Евгения

Паршивая погода точно отвечала моему настроению. От зачастившего дождя и сырости хотелось удавиться, а от страшной пустоты внутри, откуда как будто выкачали весь воздух, выть. Два дня, прошедшие с заветной ночи, я не понимала, как могла дышать.

– Женька, я читала в журнале, – щебетала в трубку Татьяна, как всегда, бодрая и жизнерадостная, – что это такой вид мужиков. Их называют «пикаперы».

– И что это значит? – Я устало посмотрела в окно автомобиля.

Зонт, конечно, остался дома, а припарковаться близко к подъезду так и не получилось. Я сидела в тепле салона и набиралась твердости открыть дверь.

– Это значит, что они поиграют и бросают, – охотно пояснила подружка, разглядывая со всех сторон болезненную и опасную тему. – Я думаю, что твой Люк как раз из таких.

– Слушай, Тань… – тяжело вздохнула я.

– Чего?

– Выкини свой журнал.

Я отключилась, телефон, уставший от глупых пустых разговоров, довольно пискнул. Неожиданно кто-то постучал в окно рядом с пассажирским сиденьем. Я с удивлением увидела миловидную светловолосую девушку в черном коротком пальто и опустила стекло.

– Вы Евгения? – приятным голосом поинтересовалась она.

– Э-э-э? – Я судорожно пыталась припомнить обстоятельства нашего знакомства, но память даже не подбрасывала смутных образов.

Она все еще улыбалась мне, когда громко щелкнул замок, и настежь отворилась дверь, резко и неожиданно. Какая-то сила заставила меня изогнуться и молниеносно вытащить ключи из зажигания. Я слышала про таких налетчиков – они отбирали машины у девушек, кажется, их жертв называли «парашютистками». «Пикаперы» «парашютистки» – чего только не придумаешь ты, воображение народных масс. Только непонятно, для чего грабителям моя девятилетняя малолитражка?

Я упала спиной на пассажирское сиденье и, прежде чем вмазать грабителю в живот острым каблуком, даже смогла рассмотреть его гнусную физиономию и выбившиеся из хвоста светлые лохмы. От неожиданности он застонал и согнулся пополам, отшатываясь от автомобиля. Я выбралась наружу за считаные секунды и кинулась прочь, размахивая сумочкой. И тут девица, отвлекавшая меня, заголосила страшным голосом:

– Феликс, она убегает!!!

От страха у меня едва не подогнулись колени – машина оказалась ни при чем. Подонки гнались именно за мной! В голове всплыли все страшные истории о восточных гаремах и вырезанных для донорских целей органах, слышанные мной по телевизору. Я прибавила ходу, уже задыхаясь, и налетела на невысокого худого мужичишку с сильно разбитым лицом. Он резко и цепко схватил меня за запястья, со всей силы прижимая к себе. Опухшие губы зазмеились в неприятной тоненькой улыбочке:

– Попалась?

В панике я стала вырываться, потом со всей силы наступила каблуком ему на носок башмака, отчего типчик взвыл и буквально отшвырнул меня на мокрый асфальт. Не удержавшись на ногах, я неловко оступилась и со всего маху ударилась о бордюр.

Потом наступила темнота…

…Стоило открыть глаза, как на меня навалились звуки и запахи. Методичный пустой голос из динамиков и запах дезинфицирующих средств. Комната плыла, подернулись дымкой белые простыни, которыми она разделялась. Голова раскалывалась, желудок странно стремился к горлу. Я попыталась потереть лицо и поняла, что бровь и висок заклеены пластырями. Приподнявшись, я рассмотрела вокруг больничную палату с желтоватыми стенами, тремя соседними кроватями, пустой стойкой капельницы и железными тумбочками на колесиках. На стуле лежало мое пальто и сумка, стояли вымазанные грязью сапоги на высоких шпильках.

Тут же припомнилось все, что произошло до моей отключки, и в душе нехорошо царапнуло. Видимо, кто-то из соседей увидел нападение и сумел помочь мне. Вероятно, вызвал «скорою» и отправил в больницу. Я села и на меня тут же накатила слабость. Нужно было срочно позвонить домой – родители, наверное, с ума сходили от беспокойства. Я обещала по возвращении им перезвонить, чтобы не волновались понапрасну.

