Глава 33.
Кирилл Морозов
У меня по ней башню конкретно сносит. Я не в состоянии здраво оценить каким образом и почему… А ещё не в состоянии оторваться. Поэтому, если сейчас скажет мне нет – изнасилую, нахрен… Не могу уже… Держу презик, как последний аргумент, её глаза при этом так и кричат мне о том, что она ждёт меня… О том, что кричат её припухшие алые губки снизу я вообще не берусь говорить. И так всё понятно. Физиология – дело простое.
– Кир, если да, то кроме меня ни с кем… – сжимает кожу на моей шее и ёрзает передо мной голой задницей по столешнице в нетерпении. – Слышишь меня? Обещай, что ни с кем больше…
Смотрю в её глаза и тону там, нахрен. Без права вылезти и спастись… Я ведь не подписывался на это всё. Только рот уже говорит за меня.
– Обещаю, я тебе обещаю, что только с тобой…
Удивительная штука – похоть. Мало того, что готов со всем согласиться, так ещё и боли не ощущаешь. В тот момент, когда тело настроено на секс, оно будто стремится поскорее оставить за собой что-то несмотря на то, что сам организм на грани выживания, борется и сопротивляется в данную секунду.
– Сюда, малыш, – резко дёргаю к себе, пока вторая рука уже раскатывает защиту по стволу. А потом веду им по её единожды тронутым лепесткам и рывком вхожу, заставив всхлипнуть и обхватить меня за плечи. Как в ней узко я уже говорил… Но то, как он при этом стонет и течёт, это конечно совсем другой разговор. Мне не просто хорошо, мне божественно…
Сжимаю её тёмные волосы… Нюхаю тонкую нежную шею… Скольжу языком по старым отметинам, трахая на кухне с разведенными ногами. Не знаю, что я чувствую… Не знаю почему именно к ней. Но факт, конечно, на лицо. Ревность, желание обладать, притяжение. Практически неземное. Необъяснимое. И совершенно неадекватное…
– Ты тоже ни с кем… Ни с кем, поняла? – обхватывая волосы, тяну голову назад и въедаюсь зубами в кожу. Вновь и вновь. – Скажи, что ни с кем…
– Ни с кем. Только с тобой…
– Хорошо…
Уткнувшись носом в ключицу, продолжаю захватывать территорию. И мне нужно больше, чем даёт. Конечно, мне нужно больше.
– Раком хочу, – срываю её со стола и мгновенно разворачиваю, нагнув перед собой и заставив отклячить задницу… Стонать и визжать она начинает громче. Когда я вхожу в такой позе, когда сильнее её заполняю, тяжело дышит и хватается за края столешницы.
– Кир, помедленнее…
Помедленнее я уже не могу просто… Сердце задаёт бешенный темп. И хочется выдрать её… Хочется в задницу… Сплёвывая себе на руку, правым пальцем большой руки касаюсь её тугого колечка сверху, и она тут же натягивается как струна, ощущая давление с моей стороны.
– Стой так… Стой, блядь…
– Кирилл! А-а-ах…
Протолкнув на одну фалангу в задницу, продолжаю ебать её и чувствую, как она дрожит… Как перебирает передо мной стройные ноги… Какой дичайше мокрой она становится. И как мышцы её кисы начинают неистово сокращаться, заставляя меня самого кончить, хотя я не хотел так скоро, нахрен. Но проконтролировать и осилить такую дойку, вряд ли бы смог вообще… Высвобождаю её попу, и дырочка тут же истерично стягивается, сокращаясь даже визуально, заставляя меня хотеть продолжения. Пиздец я хочу туда кончить…
Стягиваю презик, выбрасываю в урну, Аська так и стоит, припечатанная к столу… И многозначительно молчит.
– Продолжения хочешь? Дай мне секунду… – провожу ладонью по гладкой коже, и она тут же дёргается.
– Ни за что! Извращенец, блин! – надевает на себя свои вещи, заставляя меня рассмеяться.
– Да ладнооо… Тебе понравилось. На бёдра свои посмотри…
– Отвали, а! – и уходит с кухню в ванную, пока я ржу… Как раз в этот момент возобновляется боль в спине… В том самом месте, куда прилетело…
Вот она… Физическая нагрузка… Смотрю в зеркало на повязку, кровит, но уже совсем не так, конечно.
