17

Я поднимался по лестнице первым, выглядывая из-за ярких коробок. Веля за мной следовала, несла пакеты.

Дверь уже открыли братья. Довольные рожи, сразу приметили за моей спиной девчонку.

— Опа, наш модельный воротник! — Лёха кареглазый и мордастый мужик забрал у меня половину коробок с подарками.

Он имеет право так меня обзывать. Во-первых, любя, во-вторых, ему уже сорок лет. Сашка немного его младше, но тоже мужик солидный с незаезженным юмором выше пояса.

Это очень солидные мужики, при погонах при должностях. Когда их батя женился на моей Ма, они очень долго ко мне присматривались. То есть с детства эти люди были направлены на свои профессии и обладали нужными качествами. Сашка с Лёшкой решили между собой, что им жизненно необходим младший брат.

Так что воспитанием занимались в основном они.

Спасли меня от многих неприятностей, и это самые надёжные люди в моей жизни. Не считая родного отца.

В прихожей с высокими потолками собралось много людей.

Отчим не был военным, это жильё досталось ему от отца. Полногабаритная квартира с пятью комнатами. Ремонт делали всегда так аккуратно, что оставался колорит советского времени. Под потолками лепнина с гербами и колосьями пшеницы, люстры сталинских времён. На полах паркет, стены – штукатурка по дранке. И двери деревянные всё время реставрировали.

Отчим так и говорил: «Умру, делайте, что хотите. Но серп и молот трогать запрещаю».

В этом месте прошло моё детство. Самая дальняя комната по широкому длинному коридору, детская. Я жил с двумя взрослыми парнями. Но они меня не угнетали, а скорее прямо с четырёх моих лет взяли надо мной шефство. А потом съехали кто куда, и у меня в этой квартире есть собственная комната.

К сожалению, бывают такие условия, когда вроде всё есть, но жизни нет.

Школа, университет рядом, отдельная комната, а благодаря характеру моей Ма, пришлось отсюда съехать в семнадцать лет.

— Дети где? — спросил я, сквозь шум, ожидая, что сейчас увижу счастливые глаза своих племянников. Я для них подарков накупил.

Да, ещё одна причина, почему братья с таким умилением ко мне относятся – я люблю детей.

Оттого что сам немного ребёнок?

Возможно.

Ведь моя мечта с Вельчонком на ватрушке покататься с горки. Последний раз таким интересным делом занимался лет в тринадцать.

— Спят уже, — ответила улыбающаяся Света, жена Лёхи.

Это боевая подруга нашего «полководца».

Они дружили с детского сада. Так прикипели друг к другу, что ассоциируются у меня исключительно единым целым. У них двое детей. Света неплохо выглядит для своих сорока. Зря, правда, солярием злоупотребляет. Не идут блондинкам такие оттенки кожи… Но не моё дело. Ляпнешь что-нибудь из мира моды, моментально заклюют издевательствами.

А как-то не хотелось, чтобы меня высмеивали при Веле.

Это не та компания, где я за себя постоять смогу. Скорее, буду как идиот, улыбаться и всё терпеть.

Света поцеловала меня в щёку и рассмеявшись, растёрла помаду. Я ей нравился… Это вообще моё проклятье.

Она заметила Велю, глаза округлила. И чтобы никого не обидеть, поцеловала и мою девушку.

— Лёша, у нас проблемка. — Света шептала, но я услышал.

Два брата, две невестки, отчим с другом, тот с женой и двумя детьми моего возраста. Гриша с женой, сестра Лена одна.

Для меня приготовлена.

Действительно у нас проблемы…

Вот этого я предусмотреть не мог.

Вроде женить меня на этой девушке перестали лет пять назад. Лена, по слухам, неудачно вышла замуж за садиста, и сбегала от него долго и упорно.

Веля тоже была замужем за таким. И если физически козёл её не трогал, то вынес моей девчонке мозг. Насилие оно имеет разные формы.

Я знаю, у меня мама типичный абьюзер.

Так что я сочувствую, конечно, Лене, но на хрен она здесь нарисовалась?

Лена – ноги от ушей, руки из жопы, видимо последние деньги на салон кинула, я её не сразу узнал, замаскировали так под инстаграм-тёлку, что не сразу поймёшь, кто это вообще. Волосы нарастила по пояс, выкрасила в платину. Платье откровенное…

Похоже, я попал. Глянул на Лёху, он — единственный моя надежда. Всегда за меня горой, всегда выручал.

