Глава 20

Легкое платье для похода в театр все же нашлось в моем гардеробе. Молочного цвета в мелкий нежно розовый цветок с летящей юбкой и рукавами фонариками. Оно нравилось мне, наверное потому, что я всегда мечтала хотя бы чуть-чуть быть похожей на воздушных и элегантных леди. Хотя бы снаружи. Но стоило расплыться в улыбке, которую правильнее было бы назвать насмешливой ухмылкой, как образ рушился в одно мгновение. Я тяжело вздохнула, цокнула каблучками на туфельках, поправила светлые перчатки с кружевной оборкой, подмигнула отражению и взглянула на Радониру: — Ну прям невеста! — протянула она с улыбкой. — Тьфу на тебя, — отмахнулась я и рассмеялась. Мимо, задрав нос, прошла Оливия. Мы проводили ее взглядами и переглянулись с Радой. — Хотела и вашим, и нашим, — пошевелила бровями подруга, — а вышло, что ни там, ни сям. — В смысле? — заблудилась я в мудрости мысли подруги. — Одна осталась Ливи. Предателей никто не уважает. — Не хочу об этом думать. Ни сегодня, — отмахнулась я. — Сегодня у меня театр. — И курсант, — подмигнула Рада, -а в театре темно, никто на вас внимания не обращает, — хитро протянула подруга. Я фыркнула, махнула рукой и отправилась в холл академии. Там меня ждал Мики. В выглаженной парадной форме. Я даже на мгновение замерла. Сначала от непонимания, почему он в форме, а потом и от восторга. В парадке парень выглядел просто сногсшибательно. Белоснежная рубашка на загорелом теле выглядела ослепительно. Темно-синяя форма с эмблемой академии сидела, как влитая, аккуратные нашивки, все в нем было идеально. Мики, действительно, был будто создан для военной формы. — Отлично выглядишь, форма тебе к лицу, — искренне восхитилась я. — Стараюсь соответствовать своей прекрасной спутнице, — он прижался губами к моим пальчикам лишь на мгновение, но щёки все же потеплели от смущения. — Почему форма? — спросила я, лишь для того, чтобы заполнить неловкую паузу. — Это традиция. В местном театре есть отдельная ложа именно для студентов и служащих академии, но пускают в нее только в форме. Наших сегодня будет много. — Правда? Не думала, что курсанты тратят свои выходные на театры. Больше представлялись какие-то кабаки, таверны. — Даже они иногда надоедают. Хочется чего-то культурного и красивого. И его красноречивый взгляд прошелся по моей фигуре. Сердце подпрыгнуло к горлу, щеки обожгло сильнее. Я улыбнулась и опустила взгляд. Слишком уж явный мужской интерес плескался в глазах Мики. — Идем, — он сам уложил мою руку на свой локоть и повел к театру. Он находился совсем недалеко от академии. Уже через четверть часа я увидела это монументальное здание, которое невозможно было не заметить. Театр представал во всей своей величественной красе, окруженный аккуратными клумбами, белоснежными скульптурами и даже небольшими фонтанами. Тонкие ленты дорожек из плитки вели к широкой лестнице. Она вела к главному входу, приглашала зрителей в мир искусства, обещая незабываемые впечатления. Резные детали, тонкая лепнина и золоченые украшения придавали зданию особую изысканность, но не нарушали общей монументальности. Его фасад, величественный и торжественный, венчался изящным куполом, сверкал в лучах солнца. Грандиозная колоннада опоясывала нижний ярус, создавала ощущение прочности и вечности. Купол казался невесомым, словно сотканный из света. Его гладкая поверхность отражала небо. Много зелени, изящные фонари вдоль дорожек. Наверняка вечером, после спектакля, это место становится просто волшебным.

