Евгения

Наверное, больше ранних пробуждений я ненавидела неожиданности. Утро ознаменовалось бесконечно долгим звонком во входную дверь. Спасти нежданного гостя от заслуженной смерти могла только новость, что в подъезде пожар. Других причин, чтобы трезвонить так омерзительно настойчиво, я не смогла найти.

Пошатываясь ото сна, я побрела в прихожую, тут же споткнувшись о брошенные посреди нее туфли. Настроение от плохого резко скакнуло вниз до откровенно злобного. Дверной глазок показал пустой полутемный подъезд.

– Тьфу ты! – ругнулась я и поплелась обратно, снова наступив на туфли.

В лодыжке что-то нехорошо хрустнуло, я взвыла от боли, схватившись за ногу, и тут опять позвонили.

Сжав зубы, я раздраженно щелкнула замком, как оказалось, только закрывая его, потом прокрутила обратно и резко распахнула входную дверь, готовая вылить на утреннего посетителя поток ругательств, но так и осталась стоять с открытым ртом. Облокотившись о дверной косяк, на меня с полуулыбкой смотрел Люк, выглядевший в столь ранний час до паршивости свежим.

– Ты когда-нибудь на ночь запираешься? – промурлыкал он, бросая на меня взгляд из-под полуопущенных ресниц.

Я захлопала ресницами, от изумления не в состоянии подобрать слова, поэтому мужчина спокойно вошел, чуть потеснив меня в глубь прихожей, и тихо прикрыл за собой дверь. Я попятилась, снова наступив на туфлю, и сморщилась от боли.

– Доброе утро! – Люк будто насмехался.

Его высокая худощавая фигура отчего-то заполнила собой все маленькое пространство.

– Ты онемела? – Кажется, он начал волноваться. – А, понимаю, утро добрым не бывает.

– Утро всегда доброе, когда я сладко сплю до обеда, – выдавила я из себя нечто бредовое и отчего-то покраснела. – Тебя учили звонить, прежде чем нагрянуть в гости, – я покосилась на настенные часы, – в половине седьмого утра?

– А ты еще в постели, горячая и нежная? – Одна бровь на красивом лице поплыла вверх.

– Ты издеваешься, – заключила я, скрестив руки на груди.

– Мне нравится твоя футболка, – кивнул он на мою трикотажную ночную сорочку. На этот раз на груди прыгали веселые розовые поросята в красных спальных чепчиках.

– Выметывайся! – выдала коротко я, тут же в душе обругав себя последними словами.

Отчего-то меньше всего хотелось, чтобы он ушел. Сердце изнывало от предательской неги.

– Хорошо, – как-то легко согласился он, поворачивая ручку на входной двери. – Как хочешь. Я просто тут подумал. Может, ты покажешь мне свой мир?

– Что?! – опешила я, вытаращившись.

– Покажи мне свой мир, – повторил он вполне серьезно.

Раздумье заняло ровно секунду, бешено бьющегося сердца унять все равно не получилось бы, как не вышло проглотить комок в горле от странного сладко-горького чувства.

– Ты на вчерашней тачке? – деловито поинтересовалась я.

– Да, – насторожился Люк.

– Я покажу. Только мне нужно двадцать минут на сборы. И я за рулем.

Люк заколебался, с недоверием покосившись на черную карту-ключ от замка зажигания, которую крутил в руках.

– Я подожду тебя внизу, – сдался он.

– Хорошо.

Люкка ушел, а я заметалась по квартире, как полубезумная. Наверное, быстрее меня в то раннее утро одевались и умывались лишь новобранцы в военных частях. Стараясь придать своему лицу больше лоска, я попыталась намазать ресницы тушью, но ткнула кисточкой в глаз, отчего тот заслезился, пришлось срочно смывать косметику. Пока я безрезультатно накладывала макияж, времени, чтобы выбрать наряд, совсем не осталось. Все красивые платья еще с начала лета валялись в стирке, поэтому, натянув джинсы и футболку, я кинулась в прихожую обуваться. Высокие каблуки приподняли меня над полом на дециметр. Оглядев себя в зеркале, обутая, я ринулась обратно к шкафу и переоделась в полупрозрачный шифоновый топ. Выглядела я как чучело огородное. Уже в лифте я обнаружила, что надела топ наизнанку, и быстро стянула его, чтобы вывернуть. В этот момент лифт остановился на одном из этажей, и в кабину вошла дама с собачкой. Она сделала вид, что не обратила внимания на полуобнаженную девицу. Чувствуя себя круглой дурой и сгорая от стыда, я натянула топ обратно, не смея даже взглянуть на соседку.

