Глава 34. Какая удача

Ученик смотрел на свои руки с таким выражением, будто они его предали. Он снова растопырил пальцы, попытался вытянуть их перед собой, но ничего не произошло. Только свет в доме полыхнул еще раз, ярче, ослепительнее, и я увидела, как по стенам пробежали голубые искры. — Что за... — выдохнул он. — Идиот, — спокойно сказал Вэлиан ученику, а затем добавил, уже повернувшись в сторону Корбина: — Какой хороший маг не поставит защиту на свой дом? Он не выглядел испуганным, значит, даже сейчас он оставался опасным. Я заслонила собой кровать с бессознательным Корбиным, невольно переключив внимание на себя. Но мои действия были продиктованы не столько желанием встать между другом и убийцей, сколько необходимостью добраться до меча. Я схватила оружие одним быстрым движением, и без предупреждения и разговоров рванула к Вэлиану, как самому опасному из противников. Тяжелый, непривычный моей руке меч описал дугу, целясь в шею. Но Вэлиан уклонился с поразительной для его возраста быстротой. Лезвие скользнуло по плечу, распороло ткань синего плаща, но не коснулось плоти. — Неплохо, — сказал он, и в его голосе промелькнуло что-то похожее на уважение. Ученик метался по комнате, пытаясь найти место, где его дар заработает снова. Он натыкался на стены и шептал что-то несвязное. Я не могу описать его действия точнее, так как смотрела не на него, а на Вэлиана. Второй удар пришелся в грудь. Он отбил его чем-то — маленьким кинжалом, который выхватил из-за пояса, и я даже не заметила, когда он успел его достать. Металл звякнул о металл, искры брызнули в стороны. — Она убьет нас! — заверещал ученик. — Заткнись и помоги, — рявкнул Вэлиан, и впервые в его голосе появились эмоции. Раздражение. Злость. Ученик схватил со стола тяжелую миску и запустил в меня. Я уклонилась, но потеряла секунду, и Вэлиан тут же этим воспользовался. Клинок полоснул меня по руке, неглубоко, но кровь хлынула сразу, заливая пальцы, делая рукоять скользкой. Я не отступила. Я сжала меч крепче, перехватила мокрой ладонью и снова пошла вперед. Я била и била. Меч входил в стены, выбивал щепки из стола, разбивал миски. Вэлиан уклонялся, отбивался, иногда доставал меня кинжалом, оставляя на теле новые раны. Кровь текла по лицу, по рукам, по груди, но я не чувствовала боли. Только ярость. Ученик кинулся ко мне сзади. Я услышала его топот, развернулась, и меч вошел ему в живот раньше, чем он успел поднять руки. Он смотрел на меня широко открытыми глазами, и в них был такой ужас, такой детский испуг, что на секунду я замерла. — Пожалуйста, — прошептал он, и кровь пузырями выступила на губах. Я вспомнила, как он смотрел на меня в подземелье. Как его руки рвали мою одежду. Как он шептал: «Какая ты... живучая». Я провернула меч. Он осел на пол, зажимая рану, но кровь текла сквозь пальцы, заливала доски, растекалась по полу алым озером. Я выдернула клинок, перестав пялиться на неприоритетную цель. Магистр стоял у стены. Его лицо было бледным, но не от страха — от напряжения. Пальцы двигались в замысловатом пассе, и я узнала это движение. То самое, которое убивало моих друзей. — Поздно, — сказал он, и в его глазах мелькнуло торжество. Боль пришла не сразу. Сначала я почувствовала жар. Странный, разливающийся откуда-то изнутри, будто в груди зажгли свечу. А потом кровь хлынула из носа, из ушей, изо рта — горячая, соленая, бесконечная. Я упала на колени, пытаясь сделать вдох, но в легкие попадала только кровь. Вэлиан шагнул ко мне, доставая кинжал. Добить. Он не рисковал приближаться, пока я была занята его учеником, но сейчас, когда я была на коленях, когда кровь заливала глаза, он решился. — Жаль, — сказал он. — Было... интересно. И тут браслет на моем запястье вспыхнул. Тепло разлилось по руке, по плечу, по груди. Не обжигающее, как от заклинания, а живое, тягучее, как мед. Я ощутила прилив сил, а боль утихла, оставляя после себя только пульсирующую слабость. И мне хватило сил, чтобы поднять меч. Вэлиан не успел даже удивиться. Клинок вошел ему в горло — ровно, глубоко, как учили меня мои же смерти. Он захрипел, выронил кинжал, схватился за лезвие, пытаясь вытащить, но пальцы скользили по окровавленной стали. Я хотела сказать, что это ему месть за Кайла, Бренна и Эрика. Но я не смогла, вместо этого закашлялась кровью. Вэлиан упал на колени, потом на бок. Он еще какое-то время шевелился, а затем обмяк. Кровь текла из раны, заливая пол, смешиваясь с кровью ученика. Я стояла над ним, сжимая меч, и смотрела, как уходит жизнь из его глаз. Скучающих, равнодушных, даже сейчас не испуганных. Я ждала. Ждала, когда потеряю сознание. Когда умру. Когда все закончится. Но смерть не приходила. Я провела рукой по лицу — сухо. По груди — чисто. По рукам — ни одной царапины. Только кровь на одежде, на мече, на полу. Чужая кровь. Я подняла глаза и увидела браслет на запястье. Камни в нем больше не переливались — они потускнели, стали серыми, мутными, будто из них выкачали весь свет. Точно, этот браслет придал мне сил, наверное, он меня и вылечил. Какая невероятная удача. — Удача, — хрипло сказала я и засмеялась, зная, что все равно нужно умереть. Так как я слабо следила за действиями ученика, то пропустила момент, когда ему удалось открыть дверь. Точнее, превратить стену в дверь. Я подошла к ней, и с легкостью ее распахнула. Я свободна.