Глава 24

Протокол Ада.

Я надеялась, что нам никогда не придётся к нему прибегать. Стратегия протокола подразумевала пекло, лаву или огонь на поле – и сейчас мы имели все три элемента, которые делали игру почти невозможной. Внутри вулкана воздух буквально плавился, под ногами, далеко внизу, виднелась густая, подвижная лава, над которой была установлена защита на случай если кто-то упадёт. Но она не спасала от невыносимого жара. Из лавы наверх тянулись длинные неровные столбы чёрного цвета, от которых шёл дым. Наверняка они обжигали не хуже раскалённого угля. А вокруг то и дело вспыхивали облака пламени – и почти сразу же гасли, оставляя после себя лишь пар.

Одни только трибуны были защищены от жара и огня. Мы стояли в форме у самого края, наблюдая за выступлением группы поддержки команды соперников – драконов соседнего нашему мира Леви. Уже было очевидно, что за выступление они получат балл выше, чем наши девчонки, хотя и они выкладывались по полной.

– А нас всего пятеро, – сказала я, не отрывая взгляда от жерла вулкана. – И прямо здесь, прямо сейчас мы можем решить, сдаться или идти до конца.

– До конца! – проревел Даниэль, охваченный боевым духом. Остальные парни подхватили, но я оставалась спокойной и холодной. Их запал – это хорошо. Но он мешает думать.

Нас пятеро. Всего пятеро. Если травмируется хоть один, мы выбываем, как недавно выбыли ребята из Артэи.

Я не могла этого допустить.

– Протокол Ада, – я повысила голос, чтобы парни утихли. Дождавшись полной тишины, выждала несколько мгновений, прежде чем продолжила: – Протокол Ада, но без Макса.

– Плохо, – Маркус скрестил руки на груди.

– Я, Лео и Дэн – в защите.

Они кивнули. Использование металлов в таких условиях очень рискованно, потому как можно вылететь за нанесение увечий раскалённой сталью. Поэтому мне нужна была сила Лео для охлаждения ловушек, а сила Дэна – для левитации, чтобы те не попали в зону нагрева.

– Рыч, будешь сопровождать Маркуса.

– Не боись, бро, я проконтролирую, чтобы было не слишком жарко, – Саргон хлопнул по плечу своего товарища. Бьорн блеснул глазами:

– Я могу управлять терморегуляцией тела, уж игру как-нибудь выдержу.

Сделав шумный выдох, я сделала последний шаг к краю. Ещё мгновение – и раздался сигнал, призывающий нас совершить приветственный круг. Я спрыгнула и устремилась вниз в резком пике.

На этот раз мы не стали сохранять человеческий вид и обернулись драконами в полёте. Несколько мгновений падения – и я распахнула свои чёрные крылья, взмывая вверх, а за мной – все четверо парней. Набрав высоту, мы направились вокруг поля по часовой стрелке, а с противоположной стороны от нас двигались противники.

Сильнейшие. Они не только имели за спиной могущественных покровителей, которые попросту лишили нас почти половины команды, но действительно хорошо играли. Они были слаженной командой, каждый игрок которой дополнял другого. Мы учились, наблюдая за ними. Мы разрабатывали стратегии, основываясь на том, как играли левийцы.

Мы знали о них всё.

И от этого что-то дрожало в груди.

Три приветственных круга, приветственные хлопки крыльями по крыльям соперников – и мы вернулись на стартовую площадку. Шелли стояла неподалёку, с ней был отец и Макс, которые прибыли на игру самостоятельно. Она встревоженно смотрела на игровое поле, прижав руки к груди, а Макс что-то шептал её на ухо. Его лицо было напряжённым и бледным.

– Что у них происходит? – спросила я Рыча, кивая в сторону Шелли.

Он обернулся. Я почувствовала дуновение силы, с помощью которого Рыч проник в верхние слои ментального поля. Это длилось всего пару секунд. Бьорн сощурился.

– Мне не нравится твоё выражение лица, – проговорила я тихо. – Что там?

– Они чего-то боятся.

– Что? Чего?

– Ты же знаешь, что читать мысли нам запрещено, – прошипел мой истинный.

– Они боятся за нас?

– Нет… за неё.