С жизнерадостной улыбкой я выскользнула из подъезда, тут же подвернув ногу под пристальным взглядом Люка, и покраснела, кажется, до корней волос.

– Ну поехали? – источала я жизнерадостность.

– Угу… – Мужчина без особого энтузиазма протянул мне ключ.

Я уселась за руль, только сейчас обнаружив три педали вместо двух.

– У тебя не автомат, – заключила я и сунула ключ в зажигание.

Палец неопределенно заскользил по панели. Люкка опередил меня, быстро нажав на кнопку, мотор довольно заурчал. Машина, казалось, вышла с конвейера параллельного мира. Вместо привычных окошек спидометра и уровня топлива светились непонятные экраны с цифрами.

– Ты уверена? – уточнил Люк.

Мы оба услышали в его голосе напряжение.

– Конечно, – легкомысленно улыбнулась я, подвигая сиденье поближе к чуть погнутому рулю. – Я же училась на механике, а ты водишь так, что я боюсь за своих родителей.

– Родителей? – Он недоуменно покосился на меня.

– Если они потеряют дочь, то этого не переживут.

– В таком случае, лучше мне сесть за руль, – обреченно покачал он головой.

– Не переживай. Сегодня они не останутся сиротами, – ослепила я его улыбкой, выжала сцепление и, включив скорость, резко нажала на газ.

Автомобиль взревел и буквально отпрыгнул назад.

– Осторожно! – вскрикнул Люк, ловко хватаясь за руль и выворачивая его.

Мы остановились в пяти сантиметрах от соседского серебристого седана.

– О! – удивилась я, разглядывая в зеркальце едва не покореженную дверцу. – Раньше со мной такого не случалось.

– Со мной тоже, – пробормотал мужчина и быстро пристегнулся. – Пристегнись. Когда ты разобьешь мою машину, то хотя бы не вылетишь через лобовое стекло.

– Что ты, – уверила я его, щелкая замком ремня безопасности, – сейчас машин немного, так что мы отлично доедем. – И тихонечко тронулась, выруливая из двора и цепляя низким бампером бордюр.

От скрежета железа Люка перекосило, и он, кажется, скрипнул зубами, вероятно проклиная минуту, когда доверил мне управление. Румянец залил мои щеки, стало страшно неуютно.

– Ведь у тебя машина застрахована? – на всякий случай поинтересовалась я, набирая скорость и стремясь к шумному потоку автомобилей на широкой улице.

– Переключись, пожалуйста, на вторую, – попросил меня Люк, игнорируя вопрос.

Я влилась в стройную шеренгу разноцветных авто и с удовольствием нажала на газ. Послушная машинка резво набирала скорость.

– А теперь на третью, – посоветовал Люк загробным голосом.

Как ни странно, до места мы добрались без особых приключений. К середине пути Люк даже немного расслабился и позволил себе отвлечься от дороги. Надо сказать, он сохранял напряженное молчание, его рука все время дергалась к рулю, когда я проносилась в рискованной близости от припаркованных автомобилей.

Я привезла его к огромному старому парку, недалеко от дома моих родителей. Именно здесь проходило мое детство, на детской площадке, где в песочнице мы с подружками лепили куличи. По длинным зеленым аллеям я каталась на трехколесном велосипеде, а потом, повзрослев, на одной из белых выкрашенных лавочек впервые поцеловалась. Когда я закрывала глаза, пытаясь успокоить расшалившиеся нервы, то представляла именно этот парк.

– Это? – Люк недоверчиво разглядывал огромные, раскрытые настежь решетчатые ворота.

– Ты же просил показать мой мир, – объяснила я, припарковываясь, – он начинается отсюда.

Я заглушила мотор.

– Признаться, – хмыкнул Люк, покосившись на меня, – не думал, что ты воспримешь мои слова буквально.

– Отлично, – скривилась я. – Ты разбудил меня в половину седьмого и желаешь, чтобы я тебя развлекла на полную катушку. Не знаю, как в твоем мире, но в моем, к твоему сведению, в такое время в городе позавтракать негде. Закрыты даже забегаловки.

Он только улыбнулась и, выйдя, потянулся.

– Пойдем? – позвала я. – Природа – это хорошо.

Парк дышал свежестью и утром. Шелестели деревья, солнце раскрашивало выметенные дорожки кружевным узором теней. На траве блестела роса, и как-то по-осеннему грустно пахли распустившиеся на клумбах астры. По аллеям бодрой рысцой бегали сонные приверженцы здорового образа жизни, все как один сильно утомленные ранним пробуждением и физической нагрузкой. На полянке носились разномастные собаки, а их хозяева, сбившись в стайку, обсуждали последние сплетни, изредка окрикивая расшалившихся питомцев.

