Глава 17

Катерина

Когда-то Машка заметила, что если меня сильно разозлить, я превращаюсь из наивной фиалки в зубастика ровно за три секунды, притом обозначенное время отводится на то, чтобы понять — меня обидели, то есть само зажигание и переход в зубастую фазу — мгновенное. И есть подозрение, что меня бесят в коллективе нарочно — проверяют на вшивость. Или преследуют какие-то свои, неведомые пока мне, цели?

Всю дорогу из кафе до офиса я выслушивала от парней едва ли не наставления для счастливого супружества. Изверги!

— Ты, Катюш, такая милая девочка, просто солнышко. Наверное, это Андрей не сдержался, влюбился с первого взгляда, — Гоша говорил лениво и вальяжно, словно экономил силы. Хотя как тут не экономить после такого-то обеда! Он лопал за троих. Небось, организм в ужасе переваривает сейчас эти стратегические запасы, обедом комплекс из пяти блюд язык назвать не поворачивался. Смотрел мужчина при этом зорко и цепко. Ишь, какой внимательный!

Но и мы не лыком шиты.

— Я‑то думала, это ты, Гоша, — со вздохом ответила ему. И едва не рассмеялась, когда начальник смешно выпучил глаза. Пришлось постараться.

— Э, Кать, — начал мужчина, но Николай, гад, сдал меня, расхохотавшись и заявив, что его нагло троллят прекрасные девушки с чувством юмора. — А, понял. Какая ты, однако.

— Ну, не только ведь вам развлекаться за мой счёт, — ответила спокойно.

А что? Я тоже умею быть взрослой и противной.

— Не обижайся, мы не со зла. У нас ведь никогда не было девочек в банде. Ну, то есть коллективе, конечно, — правильно понял взгляд Гоши Семён и исправился на ходу. — Мы ведь, по сути, жуткие за…, э-э, как там это слово, которое звучит приличнее?

— Ботаники, — подсказал Гоша. — Хотя слово «программер» тоже хорошо отражает классическую нашу сущность.

— Не очень привлекательную для девушек, Катюш, — закончил мысль Сеня. — Мы ведь на своей волне, девчонкам с нами скучно. А тут ты. Приветливая и заботливая. С тобой классно. Ну и мы тебя воспринимаем не просто как коллегу. Не девушкой. Тьфу. То есть, не только коллегой и девушкой…

— Ни мышонком, ни лягушкой, а неведомой зверюшкой, — дошло до меня.

— Типа того, но в хорошем ключе! — поддакнул Коля.

— И так как ты наша общая, не подумай ничего плохого, — продолжил Сеня, — мы желаем тебе добра. Но шутим по-дурацки. Не злись и не обижайся, пожалуйста. Мы только учимся сосуществовать с красивой девушкой на одной территории.

— У меня нет слов, правда. Вы ведь все нереально крутые. И что, действительно не пользуетесь популярностью у девушек? Не могу в это поверить!

— Ну, теперь-то пользуемся. Но мы уже цивилизованные мужчины с интересной работой и некислой зарплатой, — подмигнул Коля.

Ребята рассмеялись, а я всерьёз задумалась, был ли и у Андрея период непопулярности у дам. Верилось с трудом. Точнее, не верилось вообще. Хотя чисто в теории могло быть что угодно. Может, он был долговязым и худощавым, с длинными немытыми волосами, думал только о компьютерах и зависал на порносайтах лет до двадцати пяти, а потом взялся за себя, пошёл в тренажёрный зал, накачал эти шикарные мышцы, привёл в порядок причёску и жизнь.

А я? Обычная девчонка, которая росла-росла, но так и не расцвела. Хорошо, повезло встретить Гошу и понять, чего хочу от жизни. По крайней мере, работу нашла себе по душе, а это — уже огромное достижение. Или это работа нашла меня? А, не важно. Главное — результат. А я сейчас, что ни говори, довольна всем, кроме своего неуравновешенного и странного состояния неуверенной предвлюблённости. Другим словом и обозвать не могу. То ли русский язык не позаботился о таких метущихся девицах, как я, то ли мне не достаёт лексикона.

Но мысли об Андрее посещали всё чаще и чаще. Учитывая, что мне придётся неизвестно сколько работать с ним в одном кабинете, ловить его взгляды, самой бросать их на мужчину, вряд ли эта ситуация изменится. Разве что лишь усугубится. Для меня, разумеется. И чем может закончиться роман директора и юной художницы? Я видела только два выхода: свадьба и увольнение, и не могу сказать, что меня прельщал хоть один из них.

Андрей явно дал понять Маргоше, да и всем женщинам нашего подъезда, что его не интересуют серьёзные отношения. Несерьёзные, которые могут перетечь в серьёзные — тем более. Поэтому его интерес ко мне скорее пугал. Но в то же время сердце тревожно замирало в надежде, а мозг генерировал романтические образы.

