Глава 12

С ужина мы возвращались всей группой — и с Митчеллом на поводке. На все вопросы по этому поводу отвечали, что бедняга проспорил и теперь отбывает соответствующее наказание, а предмет спора, дескать, настолько личный, что мы из жалости к будущей личной жизни Мика не будем раскрывать подробностей. Всю дорогу, вместо того чтобы обсуждать прошедшее испытание, наши сокурсники выдвигали предположения о том, в чём же он проспорил, а сам Митчелл, находясь под действием хорошо сложенного успокаивающего заклятья почти ни на что не реагировал и только загадочно улыбался очередной шутке в свой адрес, завоевав тем самым почти что любовь двух наших девчонок из клана Лоран.

— И долго он будет отбывать у вас наказание? — мурлыкнула Алекс, когда мы подошли к домам и начали расходиться.

— До утра, — улыбнулась я. — Могу передать вам его лично в руки.

— Вместе с ошейничком? — у драконицы загорелись глаза.

— Ошейничек вернётся обратно Элу. Негоже рабу на волю без ошейника выходить.

Та прыснула.

— Знаешь, ты мне казалась сначала такой нудной задавакой, но… я ошибалась. Ты на самом деле весёлая. И Эл с Ноем поняли это намного быстрее остальных. Уверена, им уже многие завидуют.

Подмигнув, она пошла к себе, но через пару шагов обернулась:

— Скажите Мику, что утром мы ждём его у себя. Приготовим блинчики!

Ого. Блинчики! И это драконы, которые сами готовят только в школе, когда проходят курс самостоятельной жизни, или по особым случаям. Обычно — чтобы проявить особое уважение к гостю. Или… особые чувства.

Перед моим внутренним взором предстали оголённые ягодицы Эйлара, когда он готовил завтрак на мини-печи прямо в моей комнате — и кровь прилила к щекам. Я думала, что он это делает только из чувства долга перед проспоренной ставкой, но на самом деле ничто не мешало ему отказаться, если бы ему показалось, что моё поведение переходит границы.

Помотав головой в попытке стряхнуть смущение и похлопав себя по щекам, я пошла наверх. В гостиной второго этажа уже собрались все участники представления: Митчелл, Алек и близнецы, которые прожигали взглядом моего давнего знакомого и явно не ждали от него ничего хорошего.

— Почему он тут? — сухо спросил Ной, скрестив руки на груди. Эл сидел рядом на самом краю низкого кресла, широко расставив ноги и мрачно глядя на Алека исподлобья.

— Алек сегодня тоже не пойдёт в клуб, и раз уж мы тут собрались, то поможем и ему тоже, — как ни в чём не бывало ответила я.

— И когда ты хотела нам об этом сказать? — взгляд ореховых глаз переместился на меня.

— Видимо, примерно сейчас, — я пожала плечами. — Да ладно вам, спасём ещё одну заблудшую душу!

— Так, а теперь мне интересно, о чём речь, — Алек стоял, опершись локтем о полку камина, который в это время как раз топил Митчелл. И вовремя: к вечеру здорово похолодало.

— Тебе в самом деле неясно? — спросил он с интонацией познавшего Истину отшельника. — Клуб пожирает наши души.

— Ну, не будем так уж громко выражаться, — вмешалась я. — Есть определённые причины полагать, что Клуб использует определённым образом своих участников…

— Ты опять об этом? — перебил меня Алек. Сократив между нами расстояние, он посмотрел мне прямо в глаза, а потом кивнул на стоящего рядом Ноя: — Это они тебе голову заморочили? Чушь, в которую верят драконы только потому, что самим им вход в Клуб закрыт. А ты ведёшься. Хватит бегать за ними и скакать на задних лапках по первому свисту.

— Кто сказал, что я скачу перед ними на задних лапках? — холодно поинтересовалась я.