Брат скривил физиономию и вместе с женой Светкой отгородили Велю от прихожей, начали активно с ней знакомиться.

Велчонок растерялась от такого напора. Стянула шапку, и на личике отобразилась полная безнадёга. Глазёнки красивейшие выпучила на двух моих братьев… Невинные, напуганные. Волосы с кудряшками, щёки алые от мороза и смущения. От поцелуя губы ало-малиновые… Ну и «поплыли» Лёша с Саней от восторга и умиления.

До чего ж она хороша, моя девочка!

Я на время сам утонул в ней, глядя, как хлопают её длинные ресницы.

Вельчонок похожа на пушистую маленькую прелесть, Девушку моей мечты. Кардинально отличалась от всех женщин, с которыми приходилось близко общаться.

Веля такая… Зачем спрашивать у влюблённого мужчины, какая его девушка? Она без изъянов, и то что моя, делало её ещё дороже.

Осталось только отвоевать себя самого у главного абьюзера нашей семьи. И не дать свою девчонку в обиду.

Братья с невестками Велю укрыли на время, я взял себя в руки и сделал шаг навстречу «врагу».

Я и так не особо надеялся, что мама будет приветлива с моей девушкой, а теперь видел, что мне приготовлена невеста, и это было совсем плохо.

Ма стояла рядом с Леной, поправляла очки и была более чем недовольна.

— А с кем это ты? — строгим голосом спросила она.

— С женой, — ответил я, скинув оставшиеся подарки на диван у вешалки.

— Выброси на улицу, у нас приличная девушка есть, — категорично заявляла Ма, да так громко, чтобы Веля услышала.

Но зная свою мачеху, Сашка с Лёшкой уже травили анекдоты и ржали как кони. В их гулких басовитых голосах пропало. истеричное визжание моей матери

Это моя Ма. Я должен был подумать об этом, прежде, чем вести Велю сюда.

Вельчонок не услышала, что ляпнула моя родительница?

Глянул на Эвелину, которую не пускали в квартиру, держали на пороге мои надёжные родственники — Лёха и Сашка, двое их жён.

— Велечка, не раздевайся, — натянул я улыбку, — сейчас будет сюрприз.

Я, не снимая ботинок, прошёл в гостиную мимо отчима, который поймал меня за руку.

— Предупредить не мог? — зло прошипел он.

Мой косяк. И серьёзный.

Если Ма не вынесет мозг мне, то пострадает отчим.

Жаль, но он сам такую жену выбрал, по слухам, очень похожа на его родную мать. Привычка – дело серьёзное. Я бы не рискнул продолжить традицию.

Крашеная, замазанная Лена, стуча каблуками, бежала за мной в зал.

— Паша, давай поговорим, — пищала она.

— О чём? — второпях схватил со стола бутылку шампанского.

— Павел! Я что сказала?! — рявкнула мать.

По большей части именно из-за этого адского тона я и хотел побыстрее свалить из дома. А теперь из Москвы. К отцу.

Ма… Она такая…. Не представляет, что дети могут болеть или родиться с отклонениями. Я у неё единственный ребёнок, красавчик. В спорт пошёл, потому что ей нужен был сильный сын, учился отлично, потому что ей нужно было хвастаться перед подругами моими оценками. Но потом надо мной взяли шефство сводные братья, они мне популярно объяснили в мои семнадцать лет, что это никогда не кончится и угодить такой женщине невозможно, и пока меня, как бычка не женили, а потом не сожрали, нужно тикать.

Семья родного отца тоже имела на меня влияние, поэтому я поступил туда, куда захотел.

Мама же предпочла, чтобы я учился на факультете миллионеров и вышел с пятого курса с состоянием. В бизнес пришлось идти, потому что меня пилили, начиная ещё со школы, что я живу за чужой счёт.

Где лёгкие деньги для такого как я?

Правильно, фотосессии. Я чуть не пропал в модельном бизнесе, братья вытаскивали. Рассказывать, что это такое и какая жизнь у людей, играющих на камеру, не очень хочется. Одни тусовки чего стоят.

