко, без истинного возмущения, но все же.

— Вы все можете обратиться к писарю, сидящему в храме, и передать мне все что угодно, — напомнил Антракс.

— Злой он, ваш писарь, — пробормотала какая-то женщина.

— Дейли не злой, и даже если он назовет вашу просьбу бредом, он ее запишет, — фыркнул король, ту же закрывая глаза и превращаясь в другого человека.

Мэдина передернуло от имени, которое он услышал, впрочем, он и так знал, что Антракс сразу забрал почти всех своих людей. Дейли был здесь уже добрых полгода, он уехал, бросил Лен-Фень в Эштаре, хотя, говорили, что всякая связь меж ними прекратилась задолго до его отъезда. Мэдин все это знал, но все равно начинал злиться.

Антракс тем временем спокойно прошел сквозь толпу горожан, с каменным лицом игнорируя и слезы, и мольбы, и даже попытки к себе прикоснуться, не позволяя это никому.

— И часто ты тут бываешь? — спросил Мэдин, когда они вышли на какую-то широкую улицу.

Толпа у больницы не двинулась за ними следом. Другие люди, видя Антракса, кланялись, но не бросали свои дела и после поклона тут же возвращались к нормальной жизни, явно воспринимая короля, как нечто обыденное.

— Максимум три часа в неделю, — ответил Антракс, понимая, что брат хочет сменить тему и даже не понимает, что идут они сейчас не к королевскому замку, а в совершенно другом направлении.

— Это глупо, — пробормотал Мэдин.

— Не тебе меня в глупости упрекать.

— Кстати о глупости!

Мэдин оперся о плечо Антракса и спросил:

— Что за глупейшее деление Эдифа после захвата?

— Почему глупейшее?

Антракс нервно освободился и свернул к дому с резными окнами.

Мэдин покосился на брата и побежал за ним следом, взбегая по лестнице.

— Так смешное же, — пробормотал он.

— Ничего смешного. Вам — рудники, мне — поля. Это логично и справедливо при условии внесенной лепты в эту войну, еще не выигранную, между прочим, — спокойно ответил Антракс, открывая дверь своим ключом.

Они оказались в холле, обставленном эштарской мебелью. Антракс сразу упал в кресло и закинул ногу на пуфик, стоявший рядом.

Вниз по лестнице сбежал Ден-Ли, но увидев Мэдина замер.

— Скажи матери, что мы пришли, но передай, что волноваться ей не о чем, — сказал Антракс, видя тревогу в глазах мальчишки, а потом, посмотрев на брата, приказным тоном велел: — Сядь и успокойся.

Мэдин сел. Его уже откровенно трясло. Он не понимал, зачем он должен здесь сидеть, если она там наверху, или где-то еще, но совсем рядом.

— Что касается Эдифа, — заговорил Антракс, методично добивая брата разговором не о том, — Эштару рудники и нужнее, и полезнее. Найди людей способных ими управлять, а вот поля — лишний груз, в то время как у меня это основной источник дохода.

Мэдин только скривился, не зная, как спорить с братом.

— Рассказывай, — наконец велел ему Антракс. — Почему она от тебя сбежала?

— Да я... и она...

— Конкретно!

— Она мне отказывала все время, а потом я застал ее с Дейли и психанул, но я тогда подумал, что пусть судьба решит, если моя женщина, то и семя мое приживется.

Антракс только закрыл глаза, не желая доводить ситуацию до драки. Впрочем, в этой истории его злили оба. Леня, которая поняв что любит Мэдина, решила родить от него ребенка, Мэдин, который решил этого ребенка зачать мерзким образом, и даже Дейли, который делал вид, что он не при чем.

— Дай мне поговорить с ней, — буквально взмолился Мэдин. — Я ее не видел с тех пор, не говорил с ней, я же вообще-то руковожу кампанией в Эдифе, но как узнал, что она уехала, бросил все и примчался сюда. Я же ждал, что она сама придет ко мне, а она уехала!