Первый шаг походил на танцевальное па. Схватившись за спинку кровати, я подождала, когда закончится головокружение. Мобильный телефон нашелся на самом дне сумки, батарейка в нем почти разрядилась, но на один звонок хватало. Быстро набрав номер, я услышала пустоту эфира, потом в динамике пискнуло, и аппарат отключился, так и не соединив меня с домом.

Обувшись и подхватив сумку с пальто, я направилась прочь из палаты, чтобы попросить у медсестры сделать короткий звонок. Выйдя в едва освещенный широкий коридор, я увидела на стене телефонный автомат, над которым висело объявление: «Только для персонала». Наплевав на условие, я сняла трубку. Аппарат оказался странный, непривычный – вместо кнопок светился дисплей с цифрами, которые набирались и пищали от нажатия пальцем.

– До чего дошел прогресс, – буркнула я недовольно, чувствуя, как закладывает уши.

Сначала трубка отозвалась угнетающей тишиной, потом суровый механический голос донес: «Номер, который вы набираете, не существует. Если хотите вызвать экстренную службу, нажмите единицу. Если хотите соединиться со справочной, нажмите два. Если…» Нахмурившись, я положила трубку и огляделась, не находя ни врачей, ни медсестер. Даже привычной ординаторской в этой странной больнице, похоже, не имелось.

Не желая оставаться здесь на всю ночь, я поспешила в конец коридора, который упирался в лестницу, и, спустившись на несколько пролетов, оказалась на первом этаже, вероятно, в приемной скорой помощи. Здесь творилось невообразимое – бешено носились врачи в белых халатах, на стульях застыли травмированные люди с болезненными, перекошенными страданием лицами, на стене висел огромный плакат с танцующими молодыми людьми и подписью крупными буквами: «Кофеин – не моя тема!»

Голову пронзила боль, тут же захотелось выпить чашку горячего кофе, выкурить сигарету и оказаться на собственной кухне. Рядом с широкими стеклянными дверьми, ведущими на вечернюю улицу, меня остановила молоденькая медсестра в голубом хлопковом костюме:

– Вы куда?

– Я с перевязки, – соврала я, – меня уже отпустили.

Девушка кивнула и тут же отошла к ожидавшему своей очереди больному. На ее шее висел очень красивый гладкий медальон, чуть поблескивающий голубым цветом в неживом больничном освещении.

Когда я открывала плечом дверь, то в отражении в стекле с трудом узнала себя – бровь и висок были заклеены белым пластырем, а под глазом и на переносице растекалась нехорошая краснота. Видно, сильно я налетела на бордюр, хорошо, голову не разбила.

Снаружи уже хозяйничали темнота и холод. Пройдя сквозь больничную автостоянку, между машинами скорой помощи, я выбралась за ворота. Широкая улица с мелькающими автомобилями, высокими зданиями, разглядывавшими меня желтыми окнами, и деревьями, растущими по краю тротуара, оказалась совсем незнакомой. Суетливые хмурые люди торопились по своим делам, не обращая внимания на меня, растерянно оглядывавшуюся по сторонам. Район был незнакомый, скорее всего, меня привезли в больницу на другом конце города. С сиреной пронеслась очередная карета скорой помощи, и, Проводив ее взглядом, я поплотнее запахнула пальто, защищаясь от резкого порыва ветра, бросившего под ноги Коричневые мокрые листья.

Господи, когда так сильно успело похолодать?

Я пробралась к обочине и вытянула руку, чтобы остановить попутку. Безрезультатно простояв минут пять, я окончательно замерзла. Потом кто-то сжалился надо мной, и рядом притормозила неказистая машинка неизвестной марки. Открыв дверь, я заглянула в салон. На меня с вопросом смотрел молодой человек, его узкое лицо с круглым родимым пятном на щеке расцвечивалось красноватыми отблесками от панели.

– Подвезете до Лесной? – спросила я и зябко поежилась.

– Ну садись, – неожиданно согласился парень, кивнув.

Я быстро забралась на пассажирское место рядом с водителем, хлопнула дверью, тут же расслабляясь от тепла и приятного аромата цветочного освежителя. Откинувшись на мягком сиденье, я прикрыла глаза, стараясь справиться с головной болью.