Нет, мать была права мои друзья – уроды, мои девушки – шлюхи. Но только и я взрослею, не может продолжаться так вечно. И вот в момент, когда у меня появилась надежда на нормальную жизнь, меня похоже хотят навечно привязать к маминой ноге и к женщине, от которой в дрожь бросает.

Ну, уж нет.

Пусть отчим наслаждается.

Я покончил со стервами и бабами, которым всего мало. Чтобы не происходило, они всем недовольны и страшно ревнуют.

Вот меня мама выгоняла из дома почти каждый месяц, начиная с детства, хорошо у меня отец нормальный, а то бы неизвестно чем бы всё кончилось. А то, что мачеха меня любит, так Ма только укол в сердце. Ревнует жестоко.

Но когда я говорил Вельчонку, что семья – это моя крепость, я не лукавил. Отчим, братья, отец, мачеха, и Ксюха, которая подарила мне кудрявое сокровище, что нужно защитить и отвести от неё сглаз трёх ведьм: Ма, её перекошенной старой подруги и высер современности – Ленки.

Они меня окружили. Ленка с одной стороны тянула ко мне свои грабли, мать с другой сверкала линзами очков.

— Павел! У нас договорённость, — рычала, как бестия, Ма.

— С кем?!

К бутылке шампанского я схватил два пустых фужера и определил с какого фланга мне легче пробить оборону.

С Ленкой даже не хотел сталкиваться, оботрётся ещё, поцелует, потом не отмоюсь, а маму я могу и обнять.

— Я ничего не знал! Хватит меня женить! Я уже женат и у меня может будет ребёнок! Ма, я мужчина, прекрати за мной с горшком бегать.

— Я не горшок, — обиделась Ленка.

Наступив на мать, я крепко обнял её и поменялся с ней местами в узком пространстве между книжным шкафом и столом. С бутылкой шампанского и фужерами в руке протолкнулся сквозь толпу гостей и выбежал к Эвелине.

Девочка моя раскраснелась, застеснялась. Так и стояла у двери.

— Павлуха! — ревел в спину отчим. — Вернись и останься в семье.

— У меня своя семья! — я влетел в компанию братьев. — Ребята, спасибо. Нам пора!

Вытолкал за дверь свою любимую девушку и попытался скрыться.

Ма рвалась, Ленка ревела, мои сводные братья нас прикрыли. Продолжая ржать, держали в обороне дверной проём.

Настоящие мужики, понимают, что так нельзя с человеком.

Не за себя обидно, за Вельчонка. Она ни в чём не виновата, и не должна слушать едкие гадости моей Ма и её дряхлой подружки.

Веля всё поняла, мне было страшно за то, что сейчас произойдёт. Конечно, я постараюсь уладить конфликт. Раз она прилетела в Москву, значит, я ей не безразличен. Это был сюрприз. Я же думал ещё год, как минимум, буду её вылавливать из рук бывшего мужа.

Уже приготовился к борьбе, а тут такое.

За то, что она такая классная, я её поцеловал прямо у подъезда, сгрёб в объятия и рта не дал открыть.

Секса хотелось как никогда. К чёрту все эти посиделки, ко мне на квартиру и не вылезать оттуда месяц.

— Панька, — смеялась Веля, вытирая губы. — На Красную площадь не успеваем?

— Нет, но у нас есть прекрасная ёлка в соседнем дворе, у магазина. И, судя по ранним фейерверкам, там будет весело.

— Тогда бежим туда, скоро ведь Новый год.

Веля сняла шапку и, встав на носочки, натянула её на мою голову. Маленькой оказалась, но Вельчонок упорно пыталась укрыть мои уши.

Сама накинула капюшон куртки.

Заботливая.

Что вот для неё сделать?

Хотелось совершить подвиг. Так много сил в её присутствии, энергия била через край.

Глаза у неё красивые. Да и вся она… Сказка новогодняя. Я провёл пальцем по её лицу чуть коснулся губ.

— Я согласна, — хитро прищурив один глаз, сказала Веля, смотрела на меня и улыбнулась. — Замуж. А то бывшие мужья, нынешние невесты – слишком серьёзное испытание.

Догадалась обо всём. Ма старалась испортить настроение. Хотя я пытался отгородить. Замечательно, что Велечка такая… Понятливая и рассудительная. С такой девчонкой даже в разведку можно. Надёжный тыл, как у моих братьев жёны: крепкие, деловые и боевые подруги. Теперь я не хуже, у меня тоже есть она – любовь.

