Глава 11

Михаил

Дни идут один за другим, но увы, Алиса тверда в своем решении. Неприступна и закрыта для меня, я это чувствую, стоит только поймать ее взгляд. Что бывает крайне редко. Потому что она избегает меня. Видимся лишь на школьных совещаниях раз в неделю. Только потому что туда она не может не прийти…

Как же трудно держаться от нее подальше. Сдерживает только проклятое чувство субординации. Стоит только столкнуться с ней в коридоре школы — у меня встает. Жду не дождусь, когда брат выйдет сам на чертову работу. Тогда уже Алиса от меня не отвертится. Да она и сама хочет меня. Замечаю тоску в глазах, когда ловлю ее взгляды. Короткие. Лихорадочные. Маленькая моя. Сама измучилась, меня истерзала.

— Когда ты уже выйдешь на работу? — спрашиваю брата за завтраком в понедельник. На выходные остался у матери, праздновали ее юбилей. Решил, что за руль садится не стоит.

— Олег уезжает в Германию на реабилитацию, заступается за любимчика мама. — Почему тебе так не нравится эта работа? Хорошие деньги, Миш. Ты своими переводами столько не заработаешь.

— Не нравится, мам. Не создан я для директорства.

— Не принижай себя. Всем очень нравится твое руководство, — качает головой Олег. — потерпи еще пару месяцев, брат.

Пару, блядь? Да у меня сперма из ушей полезет…

На работу прихожу в прескверном расположении. В приемной сидит целая компания, парень, девушка из старших классов, причем на лице у девицы фингал. Женщина, явно мать девушки, сдерживает кипящего яростью мужчину — видимо мужа, который орет на парня.

— Тебе конец, понял?

— Что тут происходит?

— Попытка изнасилования.

— Тогда надо вызвать полицию.

— Ну что вы, Михаил Дмитриевич. Зачем в школе полиция. Надо решить все полюбовно. Можно вас на минутку? — Завуч затаскивает меня в кабинет и начинает щебетать:

— История непроста. Понимаете, девица эта, вполне возможно все подстроила. Она за Игнатовым год бегала как собачонка. А он встречался с ее подругами. Сначала с одной, потом с другой, с третьей. Только не с ней. Вот… Парень Игнатов неплохой, только бабник. Но на золотую медаль идет, отец у него погиб… спортсмен известный. По гребле на байдарках кажется. Мать — дочь дипломата. Семья, в общем, не бедная. Зачем нам полиция? Надо разрулить все…

— Но у девушки фингал. Это рукоприкладство. Придется парня отчислить…

— Нет, ну зачем так строго.

— В смысле? Даже если они оба виноваты, разве можно бить женщину? — спрашиваю возмущенно.

— Нельзя. Но кто знает… Позвольте мне самой с ними…

— Хорошо буду только рад, если избавите меня от нервотрепки. Но Игнатова отчисляем, готовьте приказ.

***

Алиса

Правду говорят про понедельник — день выдался крайне тяжелым. Вся школа на ушах, мне даже не до мыслей о себе и своем положении. Так и не могу принять решения насчет Стена. Рассказать Мише? А если он такой же? Кто знает, кто из них хуже. Но мне — точно несдобровать если меж двух огней окажусь…

Сталкиваюсь в коридоре с завучем.

— Что происходит? Как там дела у Игнатова? — спрашиваю взволнованную женщину.

— Отчисляем, — вздыхает Татьяна Петровна.

— Что? Из-за стервы Алки? Она же все нарочно! — восклицаю возмущенно.

История ужасна, парень очень мне нравится. Хороший ученик, он не виноват, что симпатичный и девчонки из-за него враждуют. А вот Алла, затеявшая разборки — неприятная особа.

— Директор непоколебим, увы. Полчаса его уговаривала,

— Но вы объяснили ситуацию?

— Что я только ему не объясняла, деточка. Упертый как баран, Олег то попроще был. А этот — глыба каменная. Еще и приехал не в духе. Уж не знаю, что у него там… Может жена не дает.

— У него есть жена?

— Да откуда я знаю, Алисочка?

— Я… наверное, поговорю с ним, — решаюсь внезапно.