Лучше бы не спрашивала. Я думала, может, им стало известно что-то о соперниках, а в этом деле чем больше знаешь – тем лучше вооружён. Думать о Шелли мне было некогда.

– Собрались! – крикнула я, собирая вокруг себя команду. – Сделаем их!

Встав плотным кругом, мы подняли руки в одну точку и выпустили залп пяти стихий. По первому сигналу встали на старт, по второму – забыв обо всём, я бросилась наперерез нападающему соперника.

– Я не смогу, – дрожащим голосом проговорила я, когда Робинсон закончила свою речь. – Я никогда не выходила на поле, и даже летаю не очень уверенно.

– Ты – наша единственная надежда, – повторила Робинсон, оглянувшись на ребят, которые ждали начала игры. – Ловушек на этом поле нет, потому что оно само – одна большая ловушка. Вероятность, что хотя бы один из них будет вынужден покинуть поле, слишком высока.

– Они могут стремиться выбить кого-то нарочно, – добавил Макс. Скрестив руки на груди, он прислонился к стене и буравил взглядом пол в стороне от нас. – Для них это способ победить. Просто заставить нас потерять игрока.

– Но они сами могут быть тогда дисквалифицированы, – слабо возразила я.

– Если будет доказано, что они вывели кого-то из игры нарочно, – покачала головой Робинсон. – Они не будут так рисковать. Скорее всего мы увидим жёсткую игру, в ходе которой травмы будут расцениваться лишь как нанесение ущерба по неосторожности.

– Но вы всё равно хотите, чтобы я…

– Чтобы ты была готова, Миллерс. Ты единственный доступный нам член команды, который ещё может составить замену. К тому же, они никогда не видели ни тебя на поле, ни феникса вообще. Это дезориентирует их.

– Но ведь я совсем не умею играть!

– Всё, что тебе нужно будет – это окружить себя синим пламенем и добраться до противоположного гнезда быстрее остальных. Никто не рискнёт даже приблизиться к тебе.

И всё равно мне было не по себе от одной только мысли о том, чтобы выйти на поле. Тем более в этом страшном мире. Тем более – в финале.

Мы вернулись на трибуны и остановились рядом со стартовой площадкой, наблюдая за нашими друзьями. Сердце у меня выскакивало из груди, и я прижимала к нему ладони, будто это могло хоть капельку успокоить взволнованную мышцу.

Отец, которому Макс помог попасть на игру, размахивал флажком бело-золотого цвета и свистел, приветствуя команды, которые совершали круги вокруг поля.

– Боишься? – прошептал мне на ухо Макс, и я кивнула. Как тут не бояться!

– Я не смогу, – выдавила я. Слова не слушались, голос дрожал. – Это слишком… я не готова.

– Никто никогда не бывает готов к действительно важным вещам, – проговорил он, обняв меня за плечи и склонившись надо мной. – Невозможно подготовиться ко всему. Но что возможно – это принять жизнь такой, какая она есть, и сделать её такой, какой хочешь её видеть ты.

– Я всех подведу.

– Ты не тренировалась, чтобы выходить на поле, и никто тебя не осудит, если что-то пойдёт не так. Но у тебя сильные крылья. И сильное пламя. А главное, у тебя сильный дух.

Я сделала судорожный вдох. От взгляда обернувшегося на меня Рыча, по спине побежали мурашки.

– Если ты будешь нужна, ты не сможешь не выйти, – чуть громче произнёс Макс, потому что прозвучал сигнал к началу игры, и зрители возбуждённо зашумели.

– Если не выйду, то проиграю, даже не попытавшись сыграть.

Макс сжал мои плечи, потом обхватил обеими руками и прижал к себе:

– Здесь безопасно. Ничего страшного не произойдёт. Мы рядом. Поверь, когда выйдешь на поле, ты почувствуешь это.

Я сделала судорожный вдох и подошла к поручню, где стоял отец, чтобы видеть всё поле. Мягко выпустив меня, Макс встал рядом.

Игра действительно была жёсткой. Драконы бросались друг на друга, выставляли щиты всех доступных стихий, разгоняли жар и пламя. Всего десять драконов в жерле вулкана создавали настоящий хаос.