— Да они же манипулируют тобой. Используют тебя, твои знания и навыки. Стелла! Ты достойна большего, чем быть просто придатком двух чешуйчатых извращенцев, их… коммутатором.

— Ты сам-то хоть понимаешь, что говоришь? — мой голос стал тихим.

— В отличие от некоторых, прекрасно понимаю.

— Что ж, — я отступила в сторону, жестом указывая на лестницу, ведущую на первый этаж. — Если так хочешь, можешь идти в ваш Клуб. Делай, что хочешь. Но тогда сделка наша расторгнута.

Он несколько мгновений хмуро смотрел на меня, а потом развернулся и плюхнулся в стоявшее у камина кресло.

Эл медленно похлопал в ладоши.

— Браво. Спасибо за места в первом ряду, давно не бывал в театре. И в чём замысел?

Теперь и я опустилась в кресло. Опершись локтем о подлокотник, устало потёрла лоб.

— Не знаю. Давайте хоть в настольные игры поиграем. Это лучше, чем весь вечер пытаться убить друг друга взглядами.

— Только сначала меня свяжите, — попросил Мик. Он последний раз дунул на давно уже разгоревшиеся поленья, а потом аккуратно сгрёб их в кучку.

— Играть, значит? — вздохнул Ной.

Алек тоже вздохнул — но раздражённо. И резко, даже как-то неожиданно, пошёл на выход.

— Сдаёшься? — крикнула я ему вслед.

— Да щас! — бросил он через плечо. — Принесу кое-что.

Я прикрыла глаза и утомлённо покачала головой.

— Так вы меня свяжете? — это Мик.

— Да свяжем-свяжем, погоди. Или ноги уже чешутся в Клуб сбежать?

— Время позднее, — он обеспокоенно выглянул в окно, где сумерки уже заметно сгустились. — Когда придёт Мастер, меня уже ничто не сможет удержать. Уж я-то знаю.

— Ты говорил, что даже выезжал из города, но всё равно успевал вернуться. Как?

— В зависимости от того, насколько я далеко нахожусь, тяга может выражаться сильнее или слабее и начинаться раньше или позже, — пояснил Мик. — Пока я в академии, это ощущается, как… беспокойство.

Эл фыркнул.

— Твоё “беспокойство” я уже поправил. Ещё дня три “беспокоиться” не будешь. — Он внимательно посмотрел на Мика, а потом с усмешкой покачал головой: — Хотел сказать: “Надеюсь, у тебя нет девушки”, — но и без того вижу, что нет.

— Э-эл? — строго протянула я. — Что ты с ним сделал?

— Стояк поубавил, — с некоторым злорадством усмехнулся он. — Чтобы не переживал из-за твоего декольте и просвечивающих сосков.

Я покраснела.

— Пойду переоденусь, чтобы никого не смущать, — и решительно направилась в свою комнату.

— А мне нравится как есть, — крикнул он вдогонку.

Я успела только вытащить из-под кровати свой старенький потрёпанный чемодан и открыть его в поисках какого-нибудь закрытого платья, когда дверь моей комнаты открылась и внутрь вошёл Ной.

— Да почему здесь нет замков на дверях! — воскликнула я, в отчаянии бросая в открытый чемодан выцветшую туфлю. — Не комната, а проходной двор!

— Предполагается, что те, кто будут проживать в этом доме, сами поставят замки с уникальным узором, чтобы ни у кого не было второго ключа, и никто не смог этот замок взломать, — спокойно ответил Ной.

— Завтра же поставлю щеколду, — буркнула я и опустилась обратно на корточки перед чемоданом. Ной присел рядом и некоторое время наблюдал за тем, как я роюсь в своих вещах.

— Так и что у вас за уговор?

Я прижала к груди голубое платье и села на пол.

— Он предлагал мне встречаться. Прежде чем ты спросишь: нет, я не собираюсь отвечать ему согласием. Но подумала, что, быть может, мне удастся что-то сделать с его зависимостью, если он не пойдёт в Клуб сегодня…

— Ты слишком добра к нему.

