Глава 38. Бесконечный круг ада

1004 Как прекрасен этот единственный вздох, который я успеваю сделать перед смертью. Затем только нестерпимая боль и накатывающая тьма. 1005 А в первую смерть я даже не успела понять, что умираю. А сейчас знаю каждый отголосок этой смерти. 1006 Как невыносимы эти повторяющиеся звуки! Если от одной и той же жуткой картинки я спасаюсь тем, что закрываю глаза. То заткнуть уши я не в силах. 1007 Когда-то в другой своей жизни я читала, что какие-то заключенные сходили с ума от звука падающей воды, потому что это был бесконечно повторяющийся звук. 1008 Я тоже схожу с ума от боли и безысходности. У меня всего секунда, чтобы уйти от смерти, и этого катастрофически недостаточно. Ох, если бы я апнулась хотя бы на пару секунд раньше: на первом големе, например! … 3000 Новая жуткая цифра моей смерти. Хотя, наверняка я давно обсчиталась, и смертей гораздо больше. К тому же я не сразу и считать-то их начала… 3001 Сложно считать, когда тебе ломают кости и убивают примерно раз в две-три секунды. Но на чем еще сосредоточиться? … Наверное, я уже перешагнула отметку в пять тысяч смертей? Нет, думаю, можно уже отсчет от десяти тысяч вести, так как за это время я столько успела. И подумать. И проклясть. 10.001 (допустим). Кажется, я попробовала все. Дергаться в каждую из возможных сторон за ту секунду жизни, что мне дана. Обдумать все, что только в силах обдумать находящийся в агонии человек. 10.002. Ни злость, ни отчаяние, ни надежда, ни попытки кричать, плакать — не помогают. Откровенно говоря, на них даже не хватает времени в секунду. 10.003. Ну почему, почему так сложно привыкнуть к боли! Мне так не хватает этой одной секунды дыхания и блаженства до момента, когда меня разрывает на части. … 10.006. Это никогда не кончится. … Я перестала даже пытаться считать где-то после сотни тысяч смертей. Числа потеряли смысл. Каждая смерть — такая же, как предыдущая. Такая же, как следующая. Иногда я сдавалась. Просто ждала удара. Он приходил через мгновение после «воскрешения». Всегда. Боль вспыхивала, гасла, и я снова открывала глаза над трупом первого голема. Три секунды. Сотни таких раз. Потом я снова пыталась. Пробовала увернуться от первого удара, но это невозможно. Это мгновение, похоже, меньше секунды. Однако за две сотни раз я научилась слегка поворачиваться, скорее делая это в воздухе, чем успевая до удара. И теперь, при большом желании, я влетала в стену не спиной, а боком. Мое тело хрустнуло иначе. Какое блаженство услышать хоть какой-то новый звук. Пробовала откатиться сразу после приземления. Триста смертей, прежде чем я смирилась с тем, что это невозможно, так как голем у стены сбивает меня сразу после удара о стену, считай, практически в полете. Однако если я влетаю в стену боком, то я могу приподнять руку — ту, что не врезается в стену. На выяснение последнего потребовалась тысяча смертей. И я снова сдалась, умирая раз за разом с закрытыми глазами и пытаясь успеть насладиться своим единственным вдохом, совершаемым в полете. Тысячи смертей без единого моего осознанного движения. Просто чувствовать, как ломаются ребра, как тьма заливает глаза, как свет возвращает меня обратно. Потом снова воля к жизни вернулась, и я что-то пыталась. Пробовала бить в полете, в мгновении перед полетом и в мгновении после. Но мне все так же остались доступны только небольшой поворот и подъем руки в конце, что, конечно, недостаточно для удара. Две тысячи смертей, чтобы убедиться в этом. Пробовала закрыться руками. Вместо поворота просто в полете поднять руки в сторону, с которой ударит второй голем. Три тысячи смертей. Голем ломал руки, потом ребра. Порядок другой. Боль другая. Итог тот же. Потом я снова сдалась, и уже на особенно долгий срок. Потому что даже если бы случилось чудо, и я вырвалась из этого кокона, здесь такое количество големов… а я одна и безоружна. Мне не добежать до выхода даже в случае, если бы я смогла избежать этих ударов. Но спустя следующие десятки тысяч смертей я снова начала сходить с ума от боли и этих факовых повторяющихся звуков! И я вновь пыталась что-то сделать. Не спастись, но хотя бы изменить звучание собственной смерти. Да, я определенно сходила с ума, но, к сожалению, сумасшествие не стирало мне память. И я отказала себе даже в том единственном вдохе, что у меня был. Просто не дышала следующие несколько тысяч смертей. Как будто наказывала себя за то, что сделала в прошлом, за то, что попала в эту ситуацию. Как будто я не заслуживала даже этого единственного почти сладкого вдоха. Но и это мне надоело, и я окончательно сдалась где-то после миллиона смертей. Миллион смертей — кажется каким-то невероятным числом, но это было только начало моего бесконечного ада. Ведь выхода из этой временной ловушки не существовало.