Глава 35

Уезжая, кроме хорошего настроения, дофин получил обещание герцогини написать ему подробный рецепт запеченного над углями мяса.

Ему, конечно, привычнее было видеть, как на огне жарили тушу животного, а потом повар-искусник огромным ножом ловко отрезал сочащиеся жиром порции, а лакеи разносили это гостям. Да, такие туши поливали маринадами и сдабривали пряными травами, но вот этот самый шаш-лак оказался вкуснее и сочнее. Не было подгорелой корки, его не поливали жиром и уксусом. В общем, офицеры личной охраны еще в пути начали намекать его высочеству, что Господь завещал быть добрым и щедрым: каждый из них хотел заполучить копию рецепта.

Неожиданно даже для самого себя дофин развеселился:

-- Дидье, думаю, мне придется нанять дополнительно писцов, кроме Атонио, чтобы сделать копию каждому из вас!

-- А вы, ваше высочество, просто разрешите Антонио сделать список для каждого, кто заплатит. Думаю, – усмехнулся Дидье в свои холеные усы, – ваш писец сможет изрядно озолотиться на таких списках. Я сам, лично, не пожалею пары монет.

***

После пикника, хоть и прерванного появлением дофина, но прошедшего весьма удачно, Анна сидела в маленькой комнатке-кабинете. От порции свежего воздуха, глинтвейна и небольшого обжорства слегка тянуло в сон, но принц, уезжая, передал ей запечатанный сургучом массивный кожаный сверток: личное послание его королевского величества.

Герцогиня чувствовала, что до завтра просто не дотерпит: помрет от любопытства. О чем может писать ей король, которого она видела всего несколько минут в этой жизни? Вряд ли он интересуется ее здоровьем.

Король в этом мире – верховный правитель, вольный в жизни и смерти подданных. «Это, пожалуй, даже немного круче, чем быть президентом», -- усмехнувшись, подумала Анна. Ей было страшновато ломать печать на свертке, но и выбора особенно не было.

Содержание свертка оказалось весьма неоднозначным. Во-первых, был четкий приказ, требующий переезда герцогини Ангуленской вместе со своим двором и штатом прислуги в Парижель.

Самой герцогине было предъявлено условие: «…не позднее месяца, следующего за дженуарием, доложить в канцелярию дворца о прибытии. Вы получите приказ о дате аудиенции…»

Приписка гласила, что к ней для охраны в путешествии будет выслан отряд гвардейцев, и у капитана будет маршрут следования.

Подпись короля и малая печать, все как положено. Непонятно, зачем его величеству понадобилась герцогиня на аудиенции, но ехать придется – это стало понятно мгновенно.

Второй документ был еще необычнее. Это оказался довольно тугой сверток пергаментов, содержащих полный список некоего пригородного поместья, полученного герцогиней Анной Ангуленской «… в полную и безраздельную собственность…» лично от короля.

Похоже, что его величество собирался требовать проживания герцогини в пригороде Парижеля. Зачем?! Встревоженная Анна перебирала пергаменты с описанием строений и посадок в поместье. Был даже небольшой рисунок в технике гравюры.

Подарок, это, конечно, прекрасно, но…

Большой дом, не меньше двадцати окон по фасаду, бальный зал с окнами в пол, три этажа и даже пара симметричных островерхих башенок. К нему вела широкая подъездная аллея. Вот на ней и стоял художник, когда рисовал.

Судя по дополнительным спискам, есть хозяйственные постройки: конюшня, отдельный большой погреб, даже коровник и птичник на границе огромного сада и приписанного к усадьбе огорода.

Да и сам сад поражал воображение размерами. В переписи значилось более ста различных плодовых деревьев, розы-пионы-гортензии и еще куча неизвестных Анне названий цветов. Одних только клумб и рабаток было записано почти по тридцать штук, у каждой такой строчки указаны размеры.

Пруд, мраморные и бронзовые статуи общим количеством семнадцать штук. И два фонтана - большой и малый. Какой-то инвентарь, и какая-то оранжерея, и теплица, и еще что-то…

Более подробного описания невозможно было придумать.

