Глава 35 · Единственный шанс

Луна скрылась за облаками, и ее свет перестал освещать лицо Патрика так хорошо.

Я мельком подумала о том, что уже скоро утро.

А еще — о том, что предпочла бы и правда стереть этого человека из своей памяти. Что, когда всё закончится, мне придётся потратить немало времени, чтобы в прямом и переносном смысле отмыться от этой грязи.

Он продолжал смотреть на меня торжествующе, как если бы ждал от меня похвалы и признания своих талантов, и этим моментом нужно было воспользоваться, заставить его почувствовать себя воистину всемогущим.

— А что если нет? Что со мной будет, если он не заплатит?

Вероятно, Патрик ожидал чего-то другого. Быть может, слез, мольбы и просьб отпустить меня на свободу прямо сейчас в память о нашей былой любви.

Рассмотрев такой вариант, я сочла его заведомо проигрышным и ведущим к ненужным мне подозрениям. Смиренная беспомощность пока что была гораздо выгоднее.

Он дернул уголками губ, то ли пытаясь усмехнуться, то ли выражая разочарование мной.

— А ты как будто не догадываешься… На дороге всегда можно встретить людей, которые хотят много и быстро заработать. Я тебе уже об этом говорил. И, как ты понимаешь, люди это дурного толка. Разбойники. Ты для них — единственный шанс увидеть столько денег сразу. Как, впрочем, и для меня. Если дракон не заплатит, ты достанешься им. А что будет дальше, уж извини, не мое дело.

Я не предполагала такой вариант развития событий всерьез, но все равно содрогнулась при мысли о нем. Или же просто от того, как звучал голос Патрика — немного раздосадованно, с легкой ноткой тоски о несбывшихся деньгах, но серьезно.

— Как ты можешь?.. — мой собственный голос дрогнул вполне натурально.

Он покачал головой и все-таки тихонько рассмеялся:

— Поверишь? Просто. Ты растоптала все хорошее, что было во мне. Унизила. Ты же смогла так просто выбрать его, и за что⁈ За власть? За деньги⁈

— В его руках были жизни моих родителей, — я продолжала смотреть на него, и на этот раз ничего не играла.

Он в самом деле не понимал.

Подтверждая эту мою догадку, Патрик презрительно фыркнул:

— Ты ведь даже не попыталась договориться с ним как-то иначе!

— Если бы барона Хейдена казнили, а меня лишили наследства, ты бы нашел другой повод, чтобы уйти.

Злить его не стоило, но я и не упрекала. Догадка просто сорвалась с губ сама собой.

Патрик покачал головой:

— Твоя правда. Но твоя вера в то, что я подберу тебя после него, меня, откровенно говоря, поразила. Скажи, тебя правда все это не смутило? Не закралась мысль о том, что пожелать тебя можно только в качестве развлечения и по договору?

От этих его слов слишком веяло леди Лорьен, чтобы воспринять их всерьез, но я все равно упрямо сжала губы, демонстрируя, что глубоко уязвлена.

— Он заплатит. Столько, сколько ты скажешь.

— Посмотрим, — пожав плечами, он сел удобнее. — Мы дали ему время до семи часов утра. Если денег не будет… Советую тебе смотреть на это философски. Ты же, как выяснилось, любишь мужчин.

Мне стоило определенного труда не сказать, что себя к мужчинам он, очевидно, не относит.

Вместо этого я посмотрела на частично обрушившиеся камни, на глубокую густую тьму за ними, и решила, что пора. Это мой единственный шанс.

— Скажи, ты мог бы… — я посмотрела на него, привлекая внимание, и тут же запнулась, стыдливо опуская взгляд.

Хорошо воспитанной леди ни при каких обстоятельствах не стоило просить о подобном, но меня к достойным дамам Патрик явно не относил.

Тем забавнее будет, когда он собственноручно выведет меня из этой импровизированной темницы.

Патрик вскинулся, ожидая от меня подвоха. Замер в недоумении. А потом на его губах заиграла скабрезная улыбка.

— Ну конечно. Тебе тяжело пришлось, я понимаю…

Не особенно церемонясь, он схватил меня за локоть, вздергивая на ноги.

Голова предсказуемо закружилась сильнее, и я сделала глубокий вздох, зажмурилась, давая понять, чтобы был поосторожнее.

Как ни странно, он среагировал, и правда замер, позволяя мне восстановить равновесие, и лишь потом увлек к разрушенной стене.