– Из больницы, что ли, сбежала? – поинтересовался тихо он.

Я настороженно глянула на водителя, парень спокойно смотрел на дорогу, даже не косясь в мою сторону.

– Ну да. Дозвониться до родителей не смогла, они волнуются. А я тут с разбитым лицом… В общем, ушла по-английски, не прощаясь с докторами.

– По-английски? – Он удивленно вскинул брови и замолчал.

Я тоже молчала, чувствуя неловкость.

– Лесная, – объявил мой спаситель.

Когда машина остановилась, то задремавшая я резко очнулась и, стараясь справиться со сном, принялась поспешно искать кошелек в сумочке, где вечно царил страшный бардак.

– Сколько я должна?

– Да не смеши меня, – фыркнул помощник, сморщившись.

– Ну спасибо! – Я попыталась улыбнуться. Вышло некрасиво – сложно очаровывать с заклеенным пластырями лбом и опухшей переносицей.

Выбравшись из автомобиля, я цокнула каблуками по брусчатке и оторопела. Парень привез меня на пустую мощенную камнем улицу, убегающую куда-то на холм. По обеим сторонам высились частные дома, и темнела стена деревьев.

– Это точно Лесная? – на всякий случай переспросила я у своего водителя, заглянув в салон.

– Лесная, – подтвердил он, уже захлопывая дверь с пассажирской стороны.

Машина сорвалась с места, пришлось отойти подальше. Блеснув фарами, автомобиль скрылся за поворотом, и мне лишь оставалось проводить его затравленным взглядом. Я стояла в круге фонарного света, ошеломленная и раздавленная. На столбе действительно висел указатель со стрелкой: «Улица Лесная».

Улица, на которой жили родители, почти в центре моего города, выглядела совершенно по-другому. В моем мире не было мощеных дорожек, холмов и такого количества деревьев. И тут накатила паника, моментально сменившаяся ужасом. Словно я попала в кошмар, понимала, что сплю, но не могла очнуться. Живот свело, и к горлу подступила тошнота. Стало настолько жарко, что даже расстегнутое пальто и задувающий ветер не могли охладить от страха ставшего горячим тела.

Было жутко осознать, куда меня занесло…

Тот автомобиль несся с холма на бешеной скорости. Он появился внезапно, ослепив светом фар и взвизгнув покрышками на влажной брусчатке. На затылке зашевелились волосы, не раздумывая, я сорвалась с места и бросилась обратно к оживленной улице. Не оставалось сомнений, что это те самые люди, которые каким-то чудом затащили меня сюда.

В мир Люкки.

Я бежала изо всех сил, так что в груди все горело. Автомобиль настигал, и спасение пришло неожиданно. Знакомый водитель резко затормозил, преграждая мне путь, и уже открывал дверь, перегнувшись через рычаг переключения скоростей.

– Давай в машину! – приказал он.

Не дожидаясь второго приглашения, я плюхнулась рядом. Кажется, он тронулся с третьей скорости, так сильно прошлифовали колеса.

– Почему за тобой гонятся эти собаки? – спокойно спросил парень, ловко лавируя в дорожном потоке и стараясь уйти от погони.

Я глянула в зеркальце заднего вида – преследователи не отставали – и прокомментировала, кивнув:

– Теперь они и за тобой гонятся.

– Не страшно. – Сжав зубы, парень крутанул рулем и прибавил газ. – Меня им все равно не догнать.

Мы неслись как сумасшедшие. Я привычно выжимала несуществующую у пассажира педаль тормоза и молилась про себя остаться живой. Зато от погони сумели скрыться. После очередного ловкого маневра с заездом в узкий переулок машина преследователей исчезла из поля зрения. Водитель сбавил скорость, спокойно проезжая по ярко освещенной улице с многочисленными питейными заведениями, светившимися разноцветными вывесками. На тротуарах толпились люди, горели красные фонари, придавая улице мистическую, почти потустороннюю красоту.

– Это они тебя так? Те, кто гнался за тобой, – намекнул на мои синяки парень, когда молчание стало буквально неприличным.

– Похоже, что они, – хмуро отозвалась я, тяжело вздыхая.