Люк шел рядом со мной с постным выражением на скуластом лице.

– Чего-то не вижу энтузиазма. – Я чувствовала, что все шло не так.

Никакой тебе романтики, а живот перестало сводить сладкой волной. Голова раскалывалась, накатывало запоздалое утреннее недовольство и желание глотнуть кофе.

– Я не любитель прогуливаться, – признался он.

– Ну извините, – ощетинилась я.

– Ладно, спаси свое свидание сам, – усмехнулся он и взял меня за руку.

От его горячей ладони от кончиков пальцев до самого плеча закололо, как от электрического разряда. Моя ладонь тут же стала влажной.

– У нас свидание?

Он потащил меня туда, где за деревьями и плотной стеной подстриженных кустов пряталась залитая солнцем полянка с деревянными выкрашенными в разные цвета фигурами животных, поставленными для утехи детей.

– Назовем это так.

– Тогда почему ты завалился ко мне без цветов и шампанского? – буркнула я.

Он внимательно посмотрел мне в глаза:

– Это просто свидание, а не соблазнение.

– Спасибо, предупредил, – все сильнее злилась я, – теперь буду знать. Когда в следующий раз заявишься с охапкой роз и ящиком вина, притворюсь, что дома никого нет, и не открою дверь.

– Откроешь, конечно, – едва улыбнулся он, убежденный в своих словах.

Господи, конечно, открою, вернее, скорее всего, забуду с ночи запереться. Кто бы спорил?! Но зачем так откровенно?

Люк нашел самое солнечное место и улегся на траву, увлекая меня за собой. Я неловко присела, пока он с удовольствием растянулся, закинув руки за голову. Я себя чувствовала героиней дешевой мыльной оперы. Между тем, не произнеся ни слова, мужчина закрыл глаза, и буквально через минуту молчания его грудь стала подниматься спокойно и размеренно. Похоже, наглец просто заснул! Невероятно!

– Сегодня не получилось поспать, – не открывая глаз, пробормотал он. – Чувствую себя вымотанным. Здесь хорошо. Людей мало, энергии много. Все-таки не плохая идея – приехать сюда. У тебя отличный мир, когда не видишь пробок и бумажных денег.

Я ни черта не поняла из его объяснения, но сильно обрадовалась. Значит, я не ввела мужчину своей мечты в такую тоску, что он захрапел в середине разговора.

Он перевернулся на бок, подпер голову рукой и стал внимательно изучать мелкие цветочки на моем полупрозрачном топе. Я почувствовала себя страшно неуютно и для чего-то, словно это могло помочь выглядеть не так вызывающе, поправила глубокий вырез.

– Значит, ты пишешь книгу, – задумчиво произнес Люк.

– Э-э-э, – замялась я, – ну, нечто в этом роде.

– И сколько злодеев уже мертво? – Он мельком глянул на меня.

– Ну, – я судорожно подбирала слова, – пока нисколько, если честно. Я пока в стадии изучения методических пособий.

Тут же вспомнилась высокая стопка фантастических романов на журнальном столике и еще большая – глянцевых журналов.

– И как успехи? – Похоже, мое замешательство его сильно веселило. Темные глаза засветились смехом.

– Ну кое-какие выводы я уже сделала. Например, что сейчас очень модно описывать главных героев всемогущими монстрами. К примеру, кот с головой орла или орк с зеленым лицом. Чем чуднее, тем лучше. Сложно найти оригинальность там, где все уже придумали, не дождавшись твоей гениальной книги.

– Ты тоже пишешь о монстрах? – Неожиданно его пальцы стали играть с жемчужной пуговкой на моем топе.

– Нет, я думаю, уродства хватает и в обыденной жизни. В моем романе будет идеально красивый главный герой. Он будет плохим парнем, и в него обязательно влюбится какая-нибудь глупышка. Он ее станет спасать и тоже увлечется ею. Она окажется сплошным наказанием и магнитом для неприятностей. А еще будут параллельные миры, – вдохновенно сочиняла я.

– Параллельные миры и любовь к плохому парню? Очень любопытно, но избито. – Он изогнул одну бровь.

Его рука медленно досчитала все пуговки и добралась до завязки, стягивающей лиф. Пальцы осторожно играли с тонкими лентами, и, кажется, стук моего сердца разносился по всему парку.

– И что, ни одного вампира? – задумчиво спросил Люк и дернул за ленты завязки.

Узелок как по мановению волшебной палочки распутался.

– Э-э-э, ни одного вампира… – Я запнулась, покраснев. – Ты же говорил, что это свидание, а не соблазнение…

– Я передумал, – прошептал он и медленно потянул завязки. Мне пришлось нагнуться.

