Глава 7. Три твари

Я сидела на коленях, тяжело дыша, и продолжала смотреть на свои ноги, все еще не веря, что даже перелом кости зажил без следа. Интересно, а если бы нога оторвалась, то у меня была бы культяпка или выросла новая? А если бы выросла новая, то старая продолжала бы валяться рядом? А я ведь была близка к тому, чтобы узнать ответы на эти вопросы… Я перевела взгляд на камень в руке. Весь в черном, липком, с прилипшими клочьями шерсти. Я разжала пальцы, и камень глухо стукнулся о глину. Я зажмурилась, потерла лицо ладонями. Так как кровь была и на лице, и на руках, этим действием я только размазала вонючую кровь у себя по коже. А потом я услышала звук. Шорох. Тихий, влажный, будто что-то тяжелое волочится по глине. Я открыла глаза и замерла. Из дальнего хода, того, что ближе к статуе, выползали они. Три тени. Сначала я увидела только глаза. Две пары черных, отливающих красным в этом сером свете, горели в темноте, как угли. А третья пара светилась мутно-зеленым, болотным, болезненным. Крысы выползали медленно, не торопясь. Те две, с черными глазами, были похожи на ту, которую я убила. Та же мокрая черная шерсть, свалявшаяся комьями, те же розовые плеши на мордах, те же желтые зубы, кривые и острые. Они ступали мягко, принюхивались, водили головами из стороны в сторону, и их ноздри раздувались, втягивая воздух. А третья была другой. Шерсть на ней отливала зеленоватым, болотным цветом. Она была крупнее, массивнее, с более толстыми лапами, но когти как будто меньше, чем у черных. Морда у нее была шире, пасть огромнее и из нее на глину капала мутно-зеленая слюна. Ха-ха-ха, факова классика! Ну, конечно, ядовитая крыса. Крысы остановились в десяти шагах и посмотрели на меня. На меня и на тушу мертвой твари, распластанную у моих ног. Черные глаза не мигали. Зеленые — тоже. Только слюна капала из пасти зеленой. Они ждали чего-то. Или кого-то. Может, сигнала. Может, просто изучали. Я медленно, очень медленно, чтобы не спровоцировать, повела рукой в сторону, туда, где валялся камень. Пальцы нащупали его, холодный, липкий, тяжелый. Я сжала его покрепче, чтобы не выскользнул из мокрых от крови рук. Крыса с зеленой шерстью дернула ухом. И шагнула вперед. Остальные две рванули следом. Может, она местный «предводитель» и является аналогом элитного монстра в Diablo II? Тогда ее должно быть сложнее убить, но с нее больше опыта и дропа. Хотя я сомневаюсь… как минимум потому что с предыдущей убитой крысы никакого дропа не наблюдалось. Она не исчезла и не превратилась в несколько монет. Хотя, может, ее нужно обыскивать, как в других играх? Фак, это же означает рыться в ее кишках. А я иногда посмеивалась, когда при обыске находила у какого-нить монстра странную для него вещь, например, меч или те же деньги. Зачем монстру деньги? Сейчас бы мне обыск не помешал, но я все равно не успела бы, ведь первая тварь, завершив свое медленное движение, вдруг резко на меня прыгнула. Я взвизгнула и ударила крысу на лету. Камень ударил крысе в бок, и траектория ее полета сместилась, однако она все равно успела поцарапать меня когтем. «-17», — промелькнула над ее головой цифра урона, став выше, наверное, за счет подъема уровня. Крыса отлетела в сторону, неудачно упала и забилась на глине, но вторая уже была рядом. Ее зубы сомкнулись на моем запястье. Я заорала от боли, резкой, обжигающей, камень выпал из ослабевших пальцев. И я ударила здоровой рукой. «-1». В этот раз я таки смогла нанести ей урон рукой, видимо, из-за того, что мой уровень поднялся. Но, судя по прошлой крысе, мне придется нанести больше тысячи таких ударов, чтобы ее убить. Я дернула руку, пытаясь вырвать ее из пасти, зубы скрежетнули по кости, но не отпустили. Крыса мотала головой, раздирая мясо, заливая мою руку горячей кровью. А третья, зеленая, медленно надвигалась, зная, что я никуда не денусь. Я била свободной рукой по крысиной морде, по черным глазам, по желтым зубам. Крыса только сильнее сжимала челюсти, вдавливая зубы глубже, до кости, сквозь кость. Я слышала, как хрустит мое запястье, как ломаются мелкие кости, как рвутся сухожилия. И тогда зеленая прыгнула. Она не стала кусать ноги. Она целилась выше. Я увидела ее морду прямо перед своим лицом, увидела мутные зеленые глаза, увидела раскрытую пасть, из которой капала эта шипящая слюна, увидела желтые зубы, длинные, кривые, грязные. Челюсти сомкнулись на моем горле. Боль пришла сразу. Не такая, как от укусов в ноги, не такая, как от переломанного запястья. Другая. Жгучая, обжигающая, будто мне в шею влили расплавленный металл. Я захрипела, попыталась вдохнуть, но воздух не шел. Только булькающий звук вырвался из разорванного