— Тебе в голову не приходило, что с ней так просто нельзя? — спросил Антракс устало.

— А со мной так можно? Чем я ей плох?!

— Может тем, что сначала делаешь, потом думаешь?

Мэдин только отвернулся. Он врезал бы брату, если бы не понимал, что Антракс прав.

— Жди здесь. Я поговорю с ней и если она согласится, вы увидитесь, а если нет — ты уедешь и больше не станешь ее вспоминать.

Антракс встал, а Мэдин нервно сомкнул руки в замок, чувствуя себя полным идиотом. Он знал, что брат ему в этом деле не враг. Если Леня действительно скажет «нет» будет глупо ломиться к ней и спорить, мотая нервы, особенно тогда, когда она носит под сердцем его дитя.

Антракс поднялся на второй этаж, оставив трость внизу и заметно хромая зашел в комнату Лени, откуда сразу выскочил Ден-Ли хмурясь.

— Ты поступил как предатель, — сказал он, надувшись.

Антракс не обратил на это никакого внимания, закрывая за мальчиком дверь.

Лен-Фень сидела в кресле у окна и вязала. Для нее это было слишком странным занятием, что выражало весь сумбур ее чувств.

— Ну и чего он хочет? — спросила она, откладывая нитки. — Это же девочка, зачем она ему?

— Девочка? — спросил Антракс, так и оставшись у двери.

— Когда я ждала Ден-Ли, у меня был острый живот, а теперь он растекся по бокам, — Она посмотрела на саму себя и скривилась. — Я словно толстая, а не беременная.

— Ты врач, а веришь во всякие глупости.

— Но они работают, — прошептала Леня и отвернулась.

Она устала. Очень устала. Ей пришлось покинуть место, которое она считала родным, чтобы слуги Мэдина не следили за ней, чтобы когда он вернулся, не видеться с ним и ничего не говорить. Ей очень хотелось заявить, что это не его ребенок, что он здесь не при чем, но слезы наворачивались при одной мысли об этом. Ее злило это бесконечное желание разрыдаться и попросить о помощи у неизвестной сущности, которая могла бы все исправить. Она хотела просто снова стать сильной и очень надеялась, что после родов все пройдет и она сможет стать прежней.

Антракс тихо подошел к ней, присел возле нее на сундук и взял за руку.

— Лень...

— Что? — она не смотрела на него, глядя в окно и стараясь не плакать.

— Мэдин вспыльчивый, но неплохой, ты же это знаешь.

— Он безответственный!

— В делах государственных, как только нужно, он быстро перестает нести чушь и излагает разумные вещи.

— С женщиной он никогда не...

— Лень, откуда ты знаешь, на что он способен, если...

Он не договорил, потому что женщина выхватила руку и разрыдалась.

— Я не хочу ничего чувствовать, Антракс. Особенно к нему, — проговорила она. — Влюбиться в него это слишком больно, видеть его больно, слышать больно, я не хочу!

— Но ведь уже поздно, — только и прошептал Антракс. — Все уже произошло, даже больше, чем должно было произойти, а вы так и не дали друг другу шанса. Как ты узнаешь, что он может, если не примешь его?

Антракс смотрел на Леню как на себя в прошлом. Они были похожи. В них обоих слишком много осело от циничного одинокого Фу-Диена, и оба они едва ли умели любить и выражать свои чувства. Ему было так же больно когда-то давно при одном только виде Лилайны. Он тоже чувствовал себя беспомощным в ее присутствии и злился, но он рискнул и узнал, что все может быть иначе.

— Он примчался сюда, бросив армию в Эдифе, поступил как идиот, но он поставил тебя выше своей репутации и чести, потому что боялся тебя потерять и я думаю, ему все равно, мальчик это или девочка, — продолжал Антракс. — Может, ты с ним хотя бы поговоришь?

Леня всхлипнула.