— Да, пожалуй… Сказала, что если он сегодня не пойдёт в Клуб, то я подумаю над его предложением.

— И это обман.

— Обман.

Ной взял из моих рук платье и, расправив его, осмотрел.

— Хороший выбор. Помню это платье: ты в нём была в тот день, когда мы познакомились.

— Помнишь, во что я была одета при первой встрече? Да это любовь.

— В отеле стояли артефакты слежения. Единственное, чего мы так и не поняли — это как ты сумела покинуть его. Ни на одном артефакте тебя так и не зафиксировали. Пришлось постараться, чтобы тебя отыскать.

— Судя по вашему появлению у моего порога на второй день, не так уж это было сложно. Мне казалось, что после использования шота невидимости меня будут искать по меньшей мере пару месяцев. А за это время я бы отыскала денег, чтобы возместить… — я набрала полную грудь воздуха и добавила: — Но понадеялась, что для вас сумма в несколько золотых — слишком мелочна, чтобы из-за неё разыскивать какую-то человечку.

— Шот невидимости? — он вскинул бровь. — Да тебе бы цены не было в какой-нибудь банде воров.

Я усмехнулась:

— Это был запасной план.

Забрав своё платье, я собралась было встать, чтобы переодеться, но в ногах после всего пережитого за день уже совсем не осталось сил. От бессилия в горле встал ком.

— Ты в порядке? — Ной потянулся ко мне и, ощупав лоб, убрал за ухо прядь волос.

— Устала. Хочу просто залезть в постель, завернуться в одеяло — и лежать. И завтра лежать весь день. Закрыть шторы, чтобы не видеть ни проблеска солнечного света, только читать в свете настольной лампы, есть печенье и лежать.

Ной с задумчивым видом вздохнул, напряжённо поджал губы, словно о чём-то размышляя. Потом сел рядом, скрестив перед собой ноги, взял меня за локоть и притянул к себе, усадив словно в гнёздышко. Крепко прижал к себе — и я ощутила, как тихо, мягко и тепло потекла между нами сила. Подняла встревоженный взгляд:

— Перестань, ты и сам сегодня чуть живой.

— Ничего со мной не будет. Драконы быстро восстанавливаются.

Я знала, что он преувеличивает. Да, драконы восстанавливаются достаточно быстро, но за день ему уже столько раз пришлось опустошать себя до самого дна, что линии силы должны были повредиться. Не сильно — затянутся сами до утра, — но достаточно, чтобы доставлять мучительную призрачную боль. Боль, которой нет на физическом плане, но которая измучивает.

— Перестань, — слабо произнесла я, но ничего не могла сделать — у меня попросту не было сил. Ной покачивался взад и вперёд, убаюкивая меня, прижимая к себе, и отдавая свою жизненную силу, несмотря на то, что для него это должно быть мучительным испытанием сегодня. Слабость постепенно отступала. От облегчения по щекам покатились слёзы, хотя мне совсем не хотелось плакать. Они катились сами собой и грузно падали на плечо дракона.

— Перестань, — прошептала я. — А то придётся тащить тебя в реанимацию.

— Ты преувеличиваешь. За пару часов в себя приду.

Я схватила его за рубашку чуть ниже горловины и строго посмотрела в глаза:

— Я же вижу, в каком ты состоянии. После такого можно несколько дней восстанавливаться до полного объёма.

— Но ведь ты мне поможешь, — он улыбнулся такой хитрой и развратной улыбкой, что я не удержалась от того, чтобы отвесить ему слабый подзатыльник. Ной рассмеялся: — Что не так? Ты же у нас мастер по части перекачивания силой. А в нашем распоряжении есть самый широкий канал, которым пользоваться не только полезно, но и приятно.

— А не обнаглел ли ты, раб?