Голова пошла кругом, и улетучились все мысли. Его губы были мягкими и требовательными. Казалось бы, лишь мимолетное касание, легкий общий вздох, а мое тело сковала невыносимая сладость. Я даже не поняла, как он опрокинул меня за спину.

– Ки-и-и-ки-и-и-и! – В мои туманные грезы безжалостно ворвался вопль высокого сопрано.

Я шарахнулась от Люкка как от чумного, тут же усевшись. В трех шагах от нас появилась дама в розовом спортивном костюме, в руке нежданная гостья на нашем маленьком празднике держала белый со стразами поводок. Она подозрительно покосилась на меня, покрасневшую и смущенную, потом на довольно ухмылявшегося мужчину и поинтересовалась:

– Вы рыжего дога не видели?

Какого, к черту, дога?!

– Побежал за те кусты, – Люк махнул рукой на другой конец поляны.

В отличие от меня, похоже, он все прекрасно видел, слышал и подмечал. Острое чувство разочарования сломало волшебство момента. Дама направилась разыскивать потерявшуюся собаку, а я трясущейся рукой схватилась за сумочку и долго рылась в ней, выискивая сигареты, под пристальным взглядом Люкки. Наконец пачка нашлась между давно прочитанной книжкой, расческой и мобильным телефоном. Все еще дергаясь, я поспешно прикурила и выдохнула ментоловый дым.

– Чего ты так на меня смотришь? – буркнула я.

– Зачем ты куришь? – От его внимательных взоров хотелось повеситься, так было неудобно.

– Это успокаивает меня.

Он равнодушно забрал у меня сигарету и выкинул подальше.

Я было открыла рот, чтобы возмутиться, но Люк прижал палец к моим губам и тихо прошептал:

– Не кури.

Его горячая ладонь легла туда, где находилось солнечное сплетение. Невыносимый жар пронзил до самых легких. Я с ужасом смотрела в его пристальные темные глаза и желала убежать, но тело отказывалось шевелиться. Сейчас его рука казалась магнитом, удерживающим меня на месте в одном положении. Через несколько секунд все закончилось, он удовлетворенно кивнул, улыбнувшись, и мягко произнес:

– Я говорил, что лучшие друзья девушек – это свежий воздух и любовь, а не сигареты и кофе.

– Кофе было бы неплохо, – проворчала я.

Непонятный страх все еще растекался по венам и артериям.

Неожиданно лицо мужчины стало серьезным, резким, даже отстраненным. Он что-то разглядывал за моей спиной, а потом встал.

– Пойдем! – холодно приказал он и дернул меня за руку, поднимая.

Мы быстро шли по аллеям парка в гробовом молчании, а я не могла понять, что произошло, и от смущения не смела выдавить из себя даже слова. Люк открыл дверцу машины и буквально запихнул меня в салон, сам сел за руль.

– Пристегнись! – коротко бросил он, заводя мотор.

– Люк, что произошло? – не выдержала я, чувствуя, как к горлу подступает горький комок слез.

Не хватало еще разреветься в машине этого хама!

– Ничего. Мы возвращаемся домой, – бесцветно отозвался он.

Люк сосредоточенно гнал, играя на оживших улицах в «пятнашки» с соседними автомобилями, словно действительно куда-то сильно торопился.

Он высадил меня у подъезда и, коротко кивнув, нажал на газ, что завизжали колеса. Испугавшись, в панике забрался на дерево полосатой кот соседки Екатерины Авдотьевны, откуда разглядывал машину круглыми желтыми глазами. Надо думать, что у меня в тот момент были такие же глаза: большие и круглые, покрасневшие от навернувшихся слез. Вот так тебе и свидание с соблазнением!

Я все еще стояла на тротуаре, теребя ремешок сумочки, когда неожиданно автомобиль Люка влетел обратно во двор, снова шуганув кота, только-только набравшегося смелости спуститься на землю. Машина остановилась рядом со мной, стекло медленно опустилось. Темные глаза Люкки осмотрели меня с макушки до кончиков туфель, мужчина растянул губы в ленивой улыбке:

– Ты просто прелесть. Не откажешься в следующий раз показать, что еще есть в твоем мире?

От изумления я даже плакать передумала. От резких перепадов настроения Люкки меня трясло и ввергало в тоску. Вместо того чтобы послать подлеца куда-нибудь подальше, к примеру, на Северный полюс, я нагнулась и, игриво поцеловав его в губы, прошептала:

– Конечно. Только не пропадай надолго.

И он уехал.

Черт возьми, я была готова вручить ему ключи от своего сердца и от квартиры, а он за все утро ни разу не назвал меня по имени.