Глава 2.

Ася Замкина

После обеда с Лизкой я вхожу в аудиторию по высшей математике с лёгким трепетом в груди… Не из‑за страха перед предметом – я неплохо справляюсь, пусть и не без усилий. Дело в преподавателе… Лебедев известен своим едким нравом и особой «любовью» к студентам, которые, по его мнению, отвлекаются на «побочные активности».

Сегодня он особенно колюч. И выбрал жертвой меня.

– Замкина, – бросает он, едва я успеваю сесть на своё место. – Опять опоздали. Неудивительно. Танцы, репетиции, конкурсы… Всё это, конечно, очень важно. Но математика – не балет. Здесь нужны голова и дисциплина.

По аудитории прокатывается сдержанный смешок. Хоть я танцую и не балет, он бы удивился какая голова и дисциплина нужны для балета… Я сжимаю ручку чуть сильнее, но отвечаю спокойно:

– Я не опоздала, Алексей Владимирович. Пара ещё не началась.

Он фыркает, листает журнал.

– Будь моя воля, я бы вам и тройки не поставил. Вас спасают только ваши танцульки.

Внутри вспыхивает раздражение, но я глотаю его. Спорить бессмысленно. Лебедев всегда найдёт, к чему прицепиться. И я могу сделать хуже…

Открываю тетрадь, начинаю записывать условие задачи, но мысли всё время возвращаются к конкурсу… У меня репетиция после пар… И я очень волнуюсь за ту самую связку, которая даётся мне теперь с трудом после прошлого падения…

Вдруг дверь аудитории открывается. В проёме зависает наш ректор, Александр Иванович. Высокий, подтянутый, с доброжелательной улыбкой, которая, кажется, никогда не сходит с его лица.

– Добрый день, коллеги… – его голос звучит бодро, и все в аудитории невольно выпрямляются. – Прошу прощения за вторжение. Мне нужно на пару минут отвлечь Замкину…

Лебедев недовольно хмурится, но возражать не решается.

– Конечно, Александр Иванович.

Я встаю, чувствуя на себе взгляды одногруппников. Ректор жестом приглашает меня выйти в коридор.

– Ася, – говорит он, как только мы оказываемся наедине. – Я только что разговаривал с организаторами пражского конкурса. Они в восторге от направленного Вами видео… Говорят, есть все шансы… А ещё… Я хочу передать через Вас лично спасибо Николаю Юрьевичу…

Речь о моём отчиме, кстати…

Я улыбаюсь, но внутри всё сжимается. Знаю, куда он ведёт…

– Спасибо, Александр Иванович. Мы очень стараемся.

– И это видно… – он достаёт из кармана пиджака лист бумаги. – Я тут глянул Вашу ведомость. Оценки в целом неплохие, но… математика подкачала. Лебедев говорит, что вы могли бы показывать лучший результат.

Я молчу. Что тут скажешь? Я не сомневалась в нём… Хоть как-то, но намекнет на мои провалы…

– Но я не для того Вас позвал, чтобы ругать, – продолжает ректор, и в его голосе появляется просительная интонация. – У меня к вам просьба. Есть один студент… Сын моего школьного приятеля... Учится на втором курсе, физмат. Парень способный, но ленивый. Оценки плавают, а отец волнуется. Я бы не стал просить, но… Вы же у нас и умница, и активистка. Может, поможете ему подтянуться? Хотя бы до конца семестра? И сами большее внимание уделите предмету…

Я хочу сказать «нет». Хочу напомнить, что у меня и так график расписан по минутам: учёба, репетиции, выступления. А ещё я сама по математике плохо соображаю, если честно… Но ректор смотрит так тепло, так убедительно, что язык не поворачивается отказать.

– Я… попробую, – выдавливаю я.

– Вот и отлично! – он радостно подбадривает меня. – Я знал, что Вы не откажете. Он подойдёт сегодня вечером, в той же аудитории, где вы обычно занимаетесь дополнительно... Скажем, в семь?

Я киваю, хотя внутри всё кричит: «У меня тренировка в семь!»…

– Спасибо, Ася. Вы – молодец.

Он уходит, а я возвращаюсь в аудиторию под любопытные взгляды одногруппников. Лебедев, заметив моё лицо, усмехается.

– Ну что, Замкина, опять награды получаете?

Я не отвечаю на его язвительность. Просто сажусь на место и смотрю в тетрадь, но буквы расплываются перед глазами…

Как же меня всё бесит… Я должна научиться отстаивать собственные границы. У меня ощущение, что люди думают, будто я робот и мне это всё просто так даётся…

Ну а в семь вечера, когда я уже отложила все свои дела, аудитория пуста. Я сижу в первом ряду, разложив перед собой конспекты по вышке… На часах – 19:15. Мой драгоценный «ученик» так и не появился.

Я вздыхаю, закрываю тетрадь. Конечно, он не придёт. Зачем ему тратить вечер на зубрёжку, если можно просто забить? А я тут сижу, как дура, теряя время, которое могла бы провести на репетиции.

Встаю, выключаю свет. В коридоре тихо, только где‑то вдали слышны голоса – наверное, студенты доделывают лабораторные. Я иду к выходу, но на полпути останавливаюсь.

Из актового зала доносится музыка. Наша группа, видимо, уже начала тренировку без меня. Я смотрю на часы: 19:20. Опоздала, конечно... Опять.

Бегу по коридору, сердце стучит в такт шагам. Когда врываюсь в зал, все уже в строю. Лиза оборачивается, видит меня и качает головой.

– Где ты была, а? – шепчет она сердито.

– Меня… загрузили, – отвечаю я, переодеваясь на ходу. – Ректор попросил помочь одному студенту. Но он не пришёл…

Лиза хмурится.

– Ты опять на себя всё взваливаешь. Ты не обязана спасать весь мир! Пусть ректор со своим студентом идут в очко!

– Лиза!

Она ржёт, а я шикаю на неё.

– Не надо так громко, ты что… А если кто услышит!?

Я знаю, что она права. Но как объяснить, что иногда просто… не можешь сказать «нет»? И что ректор будто специально намекает на прекраснее отношения с моим отчимом… Ощущение, что на меня давят со всех сторон… Вдруг он скажет ему, что на самом деле мои оценки не так уж и хороши, и танцами лучше пренебречь… Они и так поддерживают наше направление…

Музыка начинает звучать громче. Каждый встаёт на свою позицию, и я отбрасываю всё остальное в сторону… В жопу…

Я танцую. Танцую, как в последний раз…

И пусть весь мир подождёт…