– Протокол Ада… – пояснял Макс, когда я с удивлением обнаружила Дэна в защите. Но слушала его вполуха. Шум вокруг и волнение не давали сосредоточиться на его словах. Колени тряслись, и я с ужасом ожидала, что вдруг кто-то будет удалён за нарушение или по травме.

Но всё шло хорошо. К середине игры счёт был два против трёх в пользу соперника, и наши ребята не собирались отдавать победу. Они буквально вгрызались в соперников, не спуская им ни единой ошибки. Во время таймаутов с них ручьями тёк пот, особенно с Рыча, который находился далеко от Лео, и усиление потоотделения было для него единственным действенным способом охлаждения.

А потом случилось то, чего я так боялась.

Миранда просто начала падать. Никто ничего не понял, и лишь когда она почти достигла дна, судья подал сигнал к остановке игры. Вскрикнув, я склонилась над поручнем, и Макс поймал меня за плечо.

– Осторожно, так и упасть можно!

– Что с ней?! – я обернулась на Робинсон, которая буквально подлетела ко мне и всучила в руки пакет с формой.

– Переодевайся. Быстро!

– Вот это поворот, друзья! – рокотал голос комментатора. – Похоже, что мисс Миранда Артас-Саблезуб, также известная под именем Стальной Леди, потеряла сознание. Не волнуйтесь, к ней уже спешит бригада медицинских работников. А вот и они!..

Я пулей влетела в раздевалку и начала буквально срывать одежду с липкого от пота тела. Времени было мало. Как только медицинские работники вынесут вердикт о состоянии Миранды, судьи примут решение о техническом поражении.

Спустя бесконечно долгих три минуты, я выбежала обратно на трибуны и подошла к Робинсон.

– Что-нибудь известно?

– Пока нет, – хмуро ответила она. – Ждём.

– Что вообще случилось? С ней же всё было в порядке!

– Может, магическая кома: Миранда использовала стальную ловушку раз тридцать за всю игру.

– Она может и больше, – возразила я.

Робинсон кивнула:

– Может. Но мы не знаем, на что ещё она могла тратить свою силу. По крайней мере, я надеюсь, что это было просто истощение.

Рыч, который бросился за Мирандой, как только она начала падать, стал подниматься наверх, и скоро опустился на стартовую площадку. Мы с Робинсон поспешили к нему.

– В чём дело? – сухо, напряжённо спросила тренер.

Он поджал губы.

– Миранда не сможет продолжать.

Я не заметила, как рядом появился Макс и положил руку мне на плечо.

– Что-то серьёзное? – спросил он.

Рыч медленно втянул носом воздух и вытер лоб полотенцем, которое ему подала Синтия.

– Она беременна.

– Бездново днище, – выругалась Робинсон, а я, оглушённая, села на скамью запасных.

– Мы проиграли, – сказал Рыч, но Робинсон его оборвала:

– Не спеши делать выводы. Шелли, на выход!

Под удивлённые возгласы я пошла на стартовую площадку. Папа что-то кричал, Робинсон ему отвечала, но я не слышала ничего, словно находилась в глухой стеклянной банке. Колени дрожали и подкашивались, но я не могла не выйти. Скоро вокруг меня собралась вся команда. Подозвав всех в круг, Робинсон раздавала указания:

– Рыч, ты переходишь в защиту, Протокол Ледяных Струй. Маркус, ты в сопровождении. Нападающей будет Шелли. Вы идёте с ними ноздря в ноздрю, так порвите же этих снобов!

Бурное “Да!”, которое я не могла поддержать. Не могла даже сфокусировать на чём-то взгляд. Меня касали, обнимали, чуть толкали то с одной стороны, то с другой, но всё изменил один звук.

Сигнал к продолжению игры раздался надо мной. Взгляд обрёл чёткость, а к разуму вернулась острота. Обернувшись огненной птицей, я с пронзительным криком поднялась в воздух и загорелась синим пламенем.

Трибуны ахнули. Робинсон была права: за всю недолгую историю драгонбола ещё никто не видел на поле феникса. Более того: мало кто вообще видел феникса в его магической ипостаси, а большинство до сих пор считало их сказкой, вымыслом или, по меньшей мере, давно забытой ушедшей расой.