горла. Теплая кровь хлынула по груди, заливая ключицы и пропитывая рубаху. Зубы сжались сильнее, перекрывая все. Я погрузилась во тьму, но тут же очнулась. Открыв глаза, увидела знакомую картину. Камень в руке. Тяжелый, липкий, с прилипшими клочьями черной шерсти. Я сидела на коленях. Передо мной лежала мертвая крыса с размозженной головой. Та самая, первая. Я потрогала шею. Кожа была чистой, сухой, гладкой. Ни раны, ни следа от укуса, ни ощущений от ядовитой слюны. Только кровь на одежде, да и та с первого боя, когда крыса кусала мне ноги. Я снова здесь. Снова в этом моменте. Сразу после того, как убила первую тварь. Перед тем, как пришли три другие. Я посмотрела на камень. На свои руки, трясущиеся, но целые. На мертвую крысу, которая была не с такой разбитой в лепешку головой, какой я ее помнила. Значит, это момент, когда она только сдохла, но я еще не размозжила ей череп. Делаем выводы. Воскрешение возвращает меня к последнему подъему уровня. Этакое автосохранение при подъеме уровня. Раньше я каждый раз начинала с самого начала, потому что у меня был первый уровень. А теперь, по логике, я буду постоянно возвращаться к этому моменту, пока не получу третий уровень. Я сжала камень в руке. Мне нужно убить эти три крысы и получить новый уровень. Камень впился острыми краями в ладонь, вызывая легкую боль, но не оставляя и царапины. Еще одно подтверждение, что я не могу сама себе нанести урон. Больше никакой паники. Никакой истерики. Я знаю, что придет. Я знаю, откуда они появятся. И я знаю, что мне нужно. Оружие получше. Нанося по пятнадцать урона, я трех крыс не убью. Я отбросила камень в сторону. Он стукнулся о стену и упал в грязь. Я вскочила на ноги и лихорадочно оглядела пещеру. Глаза заметались по стенам, по полу, по грудам костей и тряпья. Тот, кто был здесь до меня, тот, чьи останки валялись у входа, он не мог прийти сюда с пустыми руками. У него должно быть оружие. Меч. Нож. Хоть что-то. Я бросилась к скелету. Кости белели на фоне красноватой глины, и я отшвыривала их в поисках оружия. Я рылась в тряпье, в глине, смешанной с осколками костей. Я зарылась руками в эту мерзость, не чувствуя отвращения, не чувствуя ничего, кроме желания спасти свою жизнь и не умереть снова от зубов вонючей крысы. Острые камни болезненно проходились по коже, но не оставляли ни царапины. Я не могла поранить сама себя, это могли сделать только неписи или монстры. Это давало преимущество. Я разгребала кости и камни голыми руками, не боясь порезаться. Я шарила в этой холодной, вонючей массе, и молилась всем богам этого мира, чтобы мне улыбнулась удача. И это произошло! Мои пальцы наткнулись на что-то твердое, металлическое, холодное. Я ухватилась за это, потянула на себя, и из-под груды костей и глины показался клинок. Ржавый, покрытый слоем земли и чем-то бурым, засохшим, но целый. Меч. Короткий, одноручный, с простой деревянной рукоятью, обмотанной полоской гнилой кожи. Я выдернула его из земли, сжимая в руке, и в этот момент услышала шорох сзади. Я обернулась. Три тени были уже здесь, и первая крыса уже рванула на меня, все в том же ужасающем прыжке. Только в этот раз у меня не было в руке камня, а был тяжелый меч, который я не успела поднять. Я только смогла слегка сместиться с траектории крысы, но недостаточно. Она царапнула зубами мое плечо прямо в полете. Вторая крыса рванула к моей правой руке, тоже, как и в прошлый раз. Но в этот раз я все же успела избежать ее захвата на кисти. И даже попасть по ней мечом. «-25», — обрадовала меня цифра повышенным уроном за счет нового оружия. Первая снова напала, вцепившись в левую руку, и я ударила мечом и ее. Двадцать пять урона досталось теперь и ей. Так как зеленая опять медлила с атакой, я успела поднять к моменту, когда она впилась мне в ногу. Факова ядовитая тварь! От ее укуса боль затуманила разум, и я упала на колени. Я заорала и начала махать мечом из стороны в сторону, целясь в ядовитую тварь. «-40». «-40». «-40». «-40». «-40». «-40». «-40». «-4000» «Критический удар». Следующий удар не нанес урона, так как зеленая крыса сдохла. Никакая она не элитная, у нее наоборот практически нет защиты. Возможно, она берет свое ядом и умом, все же единственная в прошлые разы догадалась сразу вцепиться мне в горло. Однако я ошиблась, увлекшись одной крысой и забыв про остальных. Одна из них уже впилась мне в другую ногу, еще не тронутую ядом. Но я уже знала, как они могут увлечься едой, забывая, что та может их и убить. Я размахнулась и вогнала клинок этой тваре в бок, глубоко, по самую рукоять. Крыса взвизгнула, забилась, но я не отпускала, я крутила меч внутри нее, чувствуя, как ломаются ребра, как рвутся