Хотя где Андрей и где романтика? Он и на домашней территории показался мне хищным и жестким, на работе же вообще отрывался. Когда отчитывал кого-то, голос его превращался в концентрированный яд, и у меня буквально волоски на теле становились дыбом от ужаса. И это я просто сидела рядом. Как мебель. Всего несколько часов!

На нейтральной территории мужчина казался совсем другим. Одни его неудачные шуточки и комплименты чего стоят. Но здесь. Здесь, на своей территории он опасный, властный и сильный. На его фоне я даже самой себе казалась страшной мямлей и безвольной тряпочкой. А уж какой он видит меня, вообще ума не приложу. Небось, думает, что я лёгкая добыча. Стыдно признаться, но и мне так кажется.

Смогу ли я долго противиться его напору, если он решится соблазнить? Смогу ли работать в его компании после завершения короткого романа и не сходить с ума от боли и горя, когда он найдёт себе другой объект для покорения?

Как люди принимают важные решения? Подбрасывают монетку? Или самостоятельно, взвешивая все за и против? У меня по второму варианту не получается, только сама себя путаю. Не хватает характера. Где продаются сила воли и уверенность? Готова взять без скидки много-много килограмм. Впрок.

К кабинету директора подошла в глубокой задумчивости, и даже не дёрнулась, когда он посмотрел на меня.

— Я взяла летний салат, окрошку и вареники с картошкой. Не уверена по поводу двух первых блюд, но вареников там, если что, двойная порция.

О, да головомойка явно пошла мне на пользу! Говорю как приличная, спокойно, уверенно, и даже зубы не стучат. Полезно всё-таки пострадать про себя иногда. Теперь бы ещё сосредоточиться и начать работать, а то чувства-чувствами, а рамки для диалогов сами себя не нарисуют, и шрифт для текста так же сам не подберётся. И слава богу! А то я осталась бы без клёвой работы — создавать прекрасное для ребятишек. Может, в дальнейшем начну помогать и в других проектах, не всё же зайцев да ежей рисовать. Но всё-таки, всё-таки, работа мне нравится, а это значит, надо приложить все усилия, чтобы на ней удержаться.

— Отлично, спасибо. Я всеяден, только грибы и баклажаны не очень люблю.

Да ну! Не может такого быть! Мы с ним, что ли, реально на одной волне?

И почему было не сказать сразу?

Ладно, он тогда был действительно так сильно занят, что не хотел тратить даже секундочку на уточнение немаловажной информации, не буду бухтеть. Ох, уже оправдываю его. Катя-Катя.

— Я пойду к ребятам, порисую там, не буду мешать, — скороговоркой пробубнила под нос, собирая принадлежности.

— Ты мне не мешаешь, сиди.

И снова этот тон. Чуточку недовольный. Приказной. Я так и замерла, не зная, как теперь быть. Чувствовала, что не стоит препираться. Но сидеть и работать, когда кто-то в твоём присутствии ест, лично мне не очень комфортно.

Да чего тут скрывать! Очень дискомфортно! И я же буду на него смотреть! Вдруг он заметит что-нибудь из того, что я не готова афишировать! Нет уж.

— Пойду сделаю кофе, — нашлась я и быстро, пока он не усадил меня ещё какой-либо фразой окончательно, поспешила скрыться за дверью.

Если бы у нас был не опен-офис, прижалась бы к двери спиной и закрыла глаза. Да ну что же это за проклятие такое? Почему не могу сохранять спокойствие в его присутствии? Могу же болтать с Машкой, когда она ест? И даже с Гошей мы не раз оставались вдвоём по вечерам, я работала, а он жевал то завертон, то бургер. Потому, кстати, мы с ребятами вечно смеялись, когда он рассказывал посторонним, что фанат ПП и ЗОЖ. ПП мы расшифровали как «побольше пожрать», а ЗОЖ превратили в лозунг «за обжорство». Но приходилось шутить за спиной Гоши, так как он искренне обижался на наши шуточки.

У кофе-машины потихоньку начала приходить в себя, обругав и за стеснительность, и за неуверенность в себе, и за странную мнительность. Может, у Андрея есть какая-то определённая зона влияния на меня? В кабинете расстояние маленькое и я сижу испуганной дурочкой. А в кухонной зоне, буквально в пятнадцати метрах от мужчины, его аура ослабевает и ко мне возвращается мозг. Надо засечь безопасное расстояние и попросить Гошу поставить мне стол именно там, когда его доставят.

Я налила и разнесла кофе всем желающим, заварила себе зелёный чай, а директору приготовила огромную кружку любимого им крепкого кофе с капелькой холодного молока. Они здесь все на допинге. Чувствую, ещё немного и я тоже начну питаться кофеином, хотя Машка предостерегает, мол, больше двух чашек в день вредно для женской красоты. Да и куда мне кофе? И без него нервная. Лучше купить мятный чай и капать туда для верности ещё пустырника. Или коньяк. Или валерьянку пить.