В первое мгновение у меня началась паника, и от этого я потерялась в пространстве. А потом мой взгляд упал на Маркуса, который вынырнул из-под меня в полуобороте. Крепкое тело в бело-золотой форме удерживалось в воздухе огромными жилистыми крыльями тёмно-красного цвета. Он что-то крикнул. Из-за рёва трибун я не разобрала слов, но взгляд мгновенно прояснился, и я, перестав бездумно махать крыльями, наклонилась вперёд и устремилась за ним.

Время словно перестало для меня существовать, точно так же, как и весь окружающий мир. Пространство вокруг превратилось в одну-единственную фигуру красного дракона. Маркус на ходу ушёл в полный оборот, превратившись в огромного ящера, и рассекал воздух, планируя из стороны в сторону. Время от времени он поднимал вокруг нас огненные стены, плевался сгустками пламени, ревел и крутился в воздухе, с силой размахивая хвостом. Должно быть, отбивался от защитников, которых я почти не замечала.

Ни один из них, действительно, не смел ко мне приблизиться.

Наконец, мы добрались до гнезда соперника, и я в нерешительности остановилась на расстоянии нескольких размахов крыльев. Маркус, недолго думая, схватил яйцо и, после того, как я обернулась человеком, удерживая себя в воздухе левитацией, бросил его мне в руки, но я не успела вовремя сомкнуть их, и наша цель просто начала стремительно падать вниз, в самое жерло вулкана.

У меня затряслись руки, и мир снова ударил по мне. Уши заложило от рёва трибун, тело охватил жар, что исходил из вулкана, на губах чувствовалась соль, а в нос ударил терпкий запах дыма. Всего этого я не чувствовала, находясь на трибуне, но теперь действительно ощущала себя, словно в настоящем аду.

Вокруг меня кружило два дракона, два ледяных дракона. Я нахмурилась и быстро собралась с мыслями: Робинсон говорила, что здесь очень слабые источники силы воды, а значит, они не могут использовать её в полную силу. Только охлаждать самих себя, да может обрушивать дожди.

Дождь.

Если пройдёт сильный дождь, то выпавшая вода мгновенно испарится и создаст вокруг нас густой туман, в котором драконам будет сложно ориентироваться. И тогда Маркус сам сможет донести яйцо до места назначения.

Но почему Лео не сделал этого сразу? И никто из этих драконов?

Я закусила губу, наблюдая за тем, как Маркус взмывает в воздух с яйцом в лапах. Ледяные драконы бросились на него.

Подняв голову, я закричала, и из моей груди вырвался птичий заливистый голос. А потом раскинула появившиеся за спиной крылья, продолжая удерживаясь одной лишь силой магии и призвала поток воды, собирая его в плотные тучи над нами.

Никто не говорил, что фениксы тоже могут удерживать полуоборот. Трибуны на мгновение замерли, а потом снова взорвались. Но мне некогда было анализировать ситуацию.

Драконы, которые окружили было Маркуса, из-за внезапно опустившейся темноты отвлеклись и подняли головы наверх. Маркус поравнялся со мной, но не смел подступиться к синему пламени, что окружало меня.

– Я не поймаю! – крикнула я. – Оно слишком…

… тяжёлое и скользкое. Но этого я договорить не успела, потому что Маркус, снова приняв наполовину человеческий облик, бросился ко мне.

Я вскрикнула и попыталась отклониться, но он был быстрее. Оказавшись совсем близко, он вложил мне в руки тяжёлое яйцо.

– Лети! – рявкнул он. – Я их отвлеку!

Его кожа плавилась и пузырилась у меня на глазах. Это было так ужасно, что я не могла пошевелиться, и только когда он вынырнул из пузыря синего пламени, чтобы отвлечь от меня ледяных драконов, спохватилась и бросилась вниз, туда, где уже собиралось плотное облако тумана. Поднявшись выше, оно снова должно было пролиться дождём.

В последний момент определив направление движения – на гнездо бело-золотого цвета, где парни пытались вырвать наше яйцо из рук соперника, я нырнула в облако и бросилась вперёд так быстро, как только могла. Рядом почти сразу появилась фигура алого дракона, в котором я безошибочно определила Маркуса.