внутренности, как горячая кровь заливает мне руку. «-25». «-25». «-25». «-25». … эти цифры возникали бесконечным потоком над ее головой. На крит в этот раз не везло, но такой ход все равно позволил быстро уничтожить крысу. Она дернулась в последний раз и затихла, урон перестал появляться. Последняя крыса, пока я убивала ее предшественницу, успела меня тоже знатно цапнуть. Однако… только за задницу. На фоне острой боли от отравленной ноги ее укус я даже не почувствовала. Пока я вынимала меч, что оказалось довольно трудным, крыса укусила меня вновь, в этот раз уже в бочину. Я зашипела и наконец-то достала меч. С этой крысой мне тоже не повезло на критические удары. Видимо, они все же редкость, все-таки х100 урона. Получив еще несколько рваных ран, я добила последнюю крысу и, ослабевшая от яда и потери крови, рухнула на землю. Я посмотрела на кровоточащее плечо, раны на левой руке и на боку, порванную левую ногу и на правую ногу с разбухшим местом укуса от ядовитой крысы. Я ждала. Ждала, что раны затянутся, как в прошлый раз. Что кожа станет чистой, а кости срастутся. Но ничего не происходило. Этих трех крыс не хватило на то, чтобы получить новый уровень. А чего ты хотела, Луиза? Сама же знаешь, получение каждого последующего уровня требует все больше опыта. Я еще раз посмотрела на место укуса ядовитой крысы, из которого сочилась желтая жижа. Как же больно. Надо встать и убить еще одну тварь, а может, две или три. Неважно, главное, что тогда боль прекратится. Я попыталась встать, но упала обратно на землю. Ноги не слушались. Кажется, этот яд обладал паралитическим эффектом. Не удивительно, что той зеленой не обязательно быть сильнее других крыс. Встать я не могла, но я немного проползла до стены и там села, оперевшись на нее. Постепенно боль уходила. Не потому, что раны заживали, а потому, что я переставала их чувствовать из-за все сильнее усиливающегося паралича. Сначала я перестала чувствовать пальцы на ногах. Потом ступни. Потом икры. Я смотрела, как желтизна расползается по коже от места укуса, как вздуваются вены, как темнеет плоть. Пить хотелось нестерпимо. Сколько дней я так сижу? Два или три? А, может, пять? Не знаю, здесь нет солнца, а я сама часто отключаюсь и впадаю в забытье. Я облизала пересохшие губы, провела языком по потрескавшейся коже. Во рту было сухо, горло саднило, будто я наглоталась песка. Раньше я могла пошевелить еще и пальцами на правой руке, но сейчас мне не было доступно и это. Кричать я тоже уже не могла. Я умирала, но не от яда, а от жажды. И даже не от потери крови, ибо этот факов яд, похоже, замедлил кровообращение. Я закрыла глаза и открыла их снова. Ничего не изменилось за эти дни. Тот же серый свет, те же глиняные стены, те же мертвые крысы, те же мои ноги, одна из которых, та, что была укушена ядовитой тварью, почернела полностью. Я снова вырубилась и очнулась. Слюна во рту превратилась в вязкую массу, язык распух и не помещался во рту. Глаза сохли, и приходилось часто моргать, чтобы смочить их хоть чем-то. А еще я больше не чувствовала запахи. Вонь крысиных туш, запах гнили и сырости — все исчезло. Только пустота. Я думала о воде. О холодной, чистой воде, которая текла из крана в моей прошлой жизни. О том, как я пила ее, не замечая вкуса, не ценя, не думая. О том, как открывала холодильник и брала бутылку заготовленной, чтобы была похолоднее… и пила, пила, заглатывая большими глотками, пока не начинало ломить зубы. Я думала о том, что отдала бы все, абсолютно все, за один глоток воды. За одну каплю на пересохший язык. В следующий раз, когда очнулась, я перестала думать о воде и просто ждала. Чего — не знаю. Смерти, наверное. Той самой смерти, которая освободит меня отсюда. Которая вернет меня назад, к камню в руке, к мертвой крысе, к шансу все сделать правильно. Но смерть не приходила. Я лежала в этой вонючей пещере, среди мертвых тварей, и медленно, очень медленно, сходила с ума от жажды и бессилия. А потом я открыла глаза и увидела другую картину, уже почти позабытую за эти дни медленной и мучительной смерти. Камень в руке. Тяжелый, липкий, с прилипшими клочьями черной шерсти. Я сидела на коленях. Передо мной лежала мертвая крыса с размозженной головой. Я отбросила камень и вскочила на ноги, даже не взглянув на тушу. Руки не дрожали. В голове было пусто и холодно. Я знала, куда идти и что делать. Я подбежала к скелету, упала на колени и запустила руки в глину, в кости, в зловонное месиво. Пальцы шарили лихорадочно, быстро, безошибочно находя меч. Я выдернула его из земли, сжимая рукоять так, что побелели костяшки. Развернулась лицом к ходам и приготовилась к очередной битве с этими тварями.