— Что ж, — покорно вздохнул он. — Раз госпожа не хочет спасать своего подопечного, придётся ему справляться своими силами.

И снова хитрый взгляд.

— К батарее привяжу, — прорычала я. Ещё он мне тут на любовниц намекать будет!

Хотя, на самом деле, он был прав. Драконы не просто так имеют повышенное либидо, оно помогает им не только размножаться, но и выживать. Как раз в подобных случаях.

В этот момент за окном послышались чьи-то голоса, хотя разобрать что-либо было сложно. Мы с Ноем обернулись к окну, словно так лучше слышно. На нашей поляне редко кто бывал, поэтому я с любопытством вылезла из объятий дракона и, с трудом поднявшись на ноги, подошла к окну.

Там, на самом углу здания, который едва виднелся из моей комнаты, стояли Алек и Линда. Над ухом раздался короткий смешок.

— Как думаешь, о чём они говорят? — прошептал он, и дыхание его коснулось моих волос.

— О рецепте тыквенного пирога, — фыркнула я.

— Думаешь, он действительно останется с тобой на ночь?

Зубы мои сжались до такой степени, что раздался неприятный скрип, и я резко задёрнула штору.

— Если не придёт — его проблемы. Зато с меня никакого спроса. Пусть живёт, как хочет.

Я подняла с пола платье и направилась к ширме, чтобы переодеться без лишних глаз, но Ной подошёл к ней с другой стороны — и глаза его оказались выше верхнего края.

— Ты серьёзно готова отказаться от своих попыток спасти несчастного?

Я сняла шёлковую майку и хлопнула ею по глазам дракона. Он на мгновение скрылся, но потом снова показался над ширмой.

— У нас есть Мик. Может, с его помощью удастся что-то сделать. Сможем доказать, что Клуб ведёт какую-то вредоносную деятельность — спасём всех.

— Думаешь, всё настолько серьёзно?

— Ты ведь сам говорил о том, что действие Клуба на его участников увеличивается с каждым годом. Мик отмечал, что на утро высосан, как будто слил всю силу.

— Что не удивительно, если он участвует там в оргиях.

— А если на одной из следующих встреч кто-то окажется выжат досуха? До дна? Линии силы порвутся и… человек в лучшем случае останется без магии, а в худшем…

— И что ты хочешь делать?

— Ной? — я вышла из-за ширмы и повернулась к нему спиной, задрав при этом волосы, чтобы он мог застегнуть платье. — У тебя ведь у самого наверняка есть мысли по этому поводу. Почему сам молчишь?

— Потому что если скажу, что думаю, Эл меня убьёт, — задумчиво ответил он, глядя в окно. Потом кивнул в ту сторону, где я пару минут назад заметила Алека с Линдой. — Тебе не интересно, о чём они говорят?

— Мне всё равно, — отмахнулась я и села перед зеркалом, чтобы хоть немного привести свой вид в порядок. Волосы были ещё влажными после душа. — Всё равно встречаться с ним я не собираюсь в любом случае. Что бы там Линда ни выдумала, пусть делают, что хотят. Хоть по клубам шарятся, хоть трахаются, хоть…

— Эй, — Ной провёл пальцами по моему подбородку, заставляя поднять на него взгляд. Он стоял рядом, такой спокойный, большой, и всё нутро просило обнять его, прижаться к нему, спрятаться от мира в объятьях этого дракона. Но вместо этого опустила взгляд и ещё раз провела расчёской по спутавшимся волосам.

— У меня, конечно, нюх не такой острый, как у чистокровных драконов, — продолжил он. — Но даже я чувствую, что тебе совсем не безразлично то, что с ним происходит. И особенно — когда рядом появляется Линда.

— Прости, я… — руки вместе с расчёской упали на колени. — Не подумай, что мне хотелось тебе соврать или что-то такое…

— Не думаю. Все мы порой врём сами себе.