Мы двигались молча, чтобы не привлечь к себе внимания. Я отбрасывала мысли о том, какие ожоги он получил, приблизившись ко мне, и успокаивала себя лишь одним: он летит рядом, а значит, существенного вреда нанесено не было. Сжав зубы, не обращая внимание на тяжёлую усталость, я продолжала прорываться сквозь плотный воздух.

Вдруг Маркус вышел вперёд меня и взмыл в воздух с неясным рокотом. Это был сигнал для других членов команды, но мне не были известны кодовые звуки, которые они использовали на поле. И потому лишь устремилась следом за ним, резко взяв вверх.

А когда мы вынырнули из тумана, увидела прямо над собой гнездо.

Цель.

Не разбирая ничего не своём пути, не замечая того, что творилось вокруг, я направилась прямо к нему и, в последний момент убрав пламя, упала в гнездо на бок, руками и ногами прижимая к себе яйцо.

Тройной сигнал. Конец раунда.

Уши заполнил рёв трибун. Рядом со мной приземлился Даниэль и помог сесть. У него дрожали руки.

Или это у меня?

– Ты сделала это! Осталось восемь минут продержаться!

Я попыталась встать на ноги, но колени меня не держали, и я села, глядя в одну точку. Тогда Даниэль взял меня на руки и донёс обратно до стартовой площадки, где ко мне бросилась Робинсон и протянула термос с восстанавливающим отваром.

Не удержавшись на ногах, я качнулась и тяжело опёрлась о перила. Внизу подо мной раскинулось огромное белое облако.

– У тебя резервуар заполнен на четверть, – сказала Робинсон. – Больше никаких геройств. Я ведь говорила, что здесь туго с источниками воды, много силы ушло в пространство.

– Маркус, – слабо сказала я, не в силах спорить. – Синее пламя…

– Всего лишь ожоги, – отмахнулся тот. Оказалось, что Маркус давно уже вернулся на трибуны. Его кожа была красной, форма, несмотря на огнеупорное плетение, обуглилась, но всё ещё сохраняла свой цвет и общий вид.

Я не могла даже содрогнуться от этого зрелища.

– Восемь минут, – говорила Робинсон. – И счёт равный. Нужно вырвать хотя бы половину очка!

– Шелли может уйти в оборону, – предложил Лео, утирая со лба пот. – Если она окружит гнездо своим огнём, никто не посмеет к нему подобраться.

– Они уже видели, как Маркус преодолел моё пламя, – я покачала головой.

– А если его усилить, то нас дисквалифицируют, – добавила Робинсон. – Мы определили оптимальный уровень энергичности пламени, больше нельзя. Но мысль неплохая. Шелли, твоя задача: добраться до гнезда и установить огненный щит. Он не отнимет у тебя так много сил, как создание кучевых облаков. Сквозь этот щит безболезненно смогут пройти только огненные драконы. Их в команде соперников двое, и я уверена, что обоих сейчас выпустят. Ваша задача – сделать всё, чтобы эти двое не смогли добраться до гнезда. Дэн, твоя очередь идти в наступление.

– Через туман – и финт Алерго! – радостно подхватил он.

Синтия забрала у меня наполовину опустошённый термос, когда прозвучал сигнал к выходу на стартовую позицию. Робинсон дала последние наставления, и по второму сигналу мы бросились в полёт.

Восстанавливающий отвар действительно привёл меня и мои мысли в порядок, и на этот раз я чуть не задохнулась от пьянящей радости, когда воздух ударил в лицо. Мне больше не надо было оборачиваться птицей, достаточно было лишь выпустить на свободу крылья. И всё же, тело птицы было легче и выносливее, поэтому до гнезда я добралась уже фениксом. А потом раскинула крылья, призывая силу изнутри себя, оттуда, где в самом центре теплился угольком источник особой магии. Вырвавшись наружу, она образовала вокруг меня толстую стену синего пламени.

Я опустилась в гнездо, словно наседка, и подползла к краю, чтобы видеть всё игровое пространство.

Время снова замерло. Судя по тому, что в конце предыдущего раунда у нас осталось восемь минут, он занял четырнадцать. Но я почти не заметила, как прошло это время. Драконам нужно время, чтобы добраться до яйца, а потом донести его до меня.

