Глава 23.
Ася Замкина
Я даже ехать с ним в одной машине боюсь на самом деле… Не знаю почему, ведь уже ездила. И мы целовались… Просто он так на меня смотрит. Этот взгляд способен обнажать до костей…
Мы входим в номер… Просторный, с панорамными окнами и кроватью, которая кажется целой жилплощадью. Воздух пахнет свежестью и чем‑то дорогим, незнакомым. Я оглядываюсь, пытаясь собраться с мыслями.
Нужно как-то начать этот разговор…
Но Кирилл не даёт мне возможности…
Едва дверь захлопывается, он прижимает меня к стене. Его руки, такие горячие, настойчивые, вновь скользят по моим бёдрам и забираются под юбку. Я чувствую его дыхание на своей шее, его губы – на ключицах. Он так торопит меня, что я не успеваю думать… Госссподи, этот парень просто как таран. Неудивительно, что у него такая репутация…
– Кирилл, – выдыхаю, пытаясь оттолкнуть. – Ты обещал! Сначала разговор!
Он смеётся… Низко, хрипловато. Отступает на шаг, поправляет штаны, будто что-то там ему очень мешает… Хотя я даже вижу что. Проклятие… Вынужденно сглатываю…
– Разговор, так разговор, – кивает, проходя вглубь номера. – Но правила мои. Учти…
Я замираю.
– Какие ещё правила?
Он оборачивается и медленно, оценивающе смотрит на меня. В его глазах огонь, жадный, ненасытный. Он будто уже видит меня обнажённой, будто мысленно снимает с меня одежду раньше, чем я успею осознать.
– Один факт – одна вещь. Ты снимаешь что‑то, я рассказываю. Дойдёт до конца – игра продолжается…
Внутри всё сжимается. Это безумие. Но я чувствую, как любопытство, страх и что‑то ещё… горячее, запретное… переплетаются в один клубок.
– Ты серьёзно? – шепчу в растерянности. Я такого, наверное, просто не ожидала…
– Абсолютно, – он садится в кресло, скрещивает ноги. – Или ты снова испугалась, хорошая девочка?
– Нет, не испугалась, – фыркаю на него, и она усмехается.
– Тогда… Начинай.
Я медленно снимаю куртку. Ткань скользит по рукам, падает на пол. Ощущаю, как его взгляд скользит по мне… От плеч к талии, задерживается на бёдрах. Он не торопит, но в глазах нетерпение, почти голод. Признаюсь, от этого у меня начинает ныть живот. Морозов просто профессионально возбуждает женский пол. Я не понимаю, как это работает…
– Твой первый факт, – спрашиваю твёрдо, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
Кирилл ухмыляется.
– Что у тебя с родителями… Мама, отец…
Он меняется в лице и щурится, будто пытается отыскать в моём взгляде нестыковки.
– Моя мать умерла, когда мне было шестнадцать…
Слова ударяют меня, как пощёчина. Я жду продолжения, но он молчит. Приходится самой…
– Что случилось? – спрашиваю, чувствуя, как в груди становится тесно.
Он смотрит в окно, будто видит там что‑то далёкое, болезненное.
– Отец. Он был пьян... Чё-то зависал… У какой‑то тёлки, – болезненно сглатывает он. – Мать ехала к нему – хотела забрать, привести в чувства... Ревновала сильно, а он… Таскался в общем… Ну и… Там дождь, дорога скользкая… Её занесло. Машина влетела в кювет.
Его голос ровный, но он держит внутри все свои эмоции. Я вижу, как сжимаются кулаки, как желваки ходят на скулах. И глаза его тоже вижу… Морозову больно. И это делает его человеком в моих глазах… Хотя бы сейчас.
– Я ненавижу его, – добавляет тихо. – И делаю всё, чтобы он чувствовал это…
Я молчу. Не знаю, что сказать. Внутри меня теперь смесь жалости, страха и странного, острого сочувствия.
– Твоя очередь, – говорит он, глядя на меня.
Я делаю глубокий вдох. Медленно снимаю свитер. Остаюсь в блузке и юбке. Чувствую, как кожа покрывается мурашками… Не от холода, а от его взгляда. Он скользит по мне, обжигает.
– Ладно… А чем ты всё-таки занимаешься? – спрашиваю с волнением. – Ты передавал тому парню какой-то свёрток…
Он усмехается.
– Я сборщик…
– Сборщик и… Сборщик чего?
– Мебели, блядь, Ася… – ржёт он, проводя по лицу ладонью. – Я сборщик долгов по ставкам. Ну и… Раздаю выигрыши… Как-то так. Давай снимай…
– Нет, погоди… Что за ставки… На что?
– Да блядь… На бои без правил, детка… Такие дела…
– З… Зачем… Тебе это? Это ведь опасно… Разве нет?
– Нравится. Нравится чувствовать власть. Нравится видеть, как люди ломаются. Нравится, что отец бесится, когда узнаёт. Это моя игра. И я в ней выигрываю.
Я вроде бы и понимаю. И не понимаю одновременно.
– Снова твоя очередь, – напоминает он, указывая на меня… – Ответил сразу на два, но так уж и быть, второй ответ был в подарок…
– Ну, спасибо…
– Всегда пожалуйста… – язвит он в ответ.
Я медлю. Пальцы дрожат, когда я начинаю расстёгивать пуговицы блузки. Одна за другой. Я чувствую, как его глаза следят за моими руками, как он ловит каждое движение.
Наконец, снимаю блузку. Остаюсь в юбке и трусиках. Воздух касается кожи – прохладный, но от этого только острее ощущается жар его взгляда.
– А что… Что ты хочешь от меня? – выдыхаю. – Что я даю тебе?
Он встаёт, медленно подходит. Его тёмные глаза с расширенными зрачками не отрываются от моего лица. Потом опускаются ниже – к груди, к животу…
– Ты даёшь мне алиби, малыш… На случай проблем… – улыбается он, касаясь моего лица кончиками пальцев. Нежно, почти невесомо… Но от этого только мучительнее… – А ещё я хочу, чтобы ты перестала врать себе. Хочешь этого? Хочешь меня?...
Я молчу. Потому что ответ – да. И это пугает больше всего.
– Последний шаг, – шепчет он, глядя мне в глаза.
Я закрываю глаза. Медленно, будто растягивая каждую секунду, снимаю юбку. Она падает к ногам. Остаюсь перед ним в одних только трусиках. Чувствую, как его дыхание становится чаще, как он сжимает кулаки, чтобы не наброситься на меня…
– Теперь ты знаешь всё, – говорит тихо. – И я знаю, что ты хочешь этого…
Я открываю глаза. В его взгляде не остаётся ни насмешек, ни игры, в которую мы начали играть... Только желание. Безумное. Дикое… Неконтролируемое…
И я сдаюсь.
Потому что больше нет сил сопротивляться. Потому что между нами такая химия, о которой я раньше даже не слышала. Меня к нему тянет, словно каким-то магнитным полем… Тело искрится и само ведёт меня к нему…
– Ответишь мне ещё на один вопрос…
– Давай…
– Ты не считаешь меня легкодоступной?
Вижу, что он изгибает бровь и насмехается надо мной.
Сам обхватывает мои трусики с обеих сторон, падает передо мной на колени и тащит их вниз, пока я смотрю на него и забываю, как дышать…