— Не советую. Он на совещаниях на тебя всегда так зло зыркает. Явно следит, за что бы уволить…

У меня дрожат колени, но я все же подхожу к двери кабинета Михаила. Чувствую себя камикадзе. Я неприятна ему. Потому что отказалась быть его шлюхой. Миша с тех пор и не смотрит в мою сторону. А когда попадаю в поле его зрения ощущение что еле терпит… Явно думает, как бы выгнать, права Татьяна Петровна… Но Игнатов — замечательный парень, очень способный. Алла же наоборот, заносчивая, хитрая, обожающая интриги. Все время что-то придумывает и по большей части это гадости. Она не влюблена. Ее бесит что Алексей Игнатов ее отверг. История с изнасилованием явная подстава. Как и фингал.

Но станет ли слушать Миша?

— Можно? — постучав, робко заглядываю в кабинет. Все это время я ни разу не появлялась на этом пороге. Головы не поднимала в присутствии директора. Что же я сейчас делаю? Парня спасаю? Или поддалась на шантаж? Сама не понимаю. В голове пульсирует боль.

— Заходите, Матвеева. Что у вас? — равнодушно спрашивает Михаил.

— Простите, что побеспокоила. Мы можем поговорить?

— Конечно. Вроде уже начали.

Миша поднимает голову от бумаг. Он явно очень раздражен, даже зол. Мне так страшно, что вот-вот и зубы стучать начнут. Но я себя уже запрограммировала. На жертвенность. И раз приняла решение — надо действовать. Поэтому поворачиваюсь к директору спиной… и запираю дверь.

В горле пересохло от волнения, когда произношу хрипло:

— Я насчет Игнатова. Он не виноват.

Директор откидывается на спинку стула, трет переносицу, внимательно меня разглядывая.

— Я бы сказал, он счастливчик. Как его защищают учителя.

— Но он правда хороший…

Делаю еще шаг вперед.

— Я бы хотела… спросить…

В висках стучит, голова кружится. Мне тяжело дышать, по спине табунами бегают мурашки. То, что готовлюсь сделать — немыслимо. Но какой у меня выбор? Честно рассказать Мише? Я почти уверена, что он, как и Стен начнет меня шантажировать. А если не поверит? Ведь Стен точно не признается, в том, что заставил меня. Наговорит на меня еще больше. Они друзья, одного поля ягоды. Если Михаил захочет подложить меня под Стена… Я просто умру.

Что сказать? Язык не поворачивается произнести: «Я готова лечь под вас». Поэтому начинаю расстегивать блузку.

Руки дрожат, не слушаются. Глаза директора темнеют, он замирает. Ничего не говорит. Не останавливает…

Когда все пуговицы расстегнуты, остается лишь дать блузе упасть на пол. Остается бюстгальтер. Отступать некуда. Расстегиваю его. Прохладный воздух заставляет соски затвердеть. А может это взгляд Михаила, прожигающий насквозь…

Стою перед ним обнаженная по пояс, едва дыша. Меня колотит, понимаю, что на большее не решусь. Что он собирается со мной делать? Вдруг выгонит? Какой позор… Он словно сидит и раздумывает, что со мной делать.

— Это… — наконец произносит Михаил. — Неожиданно. Тебе так дорог Игнатов?

Насмехается или собирается отчитать. Меня начинает тошнить от напряжения. Закусываю губу и отворачиваюсь. Хоть бы еще что-нибудь сказал! Так и не ясно, одеваться мне, бежать куда глаза глядят, сразу писать заявление об уходе?

— Повернись, — следует жесткий приказ.

Выполняю его, все еще прикрываясь руками.

— С чего вдруг такая перемена, Алиса?

— Это имеет значение? — гордо вздергиваю подбородок.

— Сейчас? Пожалуй, не особо. Я слабо соображаю в данный момент, — признается Михаил. — Ты умеешь шокировать. И все же. Ты пришла оплатить собой сделку? Или пришла потому что меня хочешь?

— Если я не отвечу, сделки не будет?

— Я прошу ответить. Алиса!

Мое имя срывается с его губ, как предостерегающее рычание. Я вдруг понимаю, что под маской спокойствия совсем другое, терпение директора на исходе. Лучше не играть с ним.

— Алиса, посмотри на меня.

Голос Михаила звучит мягко, однако в тоне все равно ощущается приказ. Приказ, которого нельзя ослушаться. Поворачиваюсь, смотрю и… сердце уходит в пятки.

Что же я вытворяю? В глазах Миши разочарование. Словно он совсем другого ожидал от меня. Словно между нами могло быть что-то настоящее, а я все испортила.

Мне становится страшно.