Как и говорила Робинсон, соперники выпустили двух огненных драконов. И оба кружили вокруг меня. Маркус, Лео и Рыч отчаянно отбивались, не подпуская их к моей скорлупе, но я была спокойна и уверенна в том, что они не подпустят ко мне никого из них.

Но где остальные? Дэна почти не было видно. Он то нырял в туман, то вырывался из него, взмывая куда-то в небо, под самый купол, и соперники, которые пытались его окружить, в конце концов сбились у гнезда, совершая оборону.

Времени оставалось слишком мало. Игру можно было завершить, просто вырвав яйцо из гнезда, ведь тогда соперник потеряет полбалла. Но гнездо соперника было так далеко, что я не могла разглядеть сквозь пелену пламени и постепенно поднимающийся туман, что происходило на противоположной стороне поля.

Моё пламя то и дело начинало реветь, когда кто-либо из драконов касался его. Я вздрагивала и оборачивалась на звук, моля Праматерь о том, чтобы не увидеть кого-нибудь из своих друзей. Но не видела никого. Пока слой пламени не был пробит полностью, и в гнездо не упал, обернувшись человеком, дракон в красно-чёрной форме.

У меня не было времени думать или ждать помощи. Нужно было снимать щит, чтобы парни смогли спасти яйцо, таков был наказ Робинсон. Но я была настолько шокирована, что не успела вспомнить её инструкции, и вместо этого почти автоматически создала плетение силы жизни и металла.

А потом просто отпрыгнула в сторону, чтобы не быть на пути между драконом и яйцом.

Он бросился к своей добыче, но вместо яйца схватил крепко опутавшие его ростки. Сила жизни заставила ветки гнезда ожить и выпустить новые побеги, которые обхватили яйцо со всех сторон. Дракон мгновенно выпустил пламя, и я едва успела использовать левитацию, чтобы взлететь и не обжечься о поверхность мгновенно раскалившегося гнезда.

– Не получится, – сказала я негромко.

Дракон обернулся на меня и выругался. На нём виднелись следы ожогов, но привычное к огню тело дракона быстро их регенерировало.

– И что, ты не будешь пытаться меня выпихнуть из гнезда? – спросил он и, сощурившись, огляделся, словно видел что-то сквозь толстый слой пламени.

– Зачем? – искренне удивилась я.

Прозвучал сигнал о том, что осталась одна минута.

Дракон выругался, пытаясь силой отогнуть ростки. Он обжигал руки, шипел, но всё равно продолжал попытки отогнуть хоть одну ветвь. Та не поддавалась.

– Что ты с ними сделала?! – рявкнул он.

Я пожала плечами. Видимо, потеряв самообладание, он забыл, что сам может рассмотреть плетение. Если бы он сделал это сразу, то смог бы его расплести вовремя. И я бы ничего уже не смогла сделать, потому что на это заклинание, да ещё плюс левитацию, у меня уходили последние силы. Ещё немного – и я бы опустилась ниже пятнадцати процентов, а это уже считалось опасным уровнем.

Чтобы сэкономить силы, я убрала огненный щит. И только тогда вспомнила, что это нужно было сделать с самого начала. Бросившийся к гнезду Рыч, самый крупный из всех драконов нашей команды, просто вышиб растерявшегося соперника из гнезда. Но оно всё ещё было раскалённым до предела, и я просто стала подниматься в небо, чтобы глотнуть хоть немного свежего воздуха, и уже не смотрела вниз.

Всё, что могла, я уже сделала.

И тут рядом со мной появился Даниэль. Я даже не поняла, откуда он взялся. В его руках переливалось бликами чёрно-красное яйцо.

Он резко остановился. Три дракона, не успев сориентироваться, пролетели мимо, а Дэн уже пикировал вниз.

Точно. Он тянул время до последнего, чтобы положить яйцо в гнездо за пару секунд до завершения основного времени. Обычный “приём недостаточности”.

Сигнал. Вой, рёв, гудки и трещотки. Я раскинула крылья и мягко спланировала вниз, к трибунам, где меня подхватил Макс и усадил на пол. Подтянув к себе ноги, я закрыла лицо руками и заплакала.