Глава 8 · Та, кто устанавливает правила

Вечер выдался теплым и ласковым, а мне ничто не мешало выйти во двор и порадоваться ему, но все же я предпочла остаться в спальне.

Сидя в кресле подле открытого окна, но не выглядывая наружу, я слышала, как весело ржали на закате кони, — лорд Рейвен вернулся из Дворца Правосудия одновременно с Альбертом, проведшим день в городе.

У них наверняка было много тем для обсуждения и планов, и, забыв ненадолго о собственном бедственном положении, я невольно улыбнулась.

Совсем недавно я сама не помнила о времени, занятая связанными с переездом хлопотами.

Пусть обязанности губернатора целой провинции и нельзя было сравнить с жизнью певицы, я помнила, каково это было — перевернуть страницу, сменить место и окружение.

Испытаю ли я это когда-нибудь вновь? И смогут ли перемены еще принести мне радость?

Думать о подобном было преждевременно, но много приятнее, чем раз за разом возвращаться к воспоминаниям о сегодняшней встрече с Жозефиной.

Липкое и холодное ощущение гадливости никуда не девалось, и я ловила себя на том, что была бы совсем не против не видеть ее никогда впредь.

Когда Гризелла постучала в дверь моей комнаты, чтобы пригласить к ужину, я отказалась, но девушка, запнувшись, сообщила мне, что господин граф уже распорядился сервировать стол на двоих.

После совместного завтрака это не было большой неожиданностью, но все же новость застигла меня врасплох.

Окинув придирчивым взглядом собственное отражение, я нашла лицо слишком бледным, а взгляд невыразительным, а после улыбнулась, потому что, в сущности, это было огромной глупостью. Едва ли Рейвену будет дело до подобных вещей.

Когда я спустилась в столовую, ничто в его собственном облике не выдавало усталость. Как будто граф провел день исключительно приятно, а не погрузившись в дела Мейвена, которые ему предстояло поправить.

— Рад, что вы решили присоединиться, — он подвинул для меня стул, и я невольно улыбнулась, сама не зная чему.

Быть может тому, что чуть насмешливый голос дракона вдруг оказался мне милее щебетания приятельницы, которую я знала с детских лет.

— Благодарю за приглашение. Оно стало для меня неожиданным.

— Вот как? Почему? — Рейвен сел напротив, но, прежде чем приступить к еде, поймал мой взгляд.

Мне оставалось только мысленно укорить себя за эту оплошность, потому что я не знала, что ему сказать. Не объяснять же в самом деле, что не рассчитывала почувствовать себя в его доме кем-то большим, чем прислуга, о которой вспоминают по мере надобности.

Впрочем, он не стал настаивать на ответе, предпочел перевести тему на еще менее приятную мне:

— Гризелла сказала, что вы выходили на прогулку сегодня.

Было бы странно, если бы, став фактически моим хозяином, дракон не был осведомлен о том, как я скоротала день, но мысль об этом все равно отдалась в груди тяжелым холодом.

Оставалось лишь не дать ему просочиться в голос.

— Да, я прошлась по Губернаторскому саду.

— За полгода вы успели по нему соскучиться? — Рейвен поднял лицо от своей тарелки.

Он мне не верил.

В прогулке не было ничего предосудительного, да и едва ли он всерьез предполагал, что я могу сбежать, но все равно искал подвох.

— Это красивое место. Одно из самых примечательных в наших краях, — я предпочла притвориться, что не обратила внимания ни на интонацию, ни на взгляд.

В сущности, о чем еще нам было говорить, как не о погоде и местных красотах?

— Вас кто-то обидел.

Его вилка с тихим, — вызывающе громким, — звоном коснулась фарфора, и я тоже перестала есть.

Он не спрашивал, а утверждал, и мне показалось, что чудесный нежный кролик встает у меня поперек горла.

— Нет, что вы.

Прозвучало так неубедительно и жалко, что я удивилась этому сама, и от этого удивления решилась, наконец, встретиться с ним глазами.

Было ли мне обидно?

До этой минуты я искренне полагала, что нет.

Рейвен негромко хмыкнул и откинулся на спинку стула, давая понять, что ждет продолжения.

Разобраться в собственных чувствах я могла и после, сейчас нужно было убедить его, и я улыбнулась в ответ коротко и мягко:

— Я родилась и выросла в Мейвене. Кому здесь меня обижать?

— Людям, которые хорошо знают вас и поторопятся осудить прежде, чем вы сделаете нечто действительно вызывающее.

Он отозвался так спокойно, словно мы говорили о заурядных и даже скучных мелочах, и я невольно вздрогнула, выдавая себя с головой.

Да, мне было обидно. После беседы с Жозефиной я чувствовала себя униженной гораздо больше, чем после вчерашнего памятного вечера в его спальне.

Как бы это ни было глупо.

— Мне задали… скажем так, неудобный вопрос.

Не было сил ни смотреть на него снова, ни заставлять себя есть.