– Похоже? – Он вскинул брови, покосившись. – Ты еще и не уверена? Куда тебя отвезти? – задал он вопрос, который пугал меня больше всего.

Отчего-то здесь, в чужом мире, становилось не так панически страшно, когда кто-то был рядом, пускай и на время.

Я помолчала, а потом выдавила из себя, стараясь справиться с некстати подступившими к горлу слезами:

– Не знаю. – Голос прозвучал жалко и тоненько.

Прикусив губу, я всхлипнула.

Парень внимательно глянул в мое разбитое лицо и хмуро отозвался:

– Так, понятно.

Он остановился у заведения с темно-зеленой дверью и скомандовал:

– Выходи!

Я испуганно вытаращилась, готовая отдать полжизни, лишь бы еще немного остаться в салоне рядом с ним, а не в одиночестве на незнакомой улице, не понимая, что делать и как поступить дальше.

– Да не смотри так, – он поморщился, – просто чего-нибудь горячего выпить хочется.

Чайная с вывеской «У Катрины» оказалось совсем маленькой, с интимным полумраком, затаившейся в углах темнотой, крохотными круглыми столиками и большой барной стойкой. На самом видном месте стояла непонятная конструкция: горизонтальный плоский экран на тонких хромированных ножках.

Официантка в бесстыдно коротеньком платьице, старавшаяся не пялиться на мой заклеенный лоб, показала нам самый дальний от входа столик, накрытый скатертью и украшенный едва теплившейся толстой свечой посередке.

– Тебя как зовут? – Парень развалился на маленьком стуле и положил на столешницу локти.

Я осторожно уселась на краешек, бросив сумку на пол рядом.

– Женя.

– Роман, – кивнул он. – Будем знакомы. Почему они за тобой гнались?

Я пожала плечами и дотронулась трясущимися пальцами до ноющей опухшей переносицы. Цепким взглядом Роман впился в крохотный медальон на моем запястье, обмотанном тонким кожаном шнурком. Ловец Люкки переливался красным блеском особенно ярко и игриво.

Парень кивнул:

– Ну теперь понятно.

Какие ложные выводы он умудрился сделать, я уточнять побоялась. От тепла и сладких запахов травяных чаев я расслабилась и даже смогла вымученно улыбнуться.

– Что-нибудь будешь? – галантно предложил он, больше не поднимая тем, которые я все равно не смогла бы обсуждать.

– Кофе было бы здорово.

Парень насторожился:

– И давно увлекаешься кофе? – спросил Роман таким тоном, словно я призналась в пагубном пристрастии к тяжелым наркотикам.

– Ну, – почувствовав себя идиоткой, промямлила я, – у меня давление низкое, поэтому без кофе по утрам не могу проснуться… И вечером тоже. Пью. Иногда.

Роман внимательно разглядывал меня, а потом вдруг огорошил:

– Они за тобой ведь из-за кофе гоняются, да?

Они за мной гоняются из-за парня, который оказался настоящим подонком. Именно он виноват, что я каким-то образом попала в незнакомый опасный мир, где «много лесов и одиноких людей», превратившись в растерянную брошенную тень с заклеенным лбом! Увижу когда-нибудь гада – врежу по физиономии! К сожалению, новому знакомому подобного я рассказать, конечно, не могла, поэтому только неуверенно кивнула.

Роман подозвал официантку и попросил два травяных настоя. Может быть, в мире Люкки было не принято пить кофе по вечерам, поэтому парень отреагировал на мою просьбу по меньшей мере удивленно.

Девушка скоро вернулась с двумя чашечками, в которых плескался ароматный напиток ярко-алого цвета, а на дне словно порхала лепестками-крылышками распустившаяся от кипятка лилия. Над чашечкой струился горячий дымок, от первого глотка в желудке стало тепло и приятно. Я втянула носом сладкий запах, стараясь не смотреть в худое лицо своего спасителя с круглым, словно монетка, родимым пятном на щеке.

– Знаешь, Женя, не постесняюсь спросить у тебя одну вещь.

Я глянула на него приглашающе.

– Чей это ловец энергии?

– Что?! – опешила я, поперхнувшись.

