Глава 29

— Идем! — наконец говорит Андрей и я подчиняюсь ему.

Ветер бросает горсть снега мне прямо в лицо, и я обхватываю себя за плечи. Жутко холодно. Андрей качает головой, глядя на меня.

Выдыхает и накидывает свой пиджак мне на плечи. Потом он вынимает сотовый из кармана брюк. Набирает кому-то.

Я слышу механический голос в трубке: «Абонент вне зоны действия сети». А потом я вспоминаю, что прачечная, которую по словам Андрея поджег Виктор, была по пути к карцеру.

Это же не значит, что Бэмби и Виктор мертвы?

Логинов опускает голову, прикусывает губу, а потом указывает на кузов грузовика мне и Даше.

— Туда!

Андрей по очереди подсаживает нас обоих.

В кузове жуткий мороз. Я дыханием согреваю свои руки. В голове крутятся мысли о Викторе.

Мне жаль, что они оба так и не смогли убежать.

Тут водитель кидает нам куртки.

Три штуки. Ведь Виктор с Андреем изначально действительно планировали бежать втроем.

Я просовываю руки в рукава, и машина трогается.

— Виктор подкупил водителя, — безразличным тоном говорит Логинов. — Он не из местных. Не знает, что это за мрази.

Мне кажется, Андрей сейчас думает о том же, что и я: мы их бросили.

Благодаря переполоху в клубе мы даже без досмотра минуем КПП и едем дальше в полном молчании.

Водитель избавляется от нас на заправке и дает по газам.

Андрей жестом зовет нас с Дашей зайти в помещение. Там небольшое кафе и мы располагаемся за столиками.

«Что дальше?» — меня больше всего заботит этот вопрос.

Но я доверяю Андрею. Он в этой ситуации выглядит как единственный человек, понимающий что нужно делать.

Логинов возится с мобильником. Даша тупо пялится в окно. Уже больше полуночи. Люди за стойкой едва ли не спят.

— Что дальше? — произносит подруга.

Логинов отрывается от мобильного.

— Я написал друзьям. Скоро за вами приедут.

Но меня почему-то не оставляет горькое послевкусие. Мы с Дашей и Андреем спаслись, но оставили другую девушку в этом ужасном месте. Многих других. Оставили мужчину, который, поступил благородно, решившись ее спасти.

Так не должно быть, это неправильно.

— Что с ними? — говорю я.

Мы с Андреем встречаемся взглядами. Его губы чуть вздрагивают, потом вытягиваются в ниточку.

— Я знаю ровно столько, сколько и ты.

Опускаю голову. Почему-то мне кажется, что этот случай для Андрея много значил.

— Он был моим доказательством, — Логинов отворачивается к окну. — Того, что люди меняются.

Я смотрю на свои сцепленные пальцы. Да, такого человека, наверное, очень трудно потерять по собственной оплошности. Мне кажется, я могу понять эту боль.

— Он — человек, которого никто никогда не любил. Жестокий, озлобившийся, где-то даже коварный, — продолжает Логинов. — Знаешь, что самое удивительное для врача?

Глаза Андрея блестят, когда он поднимает голову.

— Видеть, как с твоим пациентом случается чудо. В семье его бил отец, а мать игнорировала. Если бы Виктор не научился брать свое силой, то, как он сам говорил, остался бы на задворках жизни. Ему нравилось подчинять, но, видя в ответ ненависть, он становился все злей, так, что в конце концов уже не мог контролировать агрессию. Виктор хотел любви, но не мог себе в этом признаться.

Андрей вздыхает.

— От него все уходили. Он не умел быть нежным. Язвил, ехидничал, взрывался. Словом, обижал. В итоге, Виктор решил не заморачиваться и вступил в клуб. Я чуть было не счел терапию безуспешной. Но случилась Бэмби.

Логинов улыбается.

— Виктор захотел добиться ее любви. Завоевать душу, а не купить тело. Воспринял наконец все то, что мы с ним обговаривали. Я во все это втянулся, потому что поверил в них. В него.

Лицо Андрея бледнеет.

— И дважды его бросил, — звучит так, словно Логинов сейчас сам себе подписывает приговор.

Я беру его за руку. Виктор был его собственным шансом, способом ответить Феликсу на их давний спор: что лучше созидать или разрушать?

Сейчас я вижу перед собой врача, упустившего своего пациента.

— Кир, — Логинов откидывается на спинку стула и растирает лицо руками. — Я так запутался!

«Нет», — понимаю я.

Мне кажется, он увидел свет в конце тоннеля. Иногда выход из трудных жизненных ситуаций совсем неоднозначный.

Логинов мог бы остаться в Питере, смирившись с Феликсом, со смертью жены, со своим хоть и снятым, но некогда приписанным ему диагнозом. Жениться на Ангелине, которая его особенно не радовала. И кем он был бы тогда? Одним из сотен питерских терапевтов, якобы улучшающих чужую, но при этом успешно заваливших собственную жизнь.

— Лучше бы ты никогда меня не встречала!

— Это точно, — говорит Даша.

Ну а я так не думаю. Он дал мне понять, как это по-настоящему любить, признавать свои ошибки, как быть искреннем и на что один человек может быть для другого способен.

Если бы мы не встретились, я тоже была бы одной из терапевтов, живущих в полном бардаке и почему-то учащих других как правильно. И наверняка была бы несчастлива.

Потому что чтобы помогать другим надо и самой когда-нибудь решиться на подвиг.

Я касаюсь плеча Андрея.

— Твои друзья скоро приедут?

— Обещали быть через тридцать минут.

— Тогда… — я смотрю ему в глаза. — Хочу сказать тебе кое-что наедине.

Мы синхронно встаем, и я веду его за руку к туалету.

— Куда вы? — в спины нам говорит Даша.

Но мне сейчас не до подруги.