— Когда я растрепанная, толстая и страшная?

Антракс рассмеялся.

— Ты говоришь как женщина.

— А я не женщина по-твоему?!

— Ты сама говорила, что ты эштарский мужик.

Антракс улыбнулся. Заплаканная Леня не смогла на него злиться. Она тоже улыбнулась и устало вытерла кружевным платком слезы.

— Я явно врала.

Антракс снова взял ее за руку.

— Если он тебя любит — а он тебя любит, поверь мне — ему все равно, что на тебе надето, сколько ты весишь и как часто ты хлюпаешь носом. Дай ему шанс.

Лен-Фень кивнула.

— Я умоюсь, приведу себя в порядок и спущусь.

— Хорошо.

Антракс оставил ее и вернулся к брату, нервно нарезающему круги возле лестницы.

— Что она сказала? Она не хочет меня видеть?

— Сядь и успокойся. Она спустится через пару минут.

Мэдин выдохнул и тут же сел.

— Знаешь, а ведь мы с ней в детстве дружили, — говорил Мэдин. — Я ее воспринимал как еще одного мальчишку, в конце концов, она очень ловко лазила по крышам и ругалась как эштарец. Просто потом, когда она стала такой...

Не в состоянии описать то, о чем он говорит, Мэдин нарисовал ее фигуру в воздухе.

— Я тогда очень глупо предложил ей стать любовницей, но мне же 17 было, я хотел ее и сказал ей это в лоб, грубо, как говорил бы тебе о своих желаниях, но она не рассмеялась как обычно, а дала мне по морде и заявила, что я мальчишка и ей не хочется со мной возиться, но теперь-то... теперь же все иначе!

Анракс отлично понимал, что сошлось два вспыльчивых упрямства и разбилось друг о друга, но слушать все это он не хотел, к тому же понимал, что обсуждая это, Мэдин только сильнее изведет себя.

— Расскажи лучше как отец и братья, — просил он, сев на прежнее место и вытянув ногу.

— А что отец? — спросил Мэдин растерянно.

— Последний раз я виделся с ним на открытии дороги, и мне показалось, что он бледен, хотя сказал, что чувствует себя хорошо.

Мэдин отмахнулся.

— Отца ничего не свалит, не бери в голову. Знаешь же, как он относится к войнам, вот и переживает. Просто очевидно, что тебе ждать новой подлости от Эдифа бессмысленно, а вести бой на чужой земле лучше, чем на своей.

Антракс кивнул. Он, в целом, так и думал, просто хотел узнать наверняка.

— А еще он грозится отдать мне трон и уехать к тебе отдыхать, — посмеиваясь, сообщил Мэдин.

— Не знаю что хуже: отец в Рейне или ты на троне в Эштаре.

Мэдин набрал полную грудь воздуха, собираясь ответить на подобную наглость, но услышал шаги и обернулся.

Леня, надев синее шелковое платье, что складками падало от груди до самых пят, спустилась вниз.

— Леня.

Наследник Эштарского трона тут же вскочил на ноги, забыв про Антракса. Мэдин действительно не замечал, что она набрала вес, побледнела и казалась уставшей. Ему даже краснота ее заплаканных глаз показалась очаровательной.

— Ты хотел поговорить, вот я и...

Она не договорила, потому что Мэдин бросился к ней, тут же падая на колени, хватая ее руки и целуя.

— Прости меня, Лень. Прости и не оставляй, пожалуйста, я на женщин смотреть не могу, только о тебе и думаю.

Он взглянул на нее снизу вверх умоляющим взглядом и в этот миг Лен-Фень вместо победного удовлетворения, почувствовала себя виноватой. Она почти физически ощутила, что больно было не ей одной, что она довела гордого Мэдина до состояния, когда он готов стоять на коленях и умолять.

У нее задрожали губы. Она хотела ответить, но понимала, что снова начинает плакать. Проклиная свое странное плаксивое состояние, списывая все на беременность, она закрыла лицо руками, чтобы он не видел ее слез.