Анна, резко перехотевшая спать, перебирала листы пергамента, совершенно не понимая: что со всем этим делать? Зачем, а главное, за что, ей такой подарок?! Утреннее совещание с мадам Берк кое-что прояснило:

-- Понятно одно, ваша светлость. Король требует поменять место жительства, и вы не можете возражать.

-- А мой муж… Он знает об этом?

Фрейлина неопределенно пожала плечами и спросила:

-- Он хоть раз писал вам сюда? Сам, лично.

Анна порозовела. Ситуация и правда была очень неприятная, но сознаться мадам Берк гораздо проще, чем кому-либо еще. Потому она покачала головой и тихо ответила:

-- Своего мужа я видела один-единственный раз в день бракосочетания и королевского приема.

Мадам Берк воззрилась на нее с удивлением и недоверчиво спросила:

-- Утром его светлость покинул вас раньше, чем вы проснулись?

-- Нет. Он покинул меня во время приема и его высочество дофин увел меня.

На щеках почтенной дамы вспыхнули розовые пятна. Тема и впрямь была деликатной, но она упрямо и настойчиво уточнила:

-- Вы хотите сказать, ваша светлость, что ваш брак до сих пор не консумирован?!

-- Да. Именно так.

Воцарилась тишина. Мадам Берк задумчиво ощипывала одну из двух изящных кистей, украшавших ее веер. Тонкие желтые ниточки прилипали к темному бархату юбки, но она продолжала теребить беззащитную безделушку, не обращая внимания на беспорядок в собственном туалете. Это было совсем не свойственно ей и встревожило Анну.

Наконец, сделав какие-то выводы, мадам тяжело вздохнула и сказала:

-- Могу ошибаться, конечно… Но думаю, информация об этом вопиющем факте дошла до его королевского величества. Думаю, в данный момент он недоволен младшим сыном и…

-- И что, мадам Берк? – не удержалась от вопроса Анна, перебив затянувшуюся паузу.

-- Думаю, ваша светлость, именно этим и можно объяснить такой странный подарок. У женщин, знаете ли, редко есть собственность. Конечно, вы молоды, да и законы Эспании отличаются от наших… Но земля и дома могут быть собственностью жены только с разрешения мужа. А мужья крайне редко идут на такое. Понимаете, после свадьбы муж может просто запретить жене принимать подарок или наследство.

-- Как это? И что тогда делать? – Анна искренне не понимала.

-- Очень просто. Как правило, можно договориться, и в таком случае предмет дарения записывается на супругов пополам. Муж дает разрешение, а жена отказывается от половины подарка в пользу мужа.

-- Получается, муж может просто шантажом получить половину?! Это… Это нечестно и несправедливо!

-- Да, ваша светлость. Конечно, родители стараются оградить дочерей. Иногда частная собственность жены прописывается в брачных контрактах. Но, увы, таких невест на брачном рынке плохо разбирают, потому приходится идти на уступки.

-- Значит, мой муж дал королю разрешение…

-- Неизвестно, ваша светлость, – тут мадам Берк чуть ехидно улыбнулась, почти так, как улыбалась ее приятельница леди Селин, собираясь сказать очередную резкую шуточку. – Думаю, с вашим подарком все несколько сложнее! Король – единственный, кому не нужно разрешение чьего-либо мужа на подарок. Возможно, раз здесь в документах нет письменного разрешения герцога, то ваш муж даже не знает об этом подарке.

Помолчали, обдумывая то, о чем говорили, и Анна робко спросила:

-- И что это значит?

-- Я, конечно, могу ошибаться… -- повторилась мадам Берк, -- но я бы подумала, что ваш муж чем-то огорчил короля. Понимаете?

-- Пожалуй – да, – задумчиво ответила Анна и продолжила: -- Получается, король наказывает сына, но при этом делает меня владелицей собственности, его сыну неподвластной.

-- Именно!

-- Что ж, я отправлю его величеству письмо с благодарностью за щедрый дар.

-- Но переезжать все равно придется, ваша светлость, – предупредила мадам Берк. – Права я или нет, однако король требует переезда, и отказать вы не вправе.