Огромный зал, многоярусные люстры, тяжёлые темно-синие портьеры, занавес, ковер, который складывал шаги, изогнутые ножки стульев с высокой спинкой, все такое помпезное и роскошное, что я сначала почувствовала себя неловко в своём простом платье. А потом поняла, что среди зрителей совсем немногие были одеты в нечто невообразимо прекрасное и невероятно дорогое. Те женщины, что щеголяли в вечерних платьях из дорогих тканей, женщины, которые сверкали драгоценностями: массивными колье, огромными перстнями, замысловатыми сережками… Эти женщины не задерживались в холле. Они чинно поднимались по красивой лестнице с разными перилами и исчезали за плотной портьерой вместе со своими статными спутниками. Военная ложа находилась сбоку, здесь же царила не такая чопорная атмосфера. Курсанты с щебечущими девушками держались достойно, но даже намека на легкую скуку в их лицах не было, когда высшая знать цепляла именно такую маску каждый раз, когда появлялись на публике. Мне нравилось витающее в воздухе предвкушение, толика смущения и волнения, короткие взгляды, полные флирта и горячего интереса. Именно так курсанты и их спутницы смотрели друг на друга. Я мягко и легко улыбнулась Мики, когда взглянула на него. Он подмигнул и ответил такой же улыбкой. Здесь были не только курсанты. Но и военные разных чинов, званий и возрастов. Майор с супругой, даже какой-то полковник… Мы оказались на боковом балкончике совсем рядом со сценой. В зале ярко горел свет, гости рассаживались, вели тихие разговоры, читали программки, активно обсуждая актёрский состав. Я же вертела головой, пытаясь разглядеть каждый кусочек зала, каждого гостя, каждую кисточку на шторе… Взгляд зацепился за другой край нашего балкончика. Капитан Рассаширский в парадной форме помогал устроиться роскошной молодой женщине в черном бархатном платье. Отвела взгляд и наткнулась на внимательный взгляд Мики. — Его частенько видят в компании этой девушки, — бросил Мики, — если ты на что-то надеялась… — Хватит, Мики, — довольно резко отрезала я, раздражение взметнулось в душе, грозясь испортить настроение безвозвратно, — меня уже достали эти разговоры. Правда. Почему я должна оправдываться? Хочется тебе думать обо мне и капитане, думай, — фыркнула я и махнула рукой, — что угодно и сколько угодно. Вновь взглянула на Рассаширского и его спутницу. Она мило улыбалась капитану, он отвечал мягкой улыбкой, но смотрела при этом на сцену, лишь голову чуть склонил к девушке. Она вдруг посмотрела прямо на меня. Широко улыбнулась и что-то активно стала говорить капитану на ушко. Выглядело довольно интимно. И я, почувствовав смущение и еще не отступившее раздражение отвернулась, бросив безразлично: — Надеюсь, ей понравился тот парфюм, что я помогала выбрать капитану, — насмешливо посмотрела на удивленного Мики. — Ты знала, что у него роман? — с легкой ухмылкой проговорил Мики. — Мы не в тех отношениях с капитаном, чтобы он отчитывался. Но нужно быть дурой, чтобы не понять очевидного, когда он выбирает женский парфюм в подарок. Один из самых дорогих. И ищет нечто особенное. Явно не для бабушки своей. — Прости, Лин, я дурак, — поморщился Мики. — Кажется, меня разбирает ревность. А я с ней не сталкивался. И не знаю, что делать. Я это сказал и чувствую себя еще отвратительнее. — Извинения приняты, Мики, — кивнула я, выпрямила спину, уставилась на сцену и довольно холодно проговорила: — но если ты не обуздаешь свою ревность, подозрительность и черт его знает что еще, то знай, запас прощений я исчерпала давно. Для всех. Прозвенел звоночек, оповещая всех о скором начале спектакля.