— Леня, ты еще злишься, да?

Мэдин встал и несмело обнял ее, но она не стала вырываться, а наоборот прильнула к нему и окончательно расплакалась.

— Забери меня домой, — только и прошептала она. — Прости и забери меня домой, пожалуйста.

Антракс только вздохнул, понимая, что эти двое разберутся без него и тихо вышел.

Ден-Ли сидел на крыльце, нервно поглядывая на улицу.

— Если она за него замуж выйдет, я вообще никому не буду нужен, — сказал он, когда Антракс сел рядом, отложив трость.

— Ты, правда, так думаешь?

— А что, нет?

— Она любит тебя и будет любить с кем бы она ни была и сколько бы ни родила детей, а ты всегда будешь ее первенцем.

Ден-Ли скривился.

— Ты всех остальных любить будешь больше, они-то будут твоими племянниками.

Антракс растрепал мальчонке волосы:

— А ты останешься названным сыном, так что не волнуйся, если будет грустно в Эштаре, ты всегда можешь приехать сюда.

— А может, я сразу останусь?

Антракс вздохнул.

— Ты оставишь ее сейчас, когда ей нужна помощь? Она родит в начале весны, а ты не будешь помогать ей нянчить малыша?

Ден-Ли скривился.

— К тому же, скоро семь лет исполнится моему брату Мадаре, и я уверен, что вы поладите, да и за малыша Дейшу мне будет спокойнее, если ты будешь с ними.

Ден-Ли посмотрел на Антракса с интересом.

— Ты просишь меня присмотреть за младшими братьями? — уточнил он.

— А почему нет? Им нужен хороший товарищ. Они пока маленькие, но это же не будет длиться вечно, а Мэдину и Шардару не до них теперь.

— Ладно, — согласился Ден-Ли. — Но ты подаришь мне на день рождения собаку!

— Договорились, — согласился Антракс, протягивая мальчишке руку.

Ден-Ли с важным видом ее пожал и убежал играть с местными мальчишками. Все оказалось решаемо.

Лилайна сидела в кабинете короля. За полгода он сильно изменился. В нем откровенно смешалось две культуры. Большой стол из красного дерева, поставленный сюда еще ее дедом, стоял на прежнем месте. На стене висел тот самый портрет, когда-то давно испорченный Антраксом в порыве отчаянного гнева на свою судьбу, а теперь отреставрированный, правда, восстановить внешность ребенка на руках женщины было просто невозможно, и потому теперь королева Ленкара была одна. Рядом расположился портрет покойного Вильяма Рен-Ро. Под портретами их родителей, смотрящими словно в разные стороны, стояла софа, обитая красным бархатом, как та, что была в комнате Антракса. В стороне от нее расположился пуфик. Кресло последнего Даргос-Рен переехало в угол. Это теперь было кресло Лилайны. Она часто сидела в нем и вышивала, пока Антракс говорил с графом Шмарном, как с королевским советником, или с кем-то из герцогов. Так она была в курсе всех событий, хотя и казалось, что почти не участвует в делах страны. Ее муж, сидевший обычно на привезенном из Эштара жестком кресле с высокой спинкой и вытянувший ногу под столом, не редко советовался с ней. Хотя обычно это заканчивалось спорами и, порою, она обижалась на его жесткие требования разумных аргументов. Часто Лилайна не могла объяснить, почему считала правильным тот или иной поступок, а он, требуя логичности, просто изводил ее своими холодными расчетами. Она наверно бросила бы давно все эти обсуждения, если бы не замечала, что он учитывает ее слова и действительно обдумывает их, даже если заявляет, что это глупости. Он считался с нею, и потому она прощала ему жестокие слова, брошенные в минуты раздражения, так же как и он прощал ей крики негодования.

Они могли ругаться в этом кабинете полдня, но потом засыпали вобнимку, уставшие от ссоры и государственных проблем.