Я усмехнулась.

— И правда. Ной, послушай. Последние три года я только тем и занималась, что выживала. У меня не то что времени не было на какие-то там чувства и отношения — сил не оставалось даже подумать на эту тему. Ну, какие отношения, о чём речь! И когда, наконец, жизнь начала налаживаться, всё так запуталось.

Дракон присел на корточки передо мной и взял меня за руки. Стёклышки в его ошейнике сверкнули бликами от зажжённой над зеркалом лампы.

— В любом случае. Что бы ты ни думала, что бы ты ни чувствовала, что бы ни решила, пока что мы рядом. Эл кого угодно заставит пожалеть, если с тобой что-то будет не так. Я уверен.

— Что значит “пока что”? — губы мои улыбались, хотя мне было совсем не весело.

— Это значит, что даже если ты от нас отвернёшься и станешь избегать, пока мы под крышей академии, мы будем за тобой присматривать.

— Почему? — я покачала головой. — Вы, драконы, ни к чему не привязываетесь, всегда себе на уме и в первую очередь думаете о собственной выгоде!

— Стелла, — он крепче сжал мои ладони. — Да, это так! Но только в том случае, если речь идёт о людях посторонних. Ты что, думаешь, у нас нет друзей? Родных? Мы неспособны влюбляться, привязываться, заводить семью? Само собой, когда все вокруг только и думают, как с тебя поиметь денег, связей, чего-то ещё, начинаешь больше думать о себе и о том, как бы не стать использованным всеми способами и во всех позах!

Я прыснула от такой аллегории, и Ной облегчённо улыбнулся.

— Это как маска, понимаешь? — продолжил он. — Способ выжить. Однажды, когда займёшь место на службе Золотых, ты ещё почувствуешь всё это на себе.

— Ты так в меня веришь? — слабая улыбка всё ещё блуждала на моём лице.

— Вообще никаких сомнений, ты же лбом себе дорогу пробьёшь! — Пока я смущённо пыталась придумать вежливый ответ, он, помедлив, добавил: — Твоё представление о драконах вполне понятно, не могу судить тебя за него. Но теперь ты уже совсем в другом мире. Помнишь, как вчера Зарек открыл перед тобой дверь? А Мари вчера придержала тебе место за обеденным столом. На днях Алекса спрашивала меня, где ты одеваешься. Представляешь?

Действительно, чтобы драконица обратила внимание на одежду человечки — это довольно необычное явление, ведь у людей нечасто хватало денег на то, чтобы ходить к лучшим портным вроде Гриндейла.

— Так ведь это вы меня одеваете, — пробормотала я. — Тут моей заслуги нет.

— Дело не в этом, — Ной заглянул мне в глаза. — Дело в том, что они уже приняли тебя за свою. Ещё немного — и перед тобой откроется совершенно новый мир, где люди и драконы не избегают друг друга, а принимают — со всеми достоинствами и недостатками расы. Мы не виноваты в том, что родились теми, кем родились. Но в наших силах стать такими, какими сможем себя уважать.

— Бездна, Ной! Ты со мной говоришь, как отец! Тебе сколько лет вообще? — спросила я и замерла в ожидании ответа.

Ему ведь могло быть сколько угодно. Взросление драконов определяется не по тому, сколько они прожили в этом мире, а по тому, когда появилась способность к обороту, когда появился контроль над силой, когда прорезались седьмые рога на шее, которые говорили о завершении полового созревания — и у всех на это уходило разное количество лет. Мы проходили это всё на курсе драконьей медицины, и для меня не был секретом, что чистокровным драконам для полного овладения силы порой требуется даже больше ста лет. А полукровки могут взрослеть с самой неожиданной скоростью, о которой можно судить заранее только если наверняка знать о том, как смешивалась кровь их предков.

— Почти двадцать восемь, — спокойно ответил Ной.