Спектакль тронул меня до глубины души. Наверное, потому что некоторые моменты отзывались в сердце и заставляли следить за происходящим на сцене, затаив дыхание. Юную девушку выдавали замуж за знатного мужчину, а ей эта новость была столь невыносима, что она решается прыгнуть со скалы, ведь в ее сердце уже поселилась любовь. Спектакль начался со сцены знакомства этой девушки с молодым путником. Пара встреч переросла в тайный роман, когда, как гром среди ясного неба, была объявлена помолвка. И как бы ни пыталась отказаться от этого брака героиня, отец был непреклонен. А когда узнал о романе, поступил и вовсе жестоко — приказал псарю выпороть дочь за блуд. И в момент, когда девушка стояла на краю обрыва, готовая попрощаться с жизнью, лишь бы не стать несчастной женой нелюбимого мужчины, прозвенел звонок, оповещающий о завершении первого акта.

— Не волнуйся так, — Мики взял меня за руку и мягко, чуть насмешливо улыбнулся, — нам обещали историю о любви, значит, спасет ее возлюбленный.

— Хочется верить, что хотя бы на сцене любовь восторжествует, — с улыбкой отозвалась я.

Вокруг поднимались зрители со своих мест, спеша занять очередь в буфет и туалетные комнаты. Мы тоже стали подниматься, и в этот момент, я бросила взгляд вперед и без сил осела на место. Холодок скользнул по спине, сердце сделало кульбит и рухнуло куда-то в желудок. Меня затошнило, бросило в пот и перед глазами все поплыло.

— Лина? — Мики тоже опустился в свое кресло и склонился ко мне, озабоченно глядя в глаза. А я не могла отвести глаз от седой макушки. — Ты в порядке? Что с тобой? Тебе плохо?

— Н-нет, — мотнула головой и повернулась к нему, желая сбежать со спектаклю сию секунду.

— Ты побледнела, — нахмурился он и посмотрел туда, откуда я не могла отвести взгляд. — Ты кого-то увидела?

— Нет, — замотала я головой, — показалось. М-м, просто душно очень, — придумывала я причину своего дурного самочувствия.

А причина была одна — Зевен Бризельский. Всего через три ряда от меня. Так близко. Опасно близко. Что он вообще забыл в этом городе? Неужели нашел? От этой мысли колючие болезненные мурашки растеклись от макушки по спине, заставив задрожать.

— Если ты хочешь, мы можем уйти, — немного поразмыслив выдал Мики с сомнением.

— Да, — кивнула я, — пожалуй, это будет лучшим решением. Что-то мне и вправду нехорошо. От переживаний, наверное. Мне бы подышать.

Я была благодарна Мики за то, что он не стал расспрашивать и допытываться о причинах моего дурного самочувствия. Он помог мне выйти из зала, а потом, просочившись через бурно обсуждающую первый акт толпу, мы вышли из театра.

Солнце клонилось к горизонту, позолотив все вокруг, у театра толпились зрители, а я торопилась убраться от театра, как можно дальше.

«Даже, если он найдет, ничего уже не сможет сделать», — мысль билась в голове, как заведенная. Руки похолодели и дрожали. И даже обжигающе горячая ладонь Мики не могла согреть мою ладонь.

— Не думал, что ты такая впечатлительная, — заметил Мики, когда театр остался далеко за нашими спинами.

Ощущение, что мою спину сверлит кто-то взглядом только-только отступило. Я, наконец, смогла нормально дышать, сердце перестало подпрыгивать, а желание оглянуться отпустило. Ледяная рука страха ослабила свой удушающий захват.

— Я знаю, чем закончится спектакль, — бросил Мики, и я удивленно посмотрела на него, — слышал, — пожал он плечами, — говорили, что путник спасет девушку, а в итоге и вовсе окажется тем самым женихом, которому сосватали Евлорию, главную героиню. Так что, она едва не лишили себя своей же любви. Просто поспешила.

— Правда? Тогда, я за нее спокойна, — наигранно весело заметила я.

— Кого ты так испугалась, Лина? — его пронзительный серьезный взгляд уперся в меня.