– Ты носишь очень заметный ловец с агрессивной энергией, за тобой гонятся какие-то люди, ты громко просишь кофе, не видя причин, почему должна помалкивать на эту тему. Ты не можешь ничего толком объяснить и боишься сказать лишнее слово, чтобы я не разгадал правды. И самое главное… – Он вытянул из-за пазухи крупный гладкий медальон, переливавшийся голубоватым свечением, как у медсестры в больнице. – Еще полчаса назад, до встречи с тобой, мой ловец был почти разряжен, меня даже шатало от слабости, а теперь я словно в энергетическом хранилище нахожусь. Медальон полный…

Я жалобно хлопала глазами, чувствуя, что горло нехорошо перехватило, а сердце забилось, как сумасшедшее.

– Ты из второй параллели? – Он внимательно разглядывал меня, ожидая ответа.

Мои мысли метались в поисках правдивой лжи, но, как всегда, ничего в голову не шло. Как ни крути, врать я не умела.

– Не знаю, как сюда попала, – честно призналась я и, облокотившись на стол, устало потерла переносицу. – Но самое главное, я не понимаю, как вернуться обратно.

– Они тебя сюда перетащили?

Я только пожала плечами.

– Это из-за хозяина ловца? – кивнул он на медальон. – Кто он?

Быстро спрятав руку под стол, я почала головой:

– Неважно.

– Благородный… – усмехнулся невесело Роман, разглядывая бармена, протирающего за стойкой стаканы. – Устроил даме неприятности и свалил. Очень благородный.

Я безучастно пожала плечами, не собираясь спорить или пускаться в объяснения. Наверное, со стороны ситуация выглядела подобным неприглядным образом.

– Чего думаешь делать? – последовал вопрос.

Наша с ним скупая беседа походила на допрос с пристрастием, отчего хотелось удавиться. Похоже, мой неожиданный спаситель душевной теплотой не отличался и очень походил на страшный мир, куда меня вытащили помимо моей воли.

– Знала бы, уже сделала. – Я нахмурилась, разглядывая белую хрупкую чашечку. – А пока нет ни одной идеи. Хочется одного – проснуться и оказаться в своей кровати, в своей квартире, в своем мире.

– Не переживай. – Неожиданно до меня донеслись почти теплые нотки. Я удивленно вскинулась, Роман чуть улыбался, глядя на меня с необъяснимой симпатией. – Отправим тебя обратно.

– С чего ты вдруг решил мне помочь? – насторожилась я внезапной переменой в настроении нового знакомого.

– Потому что мне никто не помогает. – Он помолчал. – Ребята, кто занимается перемещениями, конечно, не сидят на одном месте, но, думаю, мы найдем ворота. За пять минут окажешься дома. Сейчас слишком поздно, до завтра сумеешь потерпеть?

– Ворота? – переспросила я.

– Да, во второй мир переходят через ворота. Ты не знала?

Откуда я могла знать, если Люк просто взял меня за руку, вывел из подъезда, и мы уже стояли в кромешной темноте на обрыве над большим, сверкавшим огнями городом?! Где я сделала все, чтобы он поверил мне. Я едва не кинулась в пропасть из-за него! Ненормальная героиня любовного романа! Блин.

– Нет, не знала. Я, наверное, отключилась, когда меня через них везли… вели. Очнулась уже в больнице, а дальше ты все знаешь.

Мы снова замолчали, а потом он вдруг спросил:

– А правда, что у вас в Индустриале сейчас почти лето?

– Индустриалом вы называете мой мир? – уточнила я и тут же подтвердила: – Конец августа. Сегодня, правда, сильно похолодало. Хорошо, пальто надела, а так бы тут носилась легкой ланью не только побитая, но и замерзшая. А правда, что в вашем мире вокруг одни леса?

– О да! – хохотнул Роман, и от широкой улыбки неожиданно на щеках появились ямочки. – В аптеках три тысячи растирок от комаров, но все равно они мало помогают!

Дом, куда меня привез Рома, находился в дальнем районе города, и за ним почти сразу начинался густой до черноты лес. На узкой улочке с разбитой, набрякшей от дождей дорогой светил одинокий фонарь, мало пугая темноту. Опасную тишину нарушал лишь редкий собачий лай, доносившийся призрачным эхом. Выйдя из машины, я неуютно поежилась, прижав к себе посильнее сумку. Автомобиль сверкнул последний раз фарами и словно заснул едва видимой во тьме тенью.