Теперь же она снова сидела в своем кресле, просматривая письма. Это тоже была своего рода традиция. Все самое важное Антракс давно вскрыл и прочел, но письма все равно скапливались, особенно теперь, когда совсем недавно король Рейна отметил свое двадцативосьмилетние. Все хотели заверить его в своей преданности, а Антракса это только утомляло. Читая эти письма, однообразные и льстивые, она знала, что именно ее муж в итоге попросит надиктовать секретарю в качестве одного ответа для всех, а потом сделает такое лицо, словно она должна спасти его от страшной пытки.

Раньше Лилайна думала, что он может легко ответить на что угодно, найти правильные слова и аргументы, а теперь знала, что Антракс тоже готовится к важным обсуждениям, особенно здесь в Рейне, где ему нужно постоянно узнавать что-то новое, оценивать и делать выводы. К тому же он снова и снова сталкивался с культурной разницей и старательно искоренял некоторые фразы из своего лексикона.

Теперь Антракс не казался Лилайне невероятным логиком, она видела в нем просто умного и старательного человека, много работавшего, чтобы быть настоящим Королем-Солнце, и за это она любила его еще сильнее.

— Ну что там? — спросил Антракс, тихо подойдя и поцеловав ее в макушку.

Лилайна не заметившая, как он вернулся, улыбнулась, машинально коснувшись его руки, державшей трость.

— Ничего интересного, как ты ожидал, — ответила она. — Как нога?

— Поболит и перестанет, — ответил Антракс равнодушно. — Нам явно надо быть готовыми к поездке в Эштар, едва ли мы можем пропустить свадьбу наследника.

— А она будет?

— Мэдин не мой брат, если ее не будет.

Антракс отступил в сторону, спрятал трость в специальный паз за спинкой своего кресла и сел.

— Что-то я устал, — признался он.

— Ничего удивительного, ты на этой неделе почти не спал, мог бы сегодня прогулять свои больничные хлопоты.

Она подошла к нему и обняла, садясь на его левое бедро и нежно целуя в щеку.

— Я там отдохнул, — ответил Антракс, обнимая ее за талию.

— А мне написала Эллина, — сообщила Лилайна, опуская голову на плечо мужа. — Она тоже беременна.

— Тоже? — уточнил Антракс с интересом взглянув на жену.

— Я имела в виду Лен-Фень, — смеясь, пояснила Лилайна невольно краснея. — Да и что ты, знаешь же, что с нашими играми, детей не получится.

— Мало ли, — прошептал Антракс, автоматически пожимая плечами. — Просто я, правда, хочу, чтобы немного подросла.

— Ты еще скажи, что я маленькая девочка.

— Моя маленькая девочка, — поправил он ее, нежно поцеловав ее в губы, явно дразнясь.

— Вот вечно ты так.

Лилайна смущенно отвернулась, но не смога не улыбнуться и не заскользить пальцами по его руке на своей талии.

— Вообще Эллина хотела приехать сюда рожать, но Икар не отпускает ее одну и утверждает, что не может уехать.

— Что за глупости? — спросил Антракс. — И почему он сам не написал мне? Если ему нужно уехать, это не так уж и сложно организовать. Надо вообще решить вопрос с владениями в Авелоне, а то глупо как-то, имущество короля одной страны на территории другой. Это дань памяти древнему роду Эйен, но все равно может стать поводом для политических конфликтов.

Она улыбнулась, в очередной раз радуясь, что ее муж дал новую жизнь фамилии своей матери. Ее радовало, что имя ее рода слилось с именем королей страны, которую она всегда уважала и любила.

— Я напишу Икару, пусть приезжают, — заключил Антракс, коротко целуя жену в ямочку под ухом.

Лилайна только улыбалась, глядя в сторону.

— А еще мне написала герцогиня Ийван, она очень рада, что ты согласился отдать ей Армана и теперь нянчит внука. Старушка сильно переменилась, вся ее вредность после казни сына куда-то исчезла.