— Простите меня за то, что побеспокоила. Я лучше пойду.

Мне это надо. Убежать и забиться в раковину как улитке, погрузившись в самобичевание.

Но директор не дает мне уйти.

— Блядь, Алиса, ты беспокоишь меня каждую гребаную минуту, — с рычанием вырывается у него признание. — Стоит подумать о тебе — стояк обеспечен.

Вздрагиваю и подаюсь назад.

— Ты меня боишься?

— Н-нет. Нервничаю.

— В тебе самое странное сочетание. Никогда не встречал столько невинности… и столько порока одновременно. Ты готова на все? Скажи.

Горло перехватывает от страха.

— Не бойся. Ты же знаешь, я не причиню вреда. Уже все было…

О да. Не вред. Но боль, и полное психологическое уничтожение… Разве может быть что-то хуже? О да… То, что еще и влюблена по уши.

Голубые глаза Михаила прожигают, смотрят так, словно я десерт, который ему не терпится съесть.

— Снимай остальное.

— Что? Здесь?

— Ну, ты же сюда пришла.

— Господи, но я… нет, пожалуйста, только не здесь! Умоляю!

Миша притягивает меня к себе, сжимает талию, крепко, почти до боли.

— Пожалуйста…

Не дав мне договорить, он накрывает мои губы своими. Его поцелуй полон жадной страсти, заставляет забыть обо всем, кроме боли желания, разливающейся внизу живота.

— Не здесь, — снова умоляю стоит только ему чуть ослабить натиск губ.

— Ты пришла сюда. Могла подождать меня возле школы. Блядь, я не дождусь вечера.

— У тебя будет лучше.

— Потом. Потом будет у меня. Раздевайся.

Отвернувшись от Михаила, послушно раздеваюсь. Слышу, как он нажимает в этот момент на кнопку телефона и говорит по громкой связи своему секретарю:

— Елена Петровна, я не очень хорошо себя чувствую. Пожалуйста, два часа говорите всем что меня нет.

— Хорошо, конечно, Михаил Дмитриевич… Вам что-нибудь нужно?

— Нет, ничего. Спасибо вам.

Я все еще стою к Мише спиной. Как быстро все получилось… Как быстро я снова оказалась в положении проститутки! И глазом не успела моргнуть.

— И часто тебя так твоя секретарша прикрывает? — сама не знаю, зачем говорю это.

— Бывает, — отвечает Михаил. Его голос звучит напряженно. — Повернись ко мне, Алиса.

Это так сложно… Тело не слушается меня. Но я делаю усилие над собой. Поворачиваюсь. И застываю. Боже. Взгляд падает на огромный директорский стол. Он… Пока я дрожащими руками стаскивала с себя юбку, колготки и трусы, Миша полностью освободил свой стол от каких бы то ни было предметов. Он полностью… пуст. Готов для разврата.

Меня начинает тошнить. Но я приказываю себе засунуть эти позывы, как и гордость, куда подальше. Напомнив, что сама пришла. Сделала выбор. Как и в ту ночь…

— Ты смотришь так испуганно, — Миша протягивает руку и гладит меня по щеке. — Явно казнишь себя. Не надо. Я тоже этого хотел. Очень. Все время о тебе думал. Правда… ожидал немного другого. Но не важно. Я сейчас спущу в штаны, Алис. Меня просто разрывает от одного взгляда на тебя.

Последнюю фразу он произносит, сжав мою талию, притянув к себе, так чтобы я почувствовала, как он возбужден.

— Поцелуй меня, — хрипло требует директор.

Его губы набрасываются на мой рот, сметая все мои мысли, сомнения и остатки здравого смысла. Ощущение, будто все пять чувств усилились в тысячу раз. Постепенно его поцелуи становятся более грубыми, его язык снова и снова проникает в мой рот, исследуя каждый уголочек внутри. Дрожу всем телом, цепляюсь за его плечи, тону в ощущениях, ослепленная желанием отдаться ему. Все так невыносимо порочно, Миша одет, я полностью обнажена. Но видимо поэтому возбуждение еще более сильное. Меня снова охватывает ощущение, что я создана специально для этого мужчины. Пожар разгорается все сильнее. Теперь я не просто в ловушке обстоятельств, я пленница собственного тела, которое так отчаянно жаждет этого мужчину. Прикоснуться к нему везде, где только захочется, отдаться ему бездумно.

Михаил вдруг отстраняется, его взгляд темнеет, становится тяжелым.