– Пойдем. – Парень открыл передо мной кованую калитку, скрипнувшую заржавелыми петлями.

В двухэтажном доме, похожем на дачный коттедж, не горели окна, а потому он казался мертвым и холодным.

– Ты здесь живешь? – поинтересовалась я, осторожно ступая по дорожке, выложенной плитками. Некоторое из них давно выпали, и каблуки проваливались в мягкий грунт.

– Нет, – после паузы неохотно признался Роман. – Это дом моих знакомых, они уехали на время и попросили меня последить. Ну ты понимаешь, чтобы никто не забрался. Мало ли людей может спрятаться тут…

Я кивнула. Объяснение прозвучало неубедительно, но мне совсем не хотелось думать, что мы, как воры, забираемся в чужие владения.

Пошарив рукой над притолокой, Роман вытащил ключ и долго копался с замком, пока наконец дверь не отворилась. Он пропустил меня вперед, и я шагнула в маленькую прихожую, стараясь на стене нащупать включатель.

– Не включай свет! – резко попросил он, запираясь на щеколду. – Соседям не стоит знать, что мы здесь.

– Хорошо.

Я в нерешительности мялась, теребя ручку сумки. Комнатка походила на предбанник, заставленный обувью. Прислоненный к стене велосипед занимал большую часть свободного места.

– Это ведь не дом твоих знакомых, да? – спросила я после паузы, пока Роман открывал следующую дверь, ведущую в жилые комнаты.

– Нет. Я здесь… – Он снова запнулся. – Я здесь просто некоторое время живу.

– Без спроса, – закончила я за него, кивнув сама себе.

Парень явно что-то недоговаривал, но допытываться я не собиралась, чувствуя благодарность только уже за то, что он меня не бросил. Без разницы, где провести сегодняшнюю ночь, любой дом в этом мире оказался бы мне чужим.

В крошечной гостиной, как ни странно, было тепло и пахло мятой, стоял диван и такая же штука, как в кафе – черный экран на хромированных ножках, только размером поменьше. Окна были наглухо зашторены, а на торшере висело полотенце. Когда парень все-таки зажег свет, то комната из темноты вынырнула в рассеянный полумрак. Маленький журнальный столик оказался заставлен пустыми грязными кружками, в тарелке засыхали крекеры. Сразу отсюда шла узкая винтовая лестница на второй этаж.

– Наверху спальня и ванная, – кивнул Роман. – Если хочешь, можешь спать там, только света не включай.

Я все еще смущенно стояла в дверях, чувствуя себя по меньшей мере воришкой с большим стажем. Рома почти не обращал на меня внимания и вышел в соседнюю каморку, откуда донесся его голос:

– Голодная?

Только сейчас желудок действительно жалобно заурчал, напоминая, что последний раз с утра я залила в него кружку пустого несладкого кофе, а заесть забыла. Аппетит отсутствовал последние два дня напрочь, зато опасные приключения, похоже, возвратили его обратно.

– Ну… Я бы что-нибудь съела, – призналась я, все еще разглядывая крашенные в песочный цвет стены.

– На ужин у нас только яичница, – проинформировал он и выглянул из кухни. – Ты чего не раздеваешься?

Я прикусила губу, не зная, как правильнее поступить.

– Слушай, Жень. Давай будем честными друг перед другом. – Роман, прислонившись к косяку и скрестив руки на груди, внимательно посмотрел на меня. – Мне так же странно, как и тебе. Честно. Я впервые за свои два десятка с хвостиком изображаю благородство. У тебя такой взгляд, как будто я собираюсь на тебя наброситься и сорвать одежду. Если можешь, поверь мне на слово со мной ты сейчас в большей безопасности, чем в своей собственной квартире, куда попадешь уже завтра. Так что расслабься и иди жарь яичницу; – уже наигранно проворчал он в конце.

После его слов страх действительно отпустил, притаившись где-то в глубине души, и я даже смогла улыбнуться, уже бросая на пол сумку и стягивая с себя пальто.

– Предупреждаю, готовлю я безобразно.

– Ну уж, скорее всего, не хуже меня, – широко ухмыльнулся он.