Стоило, должно быть, упрекнуть себя в слабости. Задать самой себе закономерный вопрос о том, как я собираюсь выдержать целый месяц, если единственный намек выбил почву из-под моих ног.

Граф выждал не меньше минуты, оставляя мне возможность продолжить, и о чем он думал в это время…

Не исключено, что о фатальности ошибки, которую совершил.

— Тебя в самом деле это так задело?

Вскинув голову, я не успела посмотреть ему в лицо, потому что он поднялся, а мое сердце пропустило удар.

В его голосе больше не было насмешки, только удивление и искренний интерес.

Не желая позволять ему смотреть на меня сверху вниз, я тоже встала и принялась мерить комнату шагами, намеренно и не слишком искусно избегая нового прямого взгляда.

— До сих пор мне казалось, что нет. Я знала, что сплетни самого неприятного толка будут.

— Значит, ты боишься что кто-то сообщит о происходящем твоему жениху.

Это снова не было ни вопросом, ни насмешкой, и, проклиная себя за слабость, я остановилась у окна, глядя в темное бархатное небо.

— Нет. Я сама сообщила ему об этом.

— Однако!.. — голоса Рейвен не повысил, но теперь в нем послышалось искреннее веселье.

В другой ситуации я бы непременно поинтересовалась, что именно его так забавляет, но сейчас горло как будто пережала костлявая рука, и я заговорила, не задумываясь ни о форме, ни о содержании своей речи:

— От той, кто задала мне этот вопрос, я ждала участия. Однако она решила сделать из меня трофей. Это неудивительно, ведь ничего особенно интересного в Мейвене не происходит…

— Ничего, за исключением назначения нового губернатора, да еще и дракона, и мятежа.

Он подошел ближе и перебил так неожиданно, что я не успела опомниться.

Зато Рейвен хорошо знал, что делал, — мягко взяв за подбородок, он лишил меня возможности отвернуться. Как будто пытался что-то прочитать во взгляде.

— О чем именно тебя спросили?

Он интересовался лишь для того, чтобы понимать, но я все равно почувствовала, что мучительно краснею.

Не могла же я в самом деле повторить ему⁈..

— Понятно, — кивнув, граф отпустил меня и вернулся к столу, а я с облегчением уставилась в вечернее небо снова.

Дыхание сбивалось, а мир сжался до размеров булавочной головки.

Теперь было стыдно в первую очередь за себя.

— Простите меня. Я не должна была посвящать вас в это.

— Ну почему же? Как раз наоборот, мне полезно знать, что говорят в Мейвене о новом губернаторе, — Рейвен снова подошел ко мне и протянул бокал с вином.

Это походило одновременно на попытку подбодрить и предложение мира, но я все равно не смогла заставить себя улыбнуться, только кивнула в ответ:

— Поверьте, многое. Вы вызываете большой интерес.

— Именно это я и предположил. Поэтому и счел уместным дать прием в честь своего назначения. Людям полезно посмотреть на меня, а мне — познакомиться с ними. Надеюсь, вы не откажетесь составить мне компанию.

Я вскинула взгляд, враз забыв и о поднесенном вине, и о своих невзгодах.

— Вы хотите, чтобы я сопровождала вас?

То хрупкое даже не доверие, а спокойствие, что я испытала рядом с ним утром, рассыпалось на части, а в зелёных глазах дракона вдруг зажглось искреннее веселье.

— Ваше нежелание появляться в моём обществе точно будет истолковано превратно.

Как будто мало было невидимой ледяной руки, мешавшей дышать, в горле встал огромный ком.

— В самом деле? Мне кажется, всё в любом случае будет понято правильно.

Рейвен улыбнулся по обыкновению скупо, качнул своим бокалом в мою сторону и сделал небольшой глоток.

— А собственно, что? Вы живете в моём доме, так это не преступление. Особенно с учётом того, что это не мой дом, а дом, в котором располагается губернатор. Люди обвиняют вас в порочности, так почему бы вам не выставить их глупцами, открыто заявив о том, что вы находитесь под моим покровительством? Молодая женщина, у которой нет ни мужа, ни брата, вынуждена решать имущественные вопросы сама. Кто, если не губернатор, должен проявить заботу о ней. Такая версия не приходила вам в голову?

Он говорил спокойно, как будто смаковал каждое слово и каждую тень, прошедшую по моему лицу.

И то, что он говорил, было… Логично. Насквозь фальшиво, восхитительно лицемерно. И абсолютно неоспоримо.

— Признаться, нет.

Я опустила глаза снова, попробовала вино.

Оно было приятно сладким, согревающим.

— И все-таки я поражаюсь вашей неискушенностью. Как вам удалось устроиться в столице и не нажить себе проблем?

Теперь пришла его очередь мерить комнату шагами, а я заставила себя сделать глубокий вдох.

— Я стараюсь заниматься только своим делом.

— Но иногда это приводит к весьма неожиданным последствиям, не так ли?

Тон Рейвена снова сделался насмешливым, и я обернулась к нему, а он отпил ещё вина и поставил свой бокал на стол.

Мы очевидно ещё не закончили этот разговор.