— Ложись на стол, Алиса, — звучит приказ, от которого у меня пересыхает во рту. — На спину.

Он помогает мне, и вот лежу перед ним обнаженная, а он начинает водить ладонями по моему телу. Гладит плечи, руки, изгибы талии и бедер. Мои глаза закрыты, я полностью сосредоточена на том, чтобы удержать в себе рвущиеся наружу стоны и крики, потому что его касания невыносимо сладостны. Миша касается моей груди и внезапно сильно, до боли сжимает сосок. Вскрикиваю, и тут же зажимаю рот рукой. Что будет, если нас услышат? Что будет если поймут, что Миша здесь не один? Когда я зашла сюда, специально дождалась, чтобы секретаря не было на месте. Хотя конечно я не предполагала такого развития событий… Новое касание, Миша сильно сжимает другой сосок и тянет на себя, боль разливается по телу, устремляясь к бедрам, между ног становится горячо и влажно.

Новый протяжный стон, и Михаил продолжает нестерпимо-приятную пытку. Теперь он поочередно ласкает мои соски губами и языком, а затем прикусывает их зубами.

Всхлипы, стоны, вздохи, я теряюсь в них, кожа становится горячей и влажной, между бедер обжигающе горячо. Сейчас остро ощущаю малейшее касание, каждую ноющую клетку своего тела.

— Мне нравится, как ты отзывчива. Отвечаешь на каждое мое прикосновение, дрожишь и стонешь от моих ласк. Ты мечта, — рука Михаила скользит по моему животу, сжимает, затем опускается ниже, гладит мой лобок.

Зажмуриваюсь, тело выкручивает от потребности получить еще больше. И директор об этом знает. Понимает, как мучительно я хочу его. Но не торопится. Ласкает неторопливо, медленно. Словно наказывая меня за что-то. Нестерпимо долго гладит горящие складки, прежде чем погрузить в меня сначала один палец, затем второй.

— Пожалуйста, — вырывается у меня мольба.

Миша не отвечает, лишь пальцы толкаются в меня сильнее, грубее. Моя голова запрокидывается, кусаю губы. — О боже…

— Не хочу торопиться. Теперь я буду изучать тебя. Ты станешь моим самым любимым предметом, Алиса. Хочу узнать, как заставить тебя стонать и вздыхать, как довести до исступления.

— Ты уже все узнал, — всхлипываю в ответ.

— О нет, я только начал…

Еще более сильный толчок. Вцепляюсь обеими руками в стол, бедра дергаются ему навстречу.

— Тебе нравится мой урок?

— Да, — выдыхаю измученно.

— Теперь ты моя, Алиса. Только моя, слышишь? Никаких больше экспериментов. Только со мной. Я дам тебе все что ты захочешь.

После сегодняшнего дня ты уже не сможешь принадлежать другому мужчине. Скажи, что ты моя.

— Я твоя, — шепчу словно в лихорадке.

Михаил вынимает из меня пальцы. Приподнимаю голову и смотрю, как он расстегивает ширинку. У меня перехватывает дух от этого зрелища. Миша даже не спускает брюки. Просто достает свой член. Толстый и темный от избытка прилившей крови, торчащий из негустой поросли рыжеватых кудрявых волос. От вида огромного распухшего органа мой желудок сжимается в кулак.

Миша обходит стол, и встает с другой стороны. Берет меня за плечи и подтягивает к самому краю, так что моя голова теряет опору. Смотрю на него снизу-вверх, все плывет перед глазами от картинки вверх тормашками. Он берет мои руки и кладет на свою напряженную плоть. Мои глаза распахиваются, теперь уже от страха.

Он не собирается ограничиваться простым проникновением. Только сейчас это поняла. Меня ждет новое испытание. Возможно похоже того что было в первых раз.

— Сожми мои яйца, — хрипит Михаил. Послушно одной рукой обхватываю торчащие у основания члена мешочки. Тяжелые и упругие.

Миша делает шаг вперед, теперь моя голова оказывается меж его ног.

— Че-ерт. Детка, я сейчас сдохну, — произносит с мукой, сильно сжимает мои груди и начинает толкаться в них членом. — Да-а-а. Моя сладкая девочка.

Мне вдруг становится страшно. У него такой большой, а ведь он наверняка решит попробовать все возможные способы проникновения. Смогу ли взять этот огромный орган глубоко в рот?