— Только давай потише. Если Клариса услышит, ей это не понравится.

Я шла на шаг впереди и, опустив голову, с легкостью смогла скрыть родившуюся против воли усмешку.

Если Патрик, даже с учетом ее положения, ее опасался…

Он и правда стал бы плохим мужем. Для любой девушки.

Перебравшись через лежащие на земле камни, я снова остановилась, осматриваясь по сторонам. Слева была Игла, и склон заметно уходил вверх. Справа обнаружился идеально подходящий мне густой кустарник.

Патрик больше не держал меня, хотя и стоял прямо за спиной, продолжая ухмыляться.

Я развернулась к нему, выразительно приподнимая свои связанные руки.

Пока все шло идеально, оставалось сделать всего один крошечный штришок.

Он опасался издавать лишние звуки и говорить, и я свою просьбу тоже выразила молча.

Сведя брови на переносице, он задумался, — снова не осмеливался принять решение самостоятельно, опять опасался.

Я разомкнула губы, чтобы едва слышно прошептать:

— Куда я денусь?

Головокружение усилилось, когда я коротко кивнула, указывая ему на темный лес за своей спиной. Скривилась я при этом вполне по-настоящему, и, по всей видимости, именно эта моя гримаса стала для Патрика последним аргументом.

Вытащив нож из голенища, он подошел ко мне вплотную и аккуратно разрезал узел, чтобы сберечь веревку и немногим позже завязать ее снова.

— Пошевеливайся.

Когда это маленькое озорство начало всерьез отдавать возможным гневом леди Лорьен, веселья в его голосе и взгляде заметно поубавилось, но это тоже было хорошо.

Стыдливо и благодарно кивнув ему, я отодвинула ветку, скрываясь в кустарнике, и лишь теперь расправила плечи.

Голова болела, меня по-прежнему мутило, но медлить было нельзя.

Уповая на то, что Патрик в своем суеверном страхе перед Кларисой будет слишком сосредоточен на ней, чтобы среагировать на звуки ночного леса, я двинулась вперед так быстро, как могла, не рискуя переломать ноги.

Если им удалось нанять целую банду, погоня начнется в обоих направлениях: кто-то начнет подниматься вверх по склону, другие побегут вниз.

Не теша себя надеждой на то, что сумею в таком состоянии убежать от них самостоятельно, я рассчитывала найти надежное и безопасное место и дождаться Рейвена там.

В том, что он придет за мной, я не сомневалась.

Равно как и в том, что он не даст этим людям ни гроша, пока не увидит меня живой и здоровой.

Нужно было только выиграть для него время, и, сделав глубокий вдох, я решилась рискнуть — пройти еще немного вперед и двинуться влево, наверх. Подняться по склону и обогнуть замок. Если повезет, попасть в Теренваль с другой стороны и спрятаться внутри, а там они смогут искать меня до бесконечности.

Под ногой все-таки хрустнула незамеченная мною ветка, но это уже и не было важно, — за спиной раздались шорох и приглушенная ругань.

Патрик понял, как глупо попался, и бросился мне вслед, надеясь исправить оплошность и поймать меня самостоятельно.

Мысленно приказав себе быть стойкой и терпеть, как бы трудно ни было, я бросилась бежать.

В темном лесу делать это было сложно, но я не позволила себе впадать в отчаяние, вспомнив о том, что тьма эта обманчива. Когда Патрик выводил меня из конюшни, я успела заметить, что небо начало сереть. Начинался рассвет, и тьма притаилась именно тут, среди кустов и деревьев. Если не дать ей обмануть себя, если…

Звуки шагов позади меня стихли, и я тоже немного сбавила темп, чтобы отдышаться.

Пора было подниматься наверх и двигаться в обратном направлении. Если повезет, зайти за спину своим тюремщикам.

А если не повезет — угодить прямо им в лапы, когда они тоже двинутся по склону.

Я промедлила всего секунду, прикусив губу и раздумывая, как лучше поступить.

Выходило, что правильнее всего продолжать бежать вперед. Исходя из любой логики, это было самым глупым из возможных поступков, и именно поэтому я надеялась, что такое решение даст мне время. Пока похитители будут ловить меня внизу и выше по склону, я смогу уйти достаточно далеко…

Позади послышался свист и неразборчивые мужские голоса. Лес рассеивал звуки, обманывал, вел в ловушку, согласно своей природе, не давая определить точно, где находились преследователи.

