Глава 26 · Важное поручение

— И все-таки признайся. Ты рассчитывал, что я сразу же упаду в твои объятия.

— Разумеется. Я все же здоровый молодой дракон. К тому же, у меня были все поводы так думать.

— Как интересно. В какой момент я успела дать тебе хоть один аванс?

Вернон хмыкнул и развернулся на бок, чтобы лучше видеть мое лицо.

— Ты знаешь, как в большинстве своем поступают красивые молодые актрисы, встретив того, кто мог бы стать для них влиятельным покровителем?

На его губах блуждала довольная, чуть рассеянная улыбка. Не строго контролируемая усмешка, как обычно, не ядовитая ухмылка, а отголосок той внутренней легкой радости, что испытывала теперь я сама.

Скопировав его позу, я подперла голову рукой, давая понять, что настроена слушать внимательно:

— Репертуар занимал меня больше, чем общение с молодыми актрисами. Для каждой из них я все же конкурентка.

Рейвен хмыкнул еще раз, теперь уже признавая мою правоту.

— Десять из десяти девиц, оказавшись в твоей ситуации постарались бы извлечь из нее выгоду. Подумай сама: отдаться мне вынуждено, после изобразить вспыхнувшую страсть и трепет первого чувства…

— Почему ты уверен, что я не играю сейчас?

— Потому что ты не умеешь играть подобное.

Он внезапно сделался серьёзен, а я, напротив, улыбнулась шире.

Мы оба устали, но, вопреки всем моим опасениям, не было ни сожаления, ни стыда, ни желания поскорее остаться в одиночестве.

Одеяло, которым Вернон укрыл меня сразу после, сползло, обнажая грудь, и меня ненадолго полностью захватило это чувство — мне не было неловко. Его взгляд, — горячий, откровенный, довольный, — ласкал не меньше поцелуев, заставлял ощущать себя как-то по-новому. Прекрасной. Желанной. Обновившейся.

— И всё же ты меня совсем не знаешь.

— Равно как и ты меня. Но ты мне веришь, Ния. А я знаю достаточно.

Он потянулся за очередным поцелуем, быстрым, влажным и нежным, и я откликнулась, обвила рукой его шею. Это было не слишком удобно, но здесь и сейчас казалось таким естественным. Как будто этот мужчина, — не муж, не удобный любовник, да и вовсе дракон, — стал частью меня, с которой я не хотела разлучаться.

— Спасибо.

Должно быть, говорить этого не стоило, но это слово сорвалось с языка само, далось так же просто, как объятия.

— За что?

В тоне Рейвена проскользнуло не удивление, но настороженность, и я с некоторой оторопью поняла его причину.

Мне ведь и правда следовало бы благодарить его за то, что он не обошёлся со мной так, как мог бы. Однако именно эта заслуженная благодарность оскорбила бы его по-настоящему.

— За сегодня. За Патрика. За то, что не оставил это так. Я могу ошибаться, но, помимо всего прочего, жизнь в столице должна была приучить тебя к тому, что люди всегда говорят. И, как правило, не самые приятные вещи.

Вернон нахмурился, обдумывая услышанное, а потом потянулся и медленно пропустил между пальцами мой локон.

— Я никому не позволю оскорблять тебя. Тем более, так грязно.

— Ты не позволил мне выйти за него замуж.

Я тоже перестала улыбаться, потому что и это тоже было правдой. Если бы случай в лице одного самоуверенного дракона не вмешался…

— Забудь о нём.

Это не было ни приказом, ни следствием раздражения на неуместную тему. Всего лишь предложением, которое я приняла с радостью, потянулась и потерлась щекой о его плечо.

Вернон тут же откинулся на спину, давая мне возможность прижаться к своей груди.

На стене плясала тень от качающейся за окном на ветру ветки, и это казалось мне невероятно красивым.

— Теперь ты, как просвещенный столичный житель обязан мне кое-что объяснить. Чем полагается заниматься добропорядочным наложницам в ожидании своего покровителя?

Он засмеялся тихо, очевидно сдерживаясь, и прижал меня к себе крепче.

— Дай-ка подумать… Проводят время в праздности. Принимают гостей. Тратят деньги своего покровителя на приятные безделушки.

— Иными словами, ты предлагаешь мне придумать самой?

Я приподнялась, чтобы заглянуть ему в лицо с притворным возмущением, и он тут же потянулся, чтобы снова меня поцеловать.

Та улыбка, что снова играла на его губах, обещала лишь лёгкое игривое прикосновение, но на деле поцелуй вышел долгим и ласковым. Таким, что дыхание Рейвена, когда он заговорил снова, сбивалось.

— На самом деле у меня есть к тебе просьба. Я хочу, чтобы ты сделала для меня одно очень важное дело, которое лучше пока не придавать огласке.

Он заставил себя сосредоточиться, и явно до определенной степени опасался получить отказ.

Чувствуя, как внутри меня что-то замирает, я перелегла удобнее, а потом потянулась и погладила его по лицу.

— Я тебя слушаю.

До этого момента все, что я слышала о власти женщины над мужчиной, казалось мне преувеличением. Странным представлялось, чтобы такой, как Черный дракон, прислушивался к любовнице в то время, как таких же нежных и веселых подруг у него могли быть дюжины.

Однако сейчас Вернон смотрел на меня задумчиво. Так, словно в действительности сомневался, не восприму ли я его просьбу как попытку воспользоваться мною после случившегося.

— Я хочу, чтобы утром ты поехала в Теренваль.

Он произнес это быстро, твердо и тихо.

Умолк, оставляя мне право сразу же ответить таким же четким «нет».

Он превосходно знал, какое впечатление произвела на меня новость о покупке им этого замка.