Более того, граф ждал от меня продолжения, и я в очередной раз предпочла трусливо смотреть в окно, а не ему в лицо.

— Я знаю, как глупо это прозвучит, но я всё равно не ожидала такой… грязи. В ваших словах есть рациональное зерно, пока что ничего предосудительного не происходит. По крайней мере, этому нет свидетелей, — при воспоминании о том, что он делал со мной накануне, щеки предательски вспыхнули, но я заставила себя продолжить. — Более того, будь вы лет на тридцать старше или хотя бы женаты, те же самые люди стали бы восторгаться вашим великодушием по отношению к одинокой девице. Но я никак не ожидала, что они станут… завидовать мне.

Я выдохнула это едва слышно, как будто пробовала собственные слова на вкус.

Зависть…

За остаток дня мне на ум не пришло ничего подобного, но сейчас, когда предположение сорвалось с губ само собой, я нашла его пугающе правдоподобным.

Отбросив все обстоятельства и собственные чувства, я готова была признать, что Чёрный дракон, граф Вернон Рейвен и новый губернатор нашей провинции по-настоящему хорош собой.

В противовес моей теории, он был молод, красив и абсолютно свободен, и то, что я приняла за огонь чистого любопытства в глазах Жозефины на самом деле было злой завистью.

Доведись ей очутиться наедине с этим мужчиной, она бы своего не упустила.

Рейвен, меж тем, молчал, и я решилась продолжить, не зная, говорю ли с ним или просто размышляю вслух:

— Ещё более омерзительным мне кажется, что они ждут от меня подробностей. Ждут, что я стану обсуждать вас с ними.

— Таким образом вы могли бы вызвать в них сочувствие.

Он начал медленно приближаться ко мне, и я тряхнула головой, не позволяя себя сбить и отчаянно боясь струсить.

— Если только вы знаете, зачем оно мне нужно. Вы с лёгкостью могли жестоко надругаться надо мной, а после посмеяться над моими слезами…

— Но теперь вы уверились, что я этого не сделаю?

Я осеклась, потому что этот заданный негромко и с тщательно сдерживаемой насмешкой вопрос застал меня врасплох.

И правда, что заставляло меня теперь считать иначе? Пара поцелуев и спокойный тон?

Ответить требовалось честно, и я сделала ещё один глоток вина, давая себе время на обдумывание этого ответа.

— Теперь я думаю, что это в любом случае будет не так страшно, как я представляла себе позавчера.

Как ни странно, Рейвен не засмеялся.

Хуже того, он подошёл ещё ближе, и чтобы скрыть дрожь, внезапно возникшую в руках, я поставила бокал прямо на подоконник.

— Что бы вы ни планировали, до сих пор вы были ко мне снисходительны. Я не могу просить, чтобы так было и впредь, но топить вас в чужой грязи, а заодно и вываливаться в ней самой, считаю недостойным.

Стоило только договорить, и силы меня оставили. Я даже испугалась, что вот-вот закружится голова или колени постыдно подогнутся от чудовищного напряжения, но Рейвен подхватил меня раньше.

Крепко обняв за талию, он привлёк меня ближе, погладил раскрытой ладонью по спине и поцеловал смело, глубоко, непристойно.

Невнятно охнув, я сжала его плечи и запрокинула голову, чтобы ему было удобнее, стиснула пальцами ткань его сюртука.

И только после опомнилась.

На этот раз он целовал, не требуя ответа, навязывал мне происходящее, но я бы чудовищно солгала, если бы хотя бы подумала, что это неприятно.

У губ Рейвена был привкус вина и чего-то ещё неуловимо приятного. Он больше не гладил меня, но держал так крепко, словно это было самым естественным для нас времяпрепровождением. Как будто мы вовсе были наедине, а не в столовой, где по случайности нас могла увидеть та же Гризелла.

Когда дышать стало нечем, Рейвен сам разорвал поцелуй, но не отстранился и не выпустил меня из объятий.

— Я думала, на сегодня наши занятия закончены.

— Считайте, что от теории мы перешли к практике.

Теперь, когда его глаза оказались так близко, мне померещились золотистые прожилки в густой зелени.

— Вы правы в одном, леди Стефания: ваше положение можно назвать по-настоящему бедственным. Я действительно могу обойтись с вами как угодно, и у вас нет ни способа помешать мне, ни возможности заставить меня ответить за это после.

Он говорил спокойно и вкрадчиво, и от самого звука его севшего голоса меня пробрала дрожь.

Рейвен по-прежнему прижимал меня к себе, и, конечно же, почувствовал, но не стал смеяться.

— Ты упала, а людям свойственно топтать тех, кто лежит. Поэтому лучшее, что ты можешь сделать теперь, — стать той, кто затмит всех на этом приёме. Считай, что это моё к тебе требование. Он состоится через три дня, и я хочу, чтобы ты подготовилась как следует. Пустила в ход всё своё актёрское мастерство. Но если кто-то пытается извлечь какую бы то ни было выгоду из твоей беды, найди способ навязать им свои правила.