Я быстро прикинула в уме. Драконьей крови больше, чем человеческой, но не сильно. Однако… Когда моему отцу было двадцать восемь, у него была девятилетняя я. Не удивительно, что Ной мне порой его напоминает.

— Какой ты старый, — саркастично заметила я, и он тихо рассмеялся.

— Надеюсь, ты любишь мужчин постарше.

— Может, и люблю, — уклончиво ответила я и, высвободив руки, направилась к двери. — Нас уже заждались.

Когда мы были уже у самого порога, я взялась было за ручку, но не стала открывать, замерла на мгновение, а потом повернулась к дракону и несмело потянулась руками к ошейнику. Он понял это по-своему. Склонился и коснулся губами моих губ.

— Эл будет ревновать, — прошептала я вместо ответа на поцелуй.

— Знаю, — в тон мне ответил Ной.

— Нам надо поговорить об этом.

Он запустил пальцы под мои легко заплетённые волосы, чуть сжал затылок, вызвав волну мурашек, а потом поцеловал. Сильно, требовательно, словно желая поглотить меня целиком, заставив меня тут же воспылать от жажды большего. Я тихо застонала, и он прижал меня к двери, от чего язычок замка в ней стукнулся об ограничитель, издав глухой звук.

Я честно хотела его остановить. Прекратить всё это безумие хотя бы ненадолго — и разобраться, как мы вообще можем продолжать сосуществовать, не причиняя друг другу боли. Каждый раз, находясь с кем-то из них, в голову проникали мысли о том, что подумает второй.

Но не успела. Дверь резко открылась, и я, прижатая к ней, упала спиной прямо на грудь Эла. Ной тихо рассмеялся.

— Вы чего тут так долго? — спросил Эл, глядя на меня внимательно и строго.

— А ты чего не стучишься? — возмущённо ответила я, поправляя причёску. — Хорошо, что дверь не внутрь открывается, не то прилетело бы мне по носу.

— Прости, — буркнул он. — Все разбежались, я один остался с этим… чудиком.

— Ты же его успокоил? — я вышла в коридор и попыталась разглядеть гостиную, которая находилась в самом его конце.

— Да нет. Теперь он, как блаженный, пялится на огонь и ничего не говорит.

— Эл, — я коснулась его запястья. — Можешь дать нам ещё минутку?

— Давайте вы этим будете заниматься в другой день, а? — рыкнул Эйлар. — Вот встреча Клуба закончится, я спать пойду — и делайте, что хотите!

Я почувствовала, что начала краснеть. Было одновременно стыдно и досадно: Эл не сомневался даже, что оставшись с его братом наедине, я обязательно окажусь насаженной на его достоинство — это смущало и злило. Неужели ему всё равно?

— Одну минуту. Честно.

Он поджал губы и вернулся в гостиную.

— Кажется, Эл не в духе, — заметил его брат. А я молча дотянулась до ошейника и не без труда расстегнула тугую застёжку. Прежде чем я успела снять его, Ной прижал ошейник к шее.

— Что ты делаешь? — прошептал он, и над голубоватым “украшением” дёрнулся кадык.

— Хватит уже, — тихо ответила я, потянув за ошейник. Ной неохотно выпустил его из рук. — Поиграли — и достаточно.

— Это ведь всего лишь побрякушка. Зачем?

— Я хочу, чтобы вы прислушивались ко мне потому, что доверяете и цените, а не потому, что проиграли спор.

Ной тихо рассмеялся.

— Глупая.

— Сам дурак.

— Мы никогда не подчинялись потому, что проиграли спор.

— Почему же тогда?

— Потому что… потому что нам было весело. И потому, что ты нам нравишься.

— Значит, ваша тётушка была права. Я для вас всего лишь игрушка.

Ной усмехнулся, но не стал ни в чём меня переубеждать. Вместо этого он потрепал меня по волосам и пошёл в гостиную вслед за братом.https:// /profile/1972/books