Яичница подгорела, образовав внизу плотную корочку, зато белок не свернулся и остался прозрачно-тягучим, а желтки разлились по всей сковородке.

– Не уверен, что хочу это попробовать. – Через мое плечо парень внимательно изучал результат двадцатиминутного боя со сковородкой.

В маленькую кухоньку поместились лишь раковина, электрическая плита с желтоватыми кругами вместо конфорок и с сенсорными кнопочками, квадратный столик с двумя табуретками, полка с посудой и низкий холодильник, откуда мы вытащили последний десяток яиц. Вдвоем с Романом нам здесь было тесно.

– У меня еще пяток остался. – Я шмыгнула носом. От испорченной еды шел неаппетитный запах горелого.

– Ты одна живешь?

Я оглянулась.

– А что?

– Странно, как ты еще не умерла от голода.

– Я два раза в неделю ужинаю у родителей. Премерзкое времяпрепровождение, зато можно наесться впрок, – расхохоталась я. – Я специалист по сухим завтракам.

– Заметно, – хмыкнул парень, взъерошив себе и без того растрепанные волосы.

Ели мы молча, сосредоточенно скребя вилками по тарелкам, но даже мало съедобный ужин поглотился в один момент, уютно заполнив желудок. Мятный настой расслабил, и я зевнула, потянувшись на стуле.

– Расскажи мне про Индустриал, – попросил Роман, подливая себе из чайничка зеленоватый травяной чай.

– Ну не знаю. Спрашивай. – Я рассматривала его, стараясь не глядеть слишком пристально.

Он был среднего роста, худощав, узкие плечи обтягивал зеленый свитер в черную полоску. Светлые, давно не стриженные волосы падали на глаза, и Рома поправлял их нетерпеливым движением.

– Какой из себя дублер?

– Дублер? – не поняла я.

– Ну твой город называют дублером в моем мире.

– О тогда ясно. – Я отхлебнула теплый напиток. – Ну он очень большой, в нем много народу и вечные пробки. Есть площадь, вымощенная красным кирпичом… – Я замолчала. – Останкинская башня.

– Звучит не радостно.

– Зато там дом, – объяснила я серьезно.

– Ну да, – усмехнулся Роман. – Ты знаешь, что эти ваши башни… вторая, как называется?

– Эйфелева, – подсказала я.

– Да, точно. Их разрабатывали наши инженеры, чтобы передавать энергию. Ваши спутниковые тарелки и ретрансляторы, кстати, тоже, – сообщил он с гордостью, словно маленький мальчишка, хвастающий новым паровозиком и отцом моряком. – В первой параллели люди не умеют вырабатывать энергию, как ты. Мы ее только потребляем, воруем друг у друга. Еще резервуары есть, где можно подзарядить ловцы.

– Энергетические вампиры?

– Да, нечто вроде этого, – согласился он, не обидевшись. – Пока Индустриал не открыли, здесь творилось невообразимое. Конечно, я уже рос в мирное время, но дед рассказывал об охотниках за энергией. Людей убивали прямо на улицах из-за ловцов. – Он помолчал, задумавшись.

– И что?

– Около сотни лет назад открыли границу Индустриала, в нем энергия струилась из людей. Представляю, как предки сходили с ума от радости. Тогда стало легче, охотников переловили, но все равно человечество сильно поредело.

– Как-то тоже невесело, – заметила я. – У нас времена Дикого Запада закончились раньше.

– Зато каждый в моем мире обладает способностями, – нашелся Роман. – К примеру, кто-то может определять болезни, кто-то очень тонко различает неправду, как детектор лжи. Кто-то даже умеет перемещать предметы или же петь так, что заслушаешься.

– Какая у тебя способность? – Мне было безумно интересно слушать его, словно я читала очередной фантастический роман. Жаль, не могла записать, чтобы ничего не забыть. «Ускользающий мир», кажется, начинал рождаться в голове. Специально не придумаешь ни при каких странных обстоятельствах.

– Я чувствую энергию. Для меня каждый поток пахнет по-своему. Например, твой ловец обладает очень приятным ароматом ванили. Агрессивная энергия всегда привлекает, главное – не поддаться ей.

Я понятливо кивнула, покосившись на крохотный медальон на запястье.

– Скажи, а в вашем мире у кого-нибудь бывают способности? – в свою очередь полюбопытствовал он.