Мне оставалось только продолжать бежать, и именно это я и сделала.

Меня снова мутило, каждый шаг отдавался в затылке гулом, но единственной моей мыслью была мысль о том, что за этим шумом в ушах я не услышу приближающуюся опасность.

Если не сдаться лесу, не показать свой страх, он позволит мне убежать…

Однако заслужить эту благосклонность я не успела.

— Да вот она! Держи!

Кто-то налетел на меня сбоку, обхватил, прижимая руки к бокам и лишая возможности сопротивляться.

— Добегалась, козочка! Теперь молись, чтобы дракон принес золото, не то тебе придется очень несладко!

Прямо перед моим плывущим взглядом оказалось грязное лицо, искривленный в похабной ухмылке беззубый рот.

Я задыхалась от страха, от разочарования, от того, как тяжело дался мне этот напрасный бег. С двумя молодыми мужчинами мне было точно не справиться, и перехитрить их, как Патрика, уже не удалось бы.

— Слушай, а может того… Прямо здесь попробуем? — тот, кто держал меня, оставаясь за спиной, коротко и мерзко хохотнул.

Беззубый задумался и упер руки в бока.

— Да не знаю… Рискованно. Леди сказала, крылатый за нее хорошо заплатит.

— А ты думаешь, она станет ему жаловаться? — грязная рука переместилась выше и грубо сжала мой подбородок, вынуждая неудобно вывернуть голову и застонать от прострелившей ее боли.

Он был старше, с густой бородой и слишком светлыми глазами. Такой же отвратительный.

— Ты же не станешь жаловаться, а леди? От тебя ведь не убудет?

Его голос сел от похоти, в глазах появился влажный блеск.

Это и правда были дурные люди. Жестокие. Охочие только до денег и женщин.

Не слыша ничего, кроме отчаянного стука собственного сердца, я попыталась открыть рот, чтобы позвать хотя бы Патрика, но беззубый разбойник успел разгадать мой маневр.

Крепко прижав воняющую луком ладонь к моим губам, он склонился к самому уху:

— Ну тихо, тихо. Нужно просто побыть послушной девочкой.

Он ужаса у меня потемнело в глазах и подогнулись колени.

Я не успела понять, почему они вдруг застыли, не спеша совершать задуманное.

— Что за?..

Бородатый почти прошептал это, но теперь его голос дрожал отнюдь не от низменных инстинктов.

Рука с моего рта тоже пропала, и беззубый замер, прислушиваясь к лесу.

Заставив себя держаться за реальность и бороться за себя, сколько смогу, я тоже прислушалась, и уже через секунду поняла, что именно их насторожило.

Это был звук. Громкий. Отчетливый.

Его точно издавал не лес и не его обитатели.

Скорее уж он походил на… крылья. На хлопанье кожаных крыльев. Размеренное. Ритмичное.

— Кажется, вас стоит поучить манерам, господа.

Голос, негромкий, снисходительно-насмешливый и опасный, раздался откуда-то сверху, и это был не голос Вернона.

Оба разбойника задрали головы, и бородатый тут же разжал руки, в которых держал меня, как в тисках, а его беззубый собрат издал визгливый, полный ужаса вопль:

— Нечистые! Нечистые!!!

Мне было тяжело задирать голову и смотреть наверх, но все же я это сделала. И тоже непременно закричала бы, если бы у меня остались на это силы, потому что вверху, меж верхушек вековых сосен парил человек.

Это был самый обычный мужчина, лица которого я не могла разглядеть из-за еще не отступившей ночи и высоты, на которую он поднялся.

Зато я отчетливо видела крылья — огромные, и правда кожаные, как у летучей мыши.

Они хлопали, удерживая его над землей, приводя стоящих на ней в ужас.

— Бегите, леди Стефания. Вниз.

Ко мне он обратился почтительно, тепло, как к женщине, которую способен и намерен защищать.

Нужно было ответить. Поблагодарить. Спросить, кто он, потому что, как ни старалась, я не могла узнать…

Остатками разума понимая, что тем самым буду ему только мешать, я сделала то, что было мне велено, — собралась с силами и бросилась вниз по склону, бестолково хватаясь за попадающиеся на пути деревья, чтобы не упасть.

Крылья снова хлопнули в вышине за моей спиной, а потом откуда-то справа, — с той стороны, где осталась конюшня, в которой меня держали, — раздался истошный, полный ужаса вопль.