Мысль о валериане навела меня на странную фантазию. Представилось, как Андрей, словно кот, дуреет от запаха этой травы и тянется ко мне. Фантазия была столь реальной, а запах директора снова волновал мои рецепторы, что я прикрыла на мгновение глаза. Потянула носом воздух. Пикантная горечь кофе доминировала, но я отчётливо чувствовала его парфюм. Головокружительное сочетание ароматов.

— Готов?

Голос Андрея раздался над самым ухом и я испуганно дёрнулась. Ёжики-зайчики, да он здесь по-настоящему!

— Готов, — ответила я, не сразу сообразив, о чём речь, и лишь бы что-то сказать.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Я всё ещё стояла спиной к мужчине, продолжая протирать давно сухой стол. Но он не уходил. Остаться и выпить чай в кухне или пойти с ним в кабинет? Что делать? Что говорить? Почему он не уходит? Забрал ведь уже чашку.

— Я через полчаса уеду на встречу. Когда вернусь, не знаю. Может, поздно. Нужно будет внести твой отпечаток пальца в память замка, пока я здесь.

— У меня есть ключ-карта, я открываю им.

— Сохраним отпечаток, ключ отдашь Гоше, — скомандовал директор и ушёл с чашкой в кабинет, оставив меня, наконец, в одиночестве.

И зачем я с ним препираюсь? Сказано же: сдай отпечатки пальцев в банк! Нет же, надо обязательно сопротивляться. Он директор. Имеет право приказывать. И с чего бы это мне оказано настолько высокое доверие? Или напротив, переживает, что потеряю ключ? Так я его держу под подушкой гостевого кресла, туда всё равно никто никогда не залезет. Кроме меня, разумеется.

Мамочки! Да он же мог увидеть на записях с камер мой схрон! Я и сама понимаю, что прятать ключ в таком необычном месте — не самая правильная затея, но ведь зато не потеряю.

Всё, Катя! Достаточно! Включаем взрослый режим.

Решив всерьёз заняться формированием характера, раз уж не удосужилась сделать это ранее, пошла с чашкой в кабинет директора. Надо учиться сосуществовать. Мои же программеры-душечки смогли наладить контакт с красотками. И я не подкачаю. В отношении красавчиков, разумеется. Или одного конкретного красавца. Злого и вредного.

В конце концов, осталось всего каких-то полчаса и я смогу нормально работать. Придётся, наверное, вечером задержаться. Одно дело потерять час на чаи-кофеи-болтовню, другое — половину рабочего времени посвятить страданиям и переживаниям.

Андрей говорил по телефону и я мышью (прокачиваю скилл не по дням, а по часам) проскользнула на своё место. Точнее, хотела проскользнуть. Но меня остановили.

Жестом шеф дал команду подойти к двери. Сам, не прекращая разговора, придавил сенсор пальцем, кивнул мне, показывая, что нужно повторить его движение. При этом, он умудрялся держать плечом телефон, рукой — дверь, а ногу поставил так, что я вынуждена была практически протиснуться в узкое пространство между дверью и мужчиной. И немного наклониться.

Интересно, это он специально или не подумал?

Приложила палец к сенсору и замерла, ожидая команды. Мало ли, сколько тому потребуется времени для первого знакомства. Звукового сигнала не последовало и я подняла взгляд на продолжающего диалог с незримым собеседником мужчину. На меня не обращали внимания. А я, между прочим, стояла не в самой удобной позе, едва ли не уткнувшись носом в дорогую ткань безупречного костюма.

Находиться в непосредственной близости с привлекательным мужчиной — это, конечно, замечательно, но однозначно не в позе буквы «зю». И кто вообще делает ручки дверей так низко?

Поёрзала, привлекая внимание. Задела нижними девяносто ногу мужчины. И даже не буду говорить, что случайно. Да, специально! Посмотрела наверх укоризненно. Мне ответили невозмутимым взглядом и кивнули, затем мотнули головой в сторону, позволяя удалиться. Но ногу не убрали.

Гад какой! Издевается надо мной. Точно издевается.

Осторожно выскользнула из почти обнимающего захвата и вернулась за рабочий стол. Как теперь работать, вот как? Ещё пять минут назад я была способна горы свернуть, нарисовать всё ненарисованное и хоть собственный шрифт создать. А теперь сижу и пытаюсь унять реакцию тела на привлекательного мужчину.

Это вообще законно — быть таким возбуждающим?

И неприлично красивым.

И сексуально властным.

Недоступным. И в то же время вести себя столь провокационно, что за изнасилование его ни один судья мира просто не имеет морального права осудить сошедшую с ума женщину. Обезумевшую.

Нет, надо всё-таки выбрать время и съездить к бабуле, она должна меня как-то образумить. Дать совет, в конце концов. Она ведь знает о страсти всё. И о безумной страсти тоже. Это родители мои спокойные и меланхоличные. А мы с ба — одной крови. И, похоже, моя кровушка наконец-то забурлила.