Антракс скривился.

— Я все еще не уверен в правильности этого решения. Это, конечно, его семья, но будет ли он счастлив среди них?

— Будет.

Лилайна повернулась к нему. Она знала, что ее муж был привязан к этому мальчику и любил его как-то по-своему, но глядя в его глаза, понимала, что он думает о другом.

— Давай запремся, — предложила она тихо.

— Прямо сейчас?

— Только не говори, что у тебя болит нога, и ты хочешь спать, я тебе не поверю, — шикнула Лилайна.

— И правильно сделаешь.

Он ласково взял ее руку и положил на свой пах, выпуклость которого быстро твердела.

— Но я ничего еще не делала, — усмехнулась Лилайна.

— Ты на меня посмотрела, — прошептал Антракс, притягивая ее ближе и целуя в шею.

Она улыбалась, отклоняя голову, чтобы его губам было удобнее рисовать невидимую дорожку от уха к ключице. Ее пальчики дразнящее скользили вниз, ощупывая выпуклость штанов, а после вверх в поисках ремня.

В этот момент, словно специально, в дверь постучали. Лилайна спешно спрыгнула с ноги мужа и отвернулась к окну, понимая, что залилась непристойным румянцем.

— Войдите! — крикнул Антракс, поворачиваясь к двери.

В кабинет заглянул граф.

— О, я вам помешал что ли? Так я если что...

— Да заходите уже, раз все равно пришли. Что случилось?

— Эдиф пал, — буднично сообщил граф, закрывая дверь.

— Мэдин здесь, а Эдиф пал? — спросил Антракс усмехаясь.

— А Мэдин здесь? — удивился граф. — По сообщению нашего гонца, он лично возглавлял штурм Эрфрона, а после победы куда-то исчез. Командование у Эрва и нашего барона Костарда.

Антракс невольно рассмеялся.

— Хорошо, — произнес он, — но Мэдин действительно в Рок-Рене. Как я понимаю, главный вопрос в том, что делать с королевской семьей?

Вильям Шмарн кивнул.

— Лил? — Антракс посмотрел через плечо на жену. — Я за казнь Дигара, остальные пусть живут.

— Это оставит угрозу бунта, — напомнил граф.

— У Дигара трое малолетних детей, если их взять под нормальную опеку, никакого бунта не будет, а убивать молодую королеву и наследника... сколько ему лет?

— Девять, — ответил граф.

— Значит, я правильно помню. Я предлагаю просто забрать вдову с детьми сначала в роли пленницы, а потом уже освободим ее, мы не с ней воевали.

Лилайна обернулась.

— А Дигара обязательно убивать? — спросила она.

— Сохранять ему жизнь слишком хлопотно, да и он не оценит, — ответил Антракс.

Лилайна гордо вскинула голову.

— Ну да, он назвал тебя эштарским выродком, так что пусть умрет, — заявила она, явно храбрясь.

— Ничего себе, — прошептал граф, — да она вас любит, Ваше Величество.

— В любом случае, сначала его под арест, да и семью под стражу, мы без согласия Эштара, в данном случае, решение не примем.

— Разве Эеншард седьмой не согласится с нашим решением?

— Без бумаги это будет оскорблением, так что назначьте встречу в Эрфроне через три дня, чтобы Эдиф пал по всем бумагам.

Граф кивнул и спешно вышел. Он был частью этой семьи и потому часто выполнял недосказанные приказы или угадывал неозвученные желания. Ему было ясно, где и как назначать встречу, какого гонца отправить в Эштар и даже очевидно, что он останется с королевой здесь, когда король уедет делить завоеванные земли. Еще граф понимал, что ему стоит оставить эту пару наедине. Они и так слишком редко бывали вдвоем и слишком много говорили о делах.

Антракс мягко взял Лилайну за руку и привлек к себе.