Сама мысль о том, что она даже не имеет права решать, где проживать, Анну расстроила не слишком: она и сейчас живет по указке мужа. Больше её волновало то, что не все мастерицы, возможно, захотят переехать.

Зато у нее появится настоящий дом, такой, который не отнимут. Её собственная усадьба. Судя по словам мадам Берк, сейчас она получила прекрасный бонус. Это в глазах герцогини перевешивало все возможные неудобства от переезда.

-- Герцог назначил мне в качестве содержания доходы с Перванса. Что делать с этим?

-- Тут есть только один выход! – разумеется, мадам Берк была в курсе истории с мадам Трюффе и сейчас заговорила весьма настойчиво: -- Просите патера Доменика, ваша светлость. Если он порекомендует вам человека на место управляющего, вы просто в присутствии патера и прихожан прямо в храме сделаете объявление. Вы не можете своей волей сместить мадам с должности экономки: она назначена герцогом. Но ограничить ее в правах вполне можно и необходимо! Герцог не побеспокоился об управляющем, значит, оставил это решение за вами.

-- Прекрасная, мысль! Мадам Берк, я хотела бы обсудить с вами еще кое-что…

До самого отъезда оставалось, как выяснилось, не так и много времени. В обед Анна отправила письмо мадам Леруан с просьбой прибыть немедленно. А также письмо мадам Трюффе с приказом подготовить к назначенному дню запас продуктов и фуража в дорогу.

И, разумеется, письма всем своим друзьям с просьбой не дожидаться очередного четверга, а прибыть в ее дом сегодня же вечером.

Встревоженные гости прибыли даже чуть раньше: переданный герцогине дофином пакет видели все. Вечернее совещание вышло неожиданно бурным.

Первой реакцией гостей было огорчение. Однако рисунок дома все рассматривали с интересом. Обсуждали и размер земель, и наличие речушки на ней, и расходы, связанные с содержанием пруда и фонтана.

Наконец, когда гости чуть успокоились, патер Доменик сам заговорил о том, что волновало герцогиню больше всего:

-- Дочь моя, я, увы, не волен последовать за вами и бросить своих прихожан на произвол судьбы. Но и не желаю оставлять вас без духовного наставника. Я думаю, что смогу снабдить вас рекомендательным письмом к отцу Бонифасу. Надеюсь, вы с ним поладите. Тем более он гораздо более образованный, чем я, человек и к тому же тонкий ценитель поэзии. Собственно, это когда-то и свело нас вместе.

Остальные гости притихли, и Анна понимала, почему. Если учителя еще могли ожидать приглашения, при условии, что она оплатит переезд, то леди Селин, например, совершенно точно такой переезд не под силу.

Жить прилично в провинции она еще могла себе позволить, жизнь рядом со столицей – существенно дороже. Однако этот вопрос Анна уже решила для себя, потому заговорила твердо и уверенно…

С прибывшей через три дня мадам Леруан беседа вышла сложнее. С одной стороны мадам очень хотела оставить Фелицию в свите герцогини: она видела, как изменилась и расцвела дочь. С другой стороны, ее пугала удаленность столицы, расстраивало понимание, что дочь она может не увидеть больше долгие годы.

Давить и уговаривать Анна не стала:

-- Вам придется самой решить это, мадам Леруан. Поговорите с дочерью, выслушайте, чего хочет она. Я с одинаковым уважением приму любое ваше решение. Вечером мы поговорим с вами. Кстати, как обстоят дела в «Вдовой Леруан»? Я хотела бы стать вашей постоянной покупательницей, мадам…

***

К удовольствию Анны, капрал королевских войск по прибытии в поместье вел себя весьма почтительно и соглашался на все требования герцогини:

-- Как скажете, ваша светлость. Разницы во времени нет, если вам удобнее ночевать там, значит, так и будет.

По причине скорого отъезда даже Рождественские праздники отметили весьма суматошно. Впрочем, игристое вино «Вдова Леруан» весьма сгладило недостатки организации.

Через неделю после праздников чудовищных размеров обоз из карет, телег и конных всадников покинул поместье Арль.