Не стали опять целоваться на морозе. Веля тянула меня за собой в соседний двор.

Я податливо шёл следом. Смотрел на её красивую утончённую фигурку. Джинсы, куртка, кроссовки. А меня в восторг приводит!

Да, влюблён, понимаю. Но в этом-то и весь кайф!

Хочу её одну. Навсегда и с продолжением рода. Детей очень люблю. Для меня в Москве жалко оставлять только племянников. Дети моих сводных братьев мне родные.

Пошёл снег. Яркими фонариками мерцала красивая ёлка. Люди в масках водили вокруг неё хоровод. Над ними натянуты гирлянды. Переливался ослепительной иллюминацией мини-маркет.

Мы близко к толпе подходить не стали. Обнявшись, следили за тем, как веселятся люди. Нам вдвоём не было холодно. Я чувствовал свою радость. Она укладывала голову мне на грудь, до плеча не дотягивала. И я старался укрыть её в своих объятиях.

Ничего не говорили. Нам было невероятно хорошо.

На небольшом экране под бегущей строкой магазина появились куранты.

Я спешно сунул в руки Вельчонка два фужера и взболтал бутылку шампанского.

— Малой! — раздался знакомый командирский рёв. — Наглухо влюблённый!

Я обернулся, и смех взял. И Веля вдруг запрыгала от радости.

К нам неслись два моих сводных брата с жёнами. Одежду на ходу застёгивали, падали и смеялись. Это было не то что неожиданно, но даже и непривычно. Они же взрослые мужики, это нам с Велей ещё тридцати не было. А они так… Несерьёзно.

Наперебой к бутылке подставляли фужеры, свистнутые с праздничного стола.

Мы с моей красавицей поцеловались, и я открыл бутылку шампанского под всеобщий крик.

Запускали петарды, хотя нельзя в нашем районе этого делать. Хлопали хлопушки, кидали серпантин, а я с улыбкой на всё лицо разливал холодное шампанское.

— С Новым годом! — понеслось по улицам Москвы.

— Ребята, — кричала Света. — Будьте счастливы!

— Мы уже, — ответил я.

На брудершафт пили с Велей шампанское.

— Ты не думай, что мы прямо за тебя обиделись на родителей, — перекрикивал толпу высокий Сашка. Он обнял меня и похлопал по плечу. Александр у нас солидный командир. — Чистый расчёт и выгода.

— Да, да, — подтвердил Лёха, — корыстные и подлые цели. Раз ты в свою тайгу решил свалить, то строй дом. Мы с Саней к тебе на охоту приезжать будем.

— Прекратите ребёнка пугать, — возмутилась Света и поцеловала меня в щёку.

— Отсосись мать, — рявкнул на неё Лёха и за руку к себе подтянул, а, засмотревшуюся на фейерверк, Велю подтолкнул ко мне в объятия.

— Панька! Смотри, как красиво! — потянула руки к небу Велечка. — Это потрясающе!

— Вельчонок, я бате отвечу и приду, — поцеловал её в лоб.

— Да, бать! С Новым годом! — ответил я отцу, отходя в сторону, одно ухо прикрыл ладонью.

Шумно было и весело!

— Привет, сынок, с Новым годом, — хриплый голос моего старика заставил улыбнуться ещё шире. — Тебя девчонка искала, Оксанкина подруга.

— Нашла, согласилась выйти за меня замуж. Я всё продал, как говорил.

— Я договорился насчёт здания, которое ты присматривал.

— Отлично! — восхищённо выдохнул я. — Переезжаю.

— Свадьба у нас?

— Конечно, меня здесь ничто не держит, а Санька с Лёхой приезжать будут, уже обещали, на охоту просятся.

— Что ж, ждём, приезжайте быстрее.

— Поздравь там всех от меня, дня через три выберемся.

— Хорошо, — он повесил трубку.

Новости отличные!

Выкуплю помещение под клуб, небольшое, начну работать, Вельчонка возьму к себе секретаршей. Поднимать бизнес приходилось, знаю, куда плыть и с кем иметь контакты. Документация, отчётность… И моё личное. Всё будет принадлежать мне. У небольшого предприятия должен быть один хозяин. Жена мне в помощь.