Еще несколько сильный толчков и Михаил начинает выплескивать сперму мне на грудь, попадает и на лицо. Затем он какое-то время полулежит на мне, опустив голову мне на живот. Я могу видеть лишь его, кхм, интимные места. И это меня ужасно смущает. Словно в порнофильм попала. Наконец Михаил отходит в сторону. Идет к умывальнику, раздается шум воды. Подумав, что все закончено, начинаю приподниматься.

— Лежи.

— У меня голова кружится.

— Хорошо.

Он возвращается и помогает мне поудобнее устроиться на столе.

— Отпусти меня. Ты получил свое…

— Ты вроде за своим пришла, — усмехается Миша.

— И я тоже.

— Еще нет.

— Мы же не можем заниматься этим весь день! У меня урок между прочим!

— Врушка. На сегодня у тебя больше нет урока.

— Откуда ты знаешь?

— Я слежу за твоим расписанием, — признается с кривой усмешкой. — И я только начал с тобой, Алиса. Если ты не была готова, не следовало торопиться приходить ко мне. Теперь уже не отпущу.

— Расслабься.

Миша снова заходит со стороны моих ног. Его руки ложатся на мои бедра. Вздрагиваю и пытаюсь встать, когда он разводит мои ноги. Но Михаил не позволяет мне. Смотрит, рассматривает меня так пристально, что меня захлестывает стыд. Что он делает со мной! Все больше и больше опускает в пучину порока…

Вначале он покрывает легкими, словно прикосновения лепестков роз, поцелуями, мой живот. Его язык скользит вокруг пупка и проникает в его ямку. У меня так громко стучит в висках, что уши закладывает. Михаил разводит мои ноги, его дыхание обжигает низ живота. От его пьянящих ласк кружится голова. Мужские пальцы скользят вверх по внутренней стороне бедер. Издаю приглушенный стон, выгибаясь дугой.

— Посмотри на меня, — звучит приказ.

Но я не могу этого сделать.

— Посмотри на меня, — говорит директор еще более требовательным тоном, и мне ничего не остается, кроме как подчиниться.

Когда вижу голову Миши меж своих бедер и встречаюсь с ним взглядом, по телу пробегает мощный электрический разряд.

— Умоляю… — выдавливаю из себя, и запинаюсь.

— О чем?

— Не смотри так. Отпусти… Хватит.

— Я только начал, милая. Почему ты покраснела? Ты так красива.

Миша проводит пальцами по моему влажному лону, и я всхлипываю, сдаваясь. Откидываю голову, вздрагиваю, чувствуя новое прикосновение к моей влажной плоти.

Зажмуриваюсь, стиснув зубы. Скорее бы он уже закончил со всем этим! Неужели он не понимает, что нас могут застать в любой момент?

Чувствую, как моих складок касается прохладный воздух. Распахиваю глаза и вижу, как Михаил дует на мою пылающую, истекающую соками промежность.

Машинально дергаюсь от него, но он удерживает за ноги.

— Что ты делаешь? — шепчу шокировано.

— Собираюсь лизать тебя, детка.

— Пожалуйста, не надо! — умоляю, сердце заходится в панике.

— Чего ты боишься? Я уже делал это и тебе понравилось.

Что ему ответить? Признаться, что слишком понравилось? Что боюсь больше всего на свете стать зависимой от него?

Нет у меня смелости произнести правду. Поэтому закрываю лицо ладонями.

Миша наклоняет голову и проводит языком по чувствительным донельзя складкам.

— Нет! — пытаюсь сдвинуть ноги, но его ладони властно прижимают их к столу. После чего Миша снова проводит языком, надавливая сильнее.

Стискиваю кулаки, уставившись в потолок.

— Не надо так переживать. Доверься.

Миша вдруг отстраняется.

Бормочу, вздохнув с облегчением:

— Спасибо…

— Прикоснись к себе.

— Что?!

Он легонько сжимает мое запястье.

— Прикоснись к себе.

— Нет! Ни за что! Отпусти меня. Дай встать на ноги. Мой приход сюда… это ошибка. Дай мне уйти…

Пытаюсь высвободиться, но Миша крепко держит меня. Я даже пытаюсь ударить его ногой. Меня колотит от стыда и одновременно — похоти.

— Если будешь драться, мне придется наказать тебя. Например, отшлепать.

Замираю, вспомнив как это делал Стен.