– О да! – усмехнулась я невесело. – Бывают. У меня, к примеру, сегодня открылась тайная способность попадать в неприятности.

– Значит, не бывают.

– Ну у нас есть гадалки, там… экстрасенсы.

– Кто?

– Люди, якобы обладающие способностями. Слушай, а ты разве ни разу не был в Индустриале, ну, то есть в моем мире? Я думала, что туда можно очень легко попасть. Знаешь, открыл дверь – и вот ты уже на улице стоишь, но в моем городе.

– Нет. – Парень улыбнулся так, словно услышал несусветную чушь. – Переходить из параллели в параллель не так просто. Такой фокус из двери в дверь могут сделать только единицы.

– К примеру, кто?

– К примеру, тот, кто может отдать тебе свой ловец энергии, вернуться в первую параллель и прекрасно без него существовать, – без тени юмора пояснил Роман, а я густо покраснела и залпом допила настой. – Как правило, чтобы попасть в Индустриал, нужно ждать разрешений, получить визу, купить билет.

– Надо же, буквально поездка в страны Шенгена.

– Чего? – не понял он.

– Забудь. Мой мир поделен на страны, везде границы, все говорят на разных языках, – махнула я рукой, – продолжай.

– Переход делают через ворота, под охраной…

– Слушай, – насторожилась я, – а как же я без виз и разрешений завтра?

– Ну есть подпольные пункты. Они перемещаются по городу, чтобы хранители, то есть стражи порядка, не накрыли, но если знать, где искать, то не проблема.

– Хорошо. – Я не выдержала и зевнула. Глаза сами собой слипались.

– Ладно, давай закругляться. Предлагаю тебе помыть посуду и идти спать, – нахально ухмыляясь, заявил Роман.

– Предлагаю тебе помыть посуду самому, а я пошла спать, – возмутилась я, стараясь сдержать улыбку. – Не забывай, я все-таки твоя гостья.

– Ты моя обуза, дорогая. – Он откровенно хамил и получал от этого огромное удовольствие. – Но так и быть, сегодня дежурство беру на себя, – примирительно замахал он руками, когда я шутливо бросила в него не слишком свежим полотенцем.

Спасибо тебе, господи, что в этом мире оказался единственный порядочный человек, который, словно добрый волшебник, помогает мне!

Я вышла в гостиную и снова заинтересовалась экраном на ножках.

– Слушай, Ром, а что это такое?

– Где? – выглянул он с намыленной недомытой сковородкой в руках, на пол капала вода. – А, ты про экран? Это видение.

– Чего?

– Ну видение. Программы всякие, шоу там… – Он смотрел на меня почти с жалостью. Потом все-таки нашел на журнальном столике длинный пульт.

Экран сверкнул зеленоватым отблеском, неожиданно полился звук топающих ног и крики, а потом по горизонтальной поверхности замелькали маленькие объемные человечески, совсем живые. Мне казалось, что я разглядываю чужую реальную жизнь с высоты птичьего полета. На крошечных деревьях при желании можно было рассмотреть каждый листочек, а в воздухе порхали уменьшенные копии птиц. Потом над экраном засветились большие трехмерные буквы и приятный голос оповестил: «Двадцать восьмой канал представляет…»

– О! Так это телевизор! – обрадовалась я и, не глядя на Романа, вытащила из его мокрых рук пульт. – Очень любопытно.

Я плюхнулась на диван и стала быстро переключать каналы – в воздухе, как полубезумные, мелькали картины, словно выхваченные из жизни.

– У вас нет видения? – Рома, не шелохнувшись, следил за мной.

– Есть, конечно. Только называется оно телевидение, и у нас двухмерная графика. Ну понимаешь, – я глянула в его расцвеченное разноцветными пятнами от экрана лицо, – телевизор вертикальный, а картинка плоская. Здесь круче. – Передо мной стал изгибаться какой-то певец, неожиданно из динамиков донеслась песня, слова которой я знала наизусть, и по спине побежали мурашки. – Эту песню я знаю.

– Бывает, что наши артисты и в ваш мир на гастроли выбираются. – Роман ушел на кухню, откуда снова донесся звук лившейся воды и звон, похоже, разбиваемых тарелок.