Эйфория. Вот куда я впал с этой шикарной девушкой.

***

— Да, легко мне скользить по земле. Души не оставив нигде, так просто ступив за порог*, — пела я, перебирая пальцами по нейлоновым струнам новой гитары.

И не хрипела, хотя только сегодня температура упала.

На двуспальной кровати смято бельё. Оно пропиталось запахами секса и вьетнамского бальзама.

Голый мужчина лежал на животе. Я ступнями массировала его широкую спину и крепкие плечи.

И опять хотелось секса…

Всякого. Анального, в том числе. Мне понравилось. Всё нравилось и гитара особенно.

— Да-да-дай, — протянула я.

Паша балдел, когда я играла и пела.

Сменила мелодию, развалившись на подушках.

Замутила ещё что-то из старого доброго русского рока.

Расслабленная, обалденно удовлетворённая…

Мы с Панькой – единое целое и один большой «Пофиг».

Прилетели из Москвы и три дня провели на детской горке, катаясь с неё на ватрушке. Мухе хоть бы хны, а мы заболели.

Закупив лекарств и продуктов (Паша ещё настоял на гитаре), засели в моей квартире. Пять дней не вылезали. Принимали таблетки и занимались нормальным здоровым сексом. В перерывах смотрели фильмы. Дивана пока так и не было, поэтому домашний кинотеатр повернули к кровати для удобства.

Фильмы от боевиков до триллеров обычно всё равно заканчивались весёлой порнушкой и экспериментами в постели.

Мы никуда не спешим, у нас медовый месяц…

Офигенный! Приторно-сладенький, как мой мужчина.

В дверь позвонили…

Я тут же прихлопнула струны ладонью.

Первая мысль: «У меня посуда не вымыта».

Родители не могли прийти. Стыдно за бардак только перед ними. Но никто не знал пока, что я сюда переехала.

Соседи?

Я могу и не открывать.

Но звонили настойчиво.

— Забей, — хрипнул Панька, рукой нащупывая мою промежность.

— Сейчас гляну, вдруг затопили кого, — спокойно ответила я, отведя его похотливые пальцы от своих бёдер.

Отложила гитару в сторону.

В квартире днём светло, мы не закрывали окна занавесками. Зевая и шлёпая голыми ногами по полу, я прошла в ванную комнату.

Никаких протечек.

На цыпочках прокралась в прихожую и глянула в глазок.

Так и вспомнила, как два дня жили у Паши в Москве.

Я в таком же виде пошла смотреть, кто к нему пришёл...

*Группа Пикник «Скользить по земле»

***

Его квартира в Москве от моей почти не отличалась. Возможно поэтому, когда он рассматривал варианты покупки квартиры для меня, выбрал именно студию с таким же метражом и планировкой.

Только пусто у него и неуютно, другой ремонт. Стены голые персикового цвета, кровать с шоколадным покрывалом очень низкая. Стол для компа, шкаф только в прихожей. На кухне гарнитур и стойка вместо обеденного стола. Стула два.

Ремонт делал сам после смерти жены, чтобы помочь себе абстрагироваться от прошлого.

И вот я голая с его ложа встала на звонок. На самом деле, я спросонок не сообразила, где нахожусь. Квартиры похожи, и если свет не включать, то вообще не понятно, как перенеслась в пространстве. Декоративных облаков на потолке не хватало.

Глянула я тогда в глазок, а там…

Девка!

Ну, я взяла, дверь и открыла.

Голая.

Никаких нудистских заскоков у меня никогда не было. Я своего тела не стеснялась, но имела понятие о приличие.

Характер вот такой с заковыркой. Это в браке было скрыто, но когда Паша вошёл в мою скучную жизнь, то проявилось в полной мере. И сосание сока через огурец из той же оперы.

Чтобы я голой открыла дверь нужно меня довести!

Можно себе представить, как я вспыхнула ревностью, когда посмотрела в дверной глазок. Очередная Панькина поклонница. Не факт, что он с ней спал, но её-то наверно хотелось.

Негодование меня одолело. Мне стало обидно и горько. Я значит уже замуж собралась, мой парень, а к нему табунами продолжали чиксы бегать.

Поэтому я открыла дверь совершенно голой.