Спасибо моей медсестричке…
Которая уже пятнадцать минут как закрылась в ванной и молчит, делая вид, что пропала без вести…
– Тук-тук… Ты там надолго закрылась, малышка? Ась…
Она открывает дверь и с непробиваемым лицом пытается пройти мимо, но я хватаю за руку.
– Чё не так? Говори давай…
– Всё не так… У нас с тобой всё не так, Кирилл! Неужели ты не видишь?!
– Началось, блядь… Кароче, я пошёл отсюда…
– Ну и вали, блин! Козлина, нахрен. Только за еблей и приходишь! Ничего от меня не надо больше!
Как же она меня бесит сейчас…
– А тебе от меня? Тебе надо что-то кроме бабла?! – спрашиваю, сжимая запястье сильнее. Она сглатывает, а я злюсь. Я так на неё злюсь. Я не хочу этого говорить… Но, блядь, она будто нарочно меня выводит. – Смотри на меня. – поднимает вверх её взгляд. – Я тебе пообещал, ты – мне. И только попробуй после этого стоять и сюсюкаться со своим выродком. Я его на забор повешу перед главным корпусом, поняла меня?!
– Уходи, Кирилл… Я уже реально начинаю тебя ненавидеть…
– Когда люди ненавидят, Ася… Они не плачут, глядя на объект своей ненависти, – стираю с её кожи выступившие слёзы. – Ты очень красивая… Особенно утром.
Она опускает глаза и шумно выдыхает с горечью.
– Я уйду сейчас, хорошо, – целую её в макушку и отпускаю, отвернувшись, но она идёт за мной…
– Кир… Кирилл…
– Что…?
– Ты правда не поедешь со мной на конкурс? – спрашивает, пока я подбираю шмотки с пола… Молчу… Хер знает, что сказать. Куда я, блядь, поеду… Я вообще не знаю, выживу ли в этой всей системе. Но парадокс в том, что мне и не хотелось жить раньше. Хотелось за матерью поскорее… А тут. Тут, блядь, такое чудо…
И смотрит она на меня так, словно реально дохуя ко мне чувствует. Но что я могу?! Что?! Кто я и кто она. У нас априори нет шанса, блин. Я всё испорчу.
– Посиди… У тебя кровит всё равно. Обработаю хоть, новой залеплю… – падаю на диван и жду её, потирая свою сонную морду… Так бы и спал тут, если честно… Рядом с ней, забив на всё остальное…
Ася возвращается, садится позади и начинает обрабатывать перекисью.
– Уже получше… Затягиваться начала…
– Хорошо. Нож небольшой был…
– Кир, а если это снова повторится…
– Значит, умру… – спокойно отвечаю и пожимаю плечами, а она пыхтит позади.
– Ты не можешь говорить мне такие вещи, как ни в чём не бывало…
– По правде говоря, могу… Потому что я сволочь и моральный урод. Вот и всё… Какие мне танцы, малыш… У нас ничего не получится… – бормочу себе под нос, и она резко обливает мою рану спиртом, заставив заорать.
– А! Сука!!! Нарочно, что ли?!
– А ты думал мне одной должно быть больно, Морозов?! – выпаливает, а потом заклеивает мне всё по-новой. – Готово…
– Спасибо, – начинаю одеваться, а она встаёт передо мной и смотрит своими огромными котлованами. – Что? Ася…
– Будешь завтракать, если я приготовлю? – спрашивает дрожащим голосом, и у меня в горле назревает огромный ком. Я никогда ни с одной не задерживался… Не завтракал, не ужинал. Потому что у меня болит внутри из-за женского тепла. От неё всё ещё сильнее болит. Потому что я понимаю, что я испорчу ей жизнь. Уже начал портить. Она из дома съехала. Наверняка с родными поругалась… Потому что знаю, что не подхожу, но от этого не менее тянет… К ней одной. Пусть эта наша связь и больная. Неправильная…
Я встаю следом за ней. Подхожу вплотную… Смотрю глаза в глаза. Кладу ладонь на её щёку, и она тут же ластится, прикрыв глаза, словно чувствует, что я делюсь с ней чем-то особенным… И это правда.
– Если хочешь, то буду… Ась… Я не хочу ломать тебя… И испортить не хочу…
– Раньше надо было думать, Морозов… Ты уже меня испортил…