— Умница. Хорошая девочка. Посопротивлялась и хватит. Мне нужна покорность. Сегодня. Абсолютная покорность, Алиса. Я слишком изголодался по тебе.

— Ты же понимаешь, что тут не место! Нас распнут!

— Никто не узнает. Пойми, выходить тебе сейчас отсюда не вариант. Твои волосы в сперме. А скоро ты будешь вся в моей сперме. Понимаешь? Детка, у нас еще половина рабочего дня впереди. И я не упущу ни минуты из него…

Я поняла его. Логика слова дошла до меня и привела в ужас. На что я подписалась?

На смертный приговор.

— Мне не нравится… то что ты делаешь со мной.

— Ты просто не знаешь, принцесса, что тебе нравится, — властно парирует директор.

— А ты знаешь? — спрашиваю, задохнувшись от его наглости.

— Пока еще не все…

Он снова касается губами моего лона, и я, вздрогнув, до боли прикусываю губу, чтобы сдержать крик. Возбуждение нарастает, сколько бы не боролась с собой. Застонав, закрываю глаза.

На мгновение отстранившись, Миша вновь целует мои бедра, обдавая их жарким дыханием.

А затем опять возвращается к складкам… Губами, пальцами, проникая в меня. Сначала одним, потом двумя… при этом по-прежнему лаская чувствительное местечко губами и языком.

Мое дыхание становится частым, бедра сами приподнимаются навстречу его лицу.

Содрогнувшись, все же сдерживаю стон, твердо решив не сдаваться.

Вновь Мишин язык скользит меж складок, мучая и вознося к небесам.

Беспрестанно кусаю губы, схожу с ума от того как мучительно начинает ныть все тело, желая больших касаний, ласк. Соски превращаются в твердые, болезненные холмики. Нестерпимо хочется, чтобы Миша коснулся их… Мне хочется коснуться их самой, но я не смею.

Михаил усиливает давление. Пальцы проникают глубже, кончик языка бьет по клитору, высекая искры. Перед глазами все плывет. Судорожно вцепляюсь в стол, мне становится нестерпимо жарко.

Больше не могу выносить сладостную пытку, со стоном приподнимаю бедра.

— Да-а-а, вот так, детка, — довольно хрипит Михаил, и в следующее мгновение, вынув из моего лона пальцы… касается сжатого колечка… Места, куда входил лишь Стен.

Вздрагиваю, вспоминая боль и унижение, которое пережила при этом. Сколько долгих часов сожалений… самобичеваний… И вот…

— Умоляю…

— Тсс. Я должен тебя попробовать там. Пока только пальцами. Не бойся, милая.

Мышцы живота судорожно сокращаются, тело покрывается испариной.

— Не сопротивляйся…

Палец начинает осторожно проникать в тугое отверстие, пытаюсь расслабиться, но мне слишком страшно. И в то же время я возбуждаюсь еще сильнее, чувствую, как между ног влаги становится больше. Миша проникает в мою попку осторожно и деликатно, очень медленно. Два пальца другой руки входят во влагалище. Чувство наполненности напоминает ночь с двумя мужчинами. На глаза наворачиваются слезы. Он специально напоминает мне?

В следующее мгновение палец таранит мою попку на всю длину, скользя легко, но принося боль и жжение. Вскрикиваю и содрогаюсь всем телом. В уверенном неумолимом темпе Мишины пальцы продолжают терзать меня в два отверстия сразу.

Это… болезненно, и в то же время невероятно по ощущениям. Особенно когда большой палец задевает клитор. Комната наполняется моими беспрерывными стонами. Его руки становятся все более настойчивыми, резкими, двигаются ритмично и жестко. Внутри все горит, и в этом пожаре из боли и наслаждения рождается безумно тугая спираль, закручивающаяся все туже. Ощущение, что тону в бездонном океане, перед глазами все плывет. Меня вдруг пронзает резкое и болезненное наслаждение. Тело начинает содрогаться в конвульсиях. Я буквально бьюсь на столе, как будто меня бьет током.

Стоит оргазму отступить, как все чувства сосредотачиваются на узком отверстии ануса, которое огнем горит. Миша наконец вытаскивает палец. Но боль и жжение остаются.

Вынув пальцы другой руки из влагалища, директор прижимается к моему лону последним поцелуем. Затем, выпрямившись, подходит и целует меня в губы.

Так странно чувствовать на них вкус собственных соков…

— А теперь я хочу, чтобы ты взяла у меня в рот. Готова, училка?