Девка в дверном глазке выглядела маленькой, толстой и поплывшей, а когда я дверь открыла, то упёрлась ей в пупок.

Пашина моделька.

Она считала, что все мужики должны падать к её ногам от ушей.

Растрепав свои волосы, я рассмотрела длинноногую кобылку и усмехнулась.

— Пань, к тебе женщина.

— Какая я тебе женщина?! — возмутилась дерзкая гостья. — Я девушка!

Я показала ей “fuck” и пошла в душ.

Паша успел прикрыться чёрным фартуком. Был сильно недоволен появлением поклонницы у себя на пороге.

Когда я из душа вышла, она верещала, как резанная свинка, а Пашка её выкидывал из квартиры.

В тот же день было решено уехать из Москвы навсегда.

Квартиру сдать через агентство.

Я сильно ревновала, даже не сдержалась, высказалась.

Паша расстроился. Решил, что бороду нелепую отпустит и очки себе купит.

Ага, будто для женщин это помеха. Рост богатырский никуда не денешь, и косую сажень в плечах не спрячешь. А это впечатляет.

Вот и сейчас, стоя у входной двери, я не спешила бежать за одеждой.

— Кто там? — тихо спросил Паня, выходя ко мне, тоже в чём мать родила. Сунул мне в руки гитару.

Он меня теперь заставлял всегда ходить с гитарой. Вот ловил мужчина кайф от музыкантки.

Давясь от смеха, я посмотрела на него. Он действительно с бородой, ещё и очки с простыми стёклами купил и не забывал носить.

— Веля? — повёл он бровью и зевнул.

— Это мои бывшие свёкор со свекровью, — с отвращением поморщилась.

Почти такой же вариант, как с девушкой в Москве. Я должна открыть дверь голышом, чтобы выпустить весь негатив, который скопился внутри.

Потому что задолбали, если честно.

Пусть поймут, что нарушают чужие границы!

Никто не знал, куда я переехала. Но я где-то регистрировалась.

А знаете, когда ваш сын оставляет бывшей жене квартиру в центре города в четыре комнаты, а не вам, петух жареный клюнет. Побежите искать её новый адрес.

А они — бывшие чиновники. И умудрились узнать, где я проживаю.

Я открыла дверь и отошла к Паше.

— Велечка, здравствуй…

Улыбки сползли с лиц моих бывших родственников. Они замерли на пороге. Выпала из рук бывшей свекрови сумка, бывший свёкор стянул шапку Жириновку с головы.

А мы, как Леннон и Оно, обнялись и гитару выставили вперёд.

— Здравствуйте, — улыбнулась я.

— Мы болеем, закройте дверь, — попросил Паша.

Свёкор, даже за квартиру в центре города, не стал терпеть нашу выходку. Плюнул и вышел, хлопнув дверью.

Свекруха, как истинная женщина, была не против полюбоваться эстетикой молодых тел, подобрала сумку, натянула улыбку. Смотрела, гордо подняв голову, только мне в глаза, хотя уже успела оценить моего Паньку.

— Велечка, мне надо с тобой поговорить.

Паша опять зевнул и, взяв с вешалки куртку, укрыл меня.

— Опять разболеешься.

Шлёпнул меня по попе. Звук был звонкий, как пощёчина.

— Ой, больно, — обиженно отозвалась я, кутаясь в куртку.

— Давай быстрее, зацелую.

С натянутой улыбкой, посмотрела на старую противную тётку, которая умудрилась родить монстра.

— Велечка, мы тут узнали, что Максимушка тебе свою часть квартиры оставил.

— Да, — кивнула я.

— Мы с папой сейчас не в очень хорошей ситуации, — заламывала она пальцы все в золотых кольцах. — Немного нуждаемся в деньгах.

Да, они нуждаются. С пенсией в шестьдесят тысяч на каждого. Без детей и внуков. Со всеми льготами по коммунальным услугам, с шикарной дачей за городом.

— Что случилось?! — наигранно выпучила глаза. — Вам понизили пенсию?!

— Не повысили, хотя всем повышают, — кивнула бывшая свекровь. — И одиноким старикам очень тяжело в наше время. А Максим, — она даже пустила слезу. — Никому не желаю таких детей.

Достала платочек и вытерла слёзы.

— Паш! Я не знаю, что делать! — обратилась я за помощь

— На х*й посылай, — прилетел ответ.