— Ты, правда, злишься из-за слов этого глупого короля?

— Только мне можно тебя ругать, — прошептала Лилайна, скользя рукой по черным волосам.

Они снова отрасли и теперь она могла накручивать волнистые пряди на палец. Ей нравилось, что они были черными как смоль и такими же жесткими и упрямыми, как нрав ее мужа, но довольно послушными если их правильно уложить.

— Давай лучше сбежим в спальню. Там нас не станут тревожить, — прошептал Антракс.

— А твоя нога?

— Какая еще нога? — пробормотал Антракс, наклонившись и коснувшись губами ее груди, по памяти безошибочно сквозь ткань находя ореолу соска и чувствуя его твердую выпуклость.

Лилайна смущенно отстранилась, машинально прикрывая грудь.

— Только я хочу сама выбирать, — сказала она загадочно.

— Хорошо, — машинально ответил Антракс вставая.

Ему нравилось наблюдать за ее улыбкой, нравилось, что она крепко сжимала его руку, утягивая в потайной коридор между кабинетом и их спальней. Она была действительно его девочкой и он точно знал, что никто не увидит и не узнает о ней всего того, что знал и видел он. Все, что происходило между ними, было их маленькой тайной, слуги только слышали порою ругань и звук падающих предметов. Она по-прежнему швырялась подсвечниками, а он иногда стучал по столу, но в итоге все равно брал ее за руку, а она улыбалась так же мило как сейчас.

Она провела его в спальню легко, без свечи, находя путь в коридоре, усадила на кровать и велела не дергаться. Он усмехнулся, наблюдая, как она подошла к столу, открыла большую шкатулку с потайным замком и задумчиво в ней копалась, а потом подцепила пальцем металлическое кольцо, извлекая тонкий металлический стержень, прикрепленный к кольцу небольшой цепочкой.

— Я смотрю, ты сегодня очень ласковая, — улыбаясь, прошептал Антракс.

— Это ты у нас не хочешь детей, так что терпи, — улыбаясь, ответила Лилайна.

Антракс не ответил, наблюдая, как она лизнула стержень, а затем, спрятав его во рту, попыталась дотянуться до завязок на платье.

— Иди сюда.

Он почти поймал ее, разворачивая спиной и быстро развязывая корсет, а потом также быстро расстегивая все крючки на платье. Его руки уже привыкли к этому. Каждый вечер он раздевал ее, но после — чаще просто обнимал, устало засыпая, да и она мгновенно начинала посапывать, уложив голову на его плечо. Теперь же им обоим явно не терпелось стать едиными жадно, нервно, при свете дня, ни о чем не думая хотя бы на какое-то время.

— Он все равно холодный, — прошептала Лилайна, сбрасывая платье.

Белья на ней не было, и она нагая, безумно желанная, обернулась, облизывая металлическую игрушку.

У Антракса не было сил с ней говорить, он почти машинально скинул камзол, швыряя его куда-то в сторону. Жар в его теле достиг такого предела, что даже рубашка казалась нестерпимо горячей, потому он стянул и ее не расстегивая до конца, а стягивая своеобразным образом: освобождая сначала левое плечо, затем голову и только затем левую руку, чтобы тут же поймать свою жену и притянуть к себе, пальцами скользя от лопаток к ягодицам, а по ним вниз на внутреннюю поверхность бедер.

Она нежно улыбалась, проводя холодным металлом по его губам. Понимая ее желание, он тут же ловил металл губами, затягивая его в рот по самую цепочку. Его действительно стоило согреть, а она, целуя его в уголок губ, отставляла зад, дразня его руки и коротко, словно кошка, царапая мышцы на его груди и животе.

Она не раз говорила, что он мог бы не тратить время на тренировки и поберечь силы, но в подобные мгновения понимала, что безумно рада, что ее муж оставался эштарцем, находившим удовольствие в напряжении мышц.