Вот только и я успела усвоить, что даже самые вопиющие, на первый взгляд, поступки Вернон Рейвен совершает не просто так.

— Хорошо. Что я должна там сделать?

Он моргнул почти забавно, пораженный тем, как быстро и без дополнительных пояснений я согласилась, а потом погладил меня по голове, без слов выражая свою признательность.

— Я хочу, чтобы это место жило. Теренваль — красивый замок, к тому же, он, насколько я успел заметить, действительно построен очень продумано. Возьми с собой Альберта. Он выполнял для меня одно важное поручение, и вернулся под утро, но к полудню он будет в полном твоем распоряжении. Мне нужно, чтобы вы вместе провели там настоящую ревизию. Не торопись, потрать столько времени, сколько потребуется. В конечном итоге я хотел бы получить от вас предложения о том, как именно замок принесет больше всего пользы. О деньгах и уместности той или иной идеи не думай.

Он говорил медленно, как будто на ходу пытался подобрать самые правильные слова, а мне приходилось прикладывать усилия, чтобы подавить улыбку, потому что его предложение походило на сказку.

Покупая замок, он не отбирал его у Мейвена… Да и лично у меня. Он предлагал мне самым непосредственным образом поучаствовать в его возрождении, сделать обожаемую мною Иглу местом, которым Мейвен будет любоваться и гордиться.

— Все будет исполнено в точности, лорд губернатор.

Попытавшись изобразить серьезность, я все-таки засмеялась, но Рейвен мое веселье неожиданно не поддержал.

Вместо того, чтобы хотя бы улыбнуться, он прижал меня к себе еще крепче, вынуждая замолчать и заглянуть себе в глаза.

Они снова были ярко-зелеными и, казалось, светились изнутри.

— Ты правда не жалеешь?

Это был странный вопрос для дракона, для губернатора, для графа, в личном списке которого наверняка было так много побед.

Не просто странный, а почти пугающий, заставивший меня притихнуть и все-таки прислушаться к себе, заглянуть в собственную душу, как в бездну.

Если захочу — все-таки ужаснуться тому, что он погубил не только мою репутацию, но и возможность выйти замуж, оставшись честной перед любым женихом.

Тонкая, но столь красноречивая царапина на внутренней стороне бедра в действительности делала мою связь с драконом очевидной для любого мужчины. Даже тот, кто пожелал бы связать со мной свою жизнь, зная, что у меня есть определенного рода прошлое, всякий раз вспоминал бы о нем, натыкаясь на нее взглядом.

Это было жестоко. Неоправданно.

Это было лишь его прихотью…

Его «Моя», сказанное не словами.

Мое такое же молчаливое и безрассудное согласие с этим.

— Это не то, о чем мне хочется сожалеть.

Вопреки всем доводам разума и собственной способности хоть немного, но думать о будущем, я действительно не раскаивалась ни в том, что сделала, ни в том, что позволила сделать ему. Ощущение такой безопасной и правильной общности, — собственной принадлежности ему, — щекотало под сердцем приятным теплом, и, даже понимая все, я хотела, чтобы все просто было так, как оно сейчас есть.

Чувствовать так, как научил меня он, — всей душой, всем сердцем, без оглядки, недоговоренностей и сожалений.

Так, как я никогда не разрешала себе… даже не помышляла прежде.

Рейвен привлек меня ближе, коснулся губами виска, щеки, переносицы, — почти целомудренно, но так нежно, — и, прикрывая глаза и подставляя лицо этим поцелуям, я вдруг подумала, что это, вероятно, и есть та свобода, которой я, живя в Мейвене, так жаждала.

Не бесконечная работа и ответственность. Не обязательство перед самой собой — сделать все как надо, сделать правильно, но никогда и ни за что не возвращаться назад.

Свобода — думать, чувствовать и не бояться. Говорить то, что хочется сказать, плакать, если хочется разрыдаться, и смеяться, когда мне смешно. Принести в дом случайную собаку и ее щенков, не опасаясь, что их на моих глазах вышвырнут на погибель. Решать, каким гостям я рада, а кого с легким сердцем выставлю прочь.

Свобода, которой я никогда не изведала бы, если бы не оказалась в руках Черного дракона, — в ловушке, расставленной для меня собственными же представлениями о чести.

— Вернон, — я позвала его по имени только потому, что ему это понравилось.

Он замер и перестал целовать, но не отстранился.

— Что?

Нехотя, но я все-таки открыла глаза, — уж слишком мне хотелось увидеть выражение его лица в эту минуту.

— Ты самый глупый из всех драконов или есть кто-то, кто тебя превзошел?

Как минимум из уважения к его прошлому я не могла позволить себе вслух назвать леди Лорьен дурой. Не могла глубоко задуматься о том, насколько это жалко для дочери графа, — пытаться вломиться в открытую дверь и требовать заботы от того, кто и так, по доброй воле, готов был дать ее.

Не могла хотя бы потому, что никто, в том числе и Черный дракон, не любит напоминаний о своих поражениях.

Безошибочно угадав, — почувствовав? — мое настроение, — он все-таки улыбнулся:

— Это самый странный вопрос, который мне доводилось слышать.

Было ли дело в нашей близости или в способностях дракона знать наверняка, но в эту минуту слова нам не требовались. Я готова была поклясться, что мы думаем об одном: он разучился доверять женщинам, в то время как я даже не пробовала по-настоящему довериться мужчине. И все происходящее между нами походило на прыжок в ледяной омут, — неловкий и оттого некрасивый, рискованный, но такой притягательный.

— Но мне ведь удается раз за разом тебя удивлять.

Он погладил мое лицо, задержался кончиками пальцев на губах:

— Да. Ты оказалась мастерицей это делать.