Я пожала плечами.

— У меня новый муж.

Моё осоловелое чуть хмельное состояние помогло мне спокойно перенести проклятья и слова ненависти. Даже та шлюшка, которая в Москве к Паше завалилась, так красочно не описала моё лёгкое поведение, так не исказила мои достоинства, превратив их в физические недостатки с мутациями.

Паша, прибежал на крики, выставил старуху из квартиры.

— Знаешь, Вельчонок, — обнял меня любимый мужчина. — Прекращаем чужих пускать в своё жильё и в свой мир в общем.

— Да, — согласилась я и пошлёпала в сторону туалета.

Когда мы были в аптеке пять дней назад, купила я себе тесты на беременность…

На всякий случай.

Ну, и таблетки принимала самые безопасные.

Тоже на всякий случай.

Но, если честно, то я подозревала...

Вышла из туалета. Руки за спиной, глаза выпучила, немного слёз появилось.

— Пошли в душ, — мотнул головой Панька, приглашая пойти с ним. — Пора пробуждаться для новых подвигов.

Шаг сделал, в ванную комнату, потом обратно. Назад наклонился, глянув на меня с подозрением.

— Так, — задумчиво протянул он. — Зачем моей любимой стоять в коридоре с напуганным лицом? Что могло девушку так поразить в туалете? Члена у тебя нет, чтобы отпал и утонул в унитазе. Здорова вроде. Будь месячные не стояла бы так…

Медленно вернулся в коридор. Попытался взять мою руку за спиной, я попятилась. Тогда он силу применил, вытащив из моего кулака тест на беременность.

— Три дня задержка, срок малюсенький… Вторую полоску еле видно, — прошептала я и всё же пустила слезу счастья.

— А что такая грустная? — ошарашенно усмехнулся Пашенька. — Я сам кричал матери, что возможно будет ребёнок… Вот! Не могу сказать, что накаркал, скорее, пожелал от чистого сердца.

Он улыбнулся, и глаза его стали темнеть.

Тоже заплачет?

Нет, не заплакал.

Просто невероятно рад.

— Двадцать семь лет, отличный возраст, чтобы стать отцом, — он погладил меня по волосам, по плечам. — Нет, уже будет двадцать восемь. У меня есть девять месяцев, чтобы обосноваться в этом городе и начать работать.

— Думала ещё насладиться… Этим чудесным периодом.

— Наслаждайся хоть всю жизнь, — он взял моё лицо в свои широкие ладони. — Веля, это же чудо!

— Да, — грустно согласилась я. — У нас всё получится?

Панька подхватил меня за попу, усадил на себя. Я обвила его руками и ногами, с силой прижалась к его твёрдому телу.

Слишком близкий контакт по коже лёгкая дрожь от этого.

— У нас уже всё получилось, — заявил он, унося меня в душ. — Не у всех такое получается.

Я поелозила бёдрами и чуть насела на крепкий член. Голову наклонила. Сладко, томительно поцеловала любимого.

Отца моего ребёнка…

Ого!

Паша оторвался от моих губ.

— Держать в руках своё счастье невероятно приятно. Ты носишь моего ребёнка!

— Я пока ещё не поняла… Не осознала, — простонала я.

Он сам натянул меня на член, руками обнял.

Из головы вылетели посторонние мысли. Паня прижал меня к стене. Плитка от «разъярённого» змеевика нагрелась. Спиной прикасаться к ней было приятно.

Паша входил в моё тугое, влажное лоно резкими толчками. Не чувствовал, как я царапалась, потому что полностью был поглощён актом, который перетекал в жаркую страсть.

Я кричала и билась в экстазе.

Кончала зажигательно!

И он со мной…

Задыхался, целовал моё лицо, продолжал держать на себе.

— Не стригись никогда, — прошептал Паша, зарываясь носом в мои волосы. — И ни о чём не беспокойся. Мы теперь навсегда вместе.

Ласки.

Душ.

Тишина.

Обернувшись в полотенца, мы вышли на нашу кухню.

Там царил полный хаос, и мы смотрели на него, взявшись за руки.

— Пора просыпаться, — улыбнулась я.

— Да, теперь у нас совершенно новая жизнь, — согласился со мной Павел и погладил мой живот, где жил малыш.