Опустившись на колени, медленно, плавно двигая бедрами под его руками, позволяя его пальцам вновь подняться наверх по ее спине и исчезнуть в волосах. Он любил запускать пальцы в ее пышные прически, а потом разбирать их по прядям, распуская волосы.

Она же поцеловала его живот над самым ремнем и нервно дернула пряжку. В такие мгновения она жалела, что они не в Эштаре и королю Рейна никак нельзя было носить эштарские штаны с простой завязкой. Теперь приходилось сначала расстегивать ремень. Затем разбирать короткий ряд крючков и только потом добираться до завязки, чтобы освободить зажатый одеждой член. Когда он бодро поднялся к ее губам, она улыбалась, нежно целуя его, а потом лизала, оставляя влажную дорожку от середины ствола до самой головки, тут же ловила ее губами, чувствуя, как по ее плечам рассыпаются волосы.

Он закрывал глаза, неспешно копаясь в ее волосах и сдерживая дыхание, чувствуя ее прикосновения и приятную дрожь, поднимающуюся по спине.

Она быстро облизала головку, отдельно нежно лизнула маленькое отверстие и дернула за кольцо, отбирая у мужа выбранную ею игрушку. Он из вредности задержал металлический стержень зубами, наклоняясь к ней, но тут же отпустил. Она приподнялась, целуя его в губы.

Она любила этот миг, когда член в ее руке замирал в ожидании, как едва различимо вздрагивали его губы, когда она быстро безжалостно вводила металлический стержень с узкое отверстие члена. Она просто млела, когда его руки сжимали ее волосы в тот миг, когда ее пальцы натягивали кольцо, с трудом проскакивающее через головку на ствол.

Не отрываясь от его губ, она поднималась к нему, жадно целуя, позволяя его рукам вновь скользнуть вниз к влаге ее лона. Она хотела его, хотела быть с ним, хотела чувствовать его в себе.

Она обнимала его, заранее цепляясь пальцами за его плечи.

— Только теперь не проси пощады, — прошептал Антракс, на краткий миг отстраняясь от ее губ.

Руками он помог головке войти в нее, коротко задевая цепочкой клитор, специально дразня и не давая ей ответить, резко опустил ее, входя целиком.

Она сладко застонала, выгибая спину.

Будучи влажной и податливой, она все же была узкой и слишком нетерпеливой, двигаясь ему навстречу, впрочем, и он, впиваясь пальцами в ее ягодицы, жадно направлял ее движения, заставляя громко постанывать.

Ему было мало этих стонов, мало теплых волн обладания, мало болезненного распирания там внизу. Всего этого ему казалось в эту минуту мало, потому он резко затянул ее на кровать, быстро, не выходя из нее, перевернул на спину и жадно вжимая ее в постель начал двигаться, с глухим стоном уткнувшись ей в плечо.

Она громко стонала, не пытаясь сдерживаться, прижимаясь к нему всем телом, царапая в кровь спину.

— Услышат же, — с большим трудом прошептал он, замирая на мгновение.

— Пусть слышат, — отвечала Лилайна, срывая золотой венец и маску, прижимаясь щекой к обожженной коже. — Пусть знают, что ты мой, а я твоя, пусть знают, что это сладко: быть женой эштарца.

Она тут же вскрикивала от жадного резкого движения, подавалась вперед, изнемогая от приятной истомы.

Она знала, что они оба дойдут до исступления, только она потом в финале с силой зажмет его член у самого основания, стянет кольцо и вытянет стержень, ловя член губами, и только затем расслабит руку, чувствуя вкус его семени.

И это будет не конец, она снова будет стонать в его объятиях, сладко и жадно, как сейчас, вздрагивая всем телом, позволяя его рукам ласкать грудь, бедра и даже руки. Он очень любил скользить пальцами по ее запястьям, ладошкам и пальцам.

Королева Лилайна была женой Короля-Солнца, действительно горячего и нравом, и телом.

КОНЕЦ