3

Я, конечно, сейчас, в омут с головой. И будут подводные камни. Потому что таких мужиков не бывает. Просто их нет. Или они существуют, и я случайно наткнулась на нечто из ряда вон выходящее? Ему почти тридцать, он следит за собой. У него хорошая работа. Тело обалденное, на лицо симпатичный. Характер, я так поняла, вполне уживчивый. И член эстетичный, среднего приятного размера.

Что из минусов имелось в этом залётном Паше?

Да ничего!

Предполагается, что на такого вешаются бабы, и нужно будет узнать, скольких он себе позволяет.

О! Я поняла, вот такими должны быть жиголо!

То есть вот он весь такой великолепный, и плати ему за это деньги. Не хотелось Пашу оскорблять, он недипломатично повёл себя с Максом, поэтому думалось, что не привык послушно ходить на случку.

Для оправдания некоторых предположений, непроизвольно лезущих в голову, просила себя заметить, что у Павла не сделана депиляция. Меня немного пугали бруталы с гладкими ногами. А здесь вроде натуральный такой, живой, весёлый.

В общем, слишком много мыслей в голове, которые ну совсем не нужны перед сексом.

Перед сексом, которого я уже не хотела.

Не нужен был мне этот Паша, и хмель скоро совсем выветрится. И он прав, я буду жалеть. Уже почти жалею…

Услышала голос Макса за дверью. Он ругался и всех строил. Да, он этим и притягивал в основном, что был такой молчаливый и непоколебимый, а если доводили, то взрывался. И довёл его именно Паша. Стоит ли такое оружие выпускать из рук?

Я отмахнулась, улыбнулась во весь рот.

Хочу, не хочу, а надо.

По-любому для здоровья и самооценки. Волосы разлохматила и подошла к мужчине, когда он ко мне руки протянул.

Его член упёрся в меня. Хорошая эрекция, и это после настойки. Обычно мужчины вообще никакие после спиртного. А здесь, как в двадцать лет.

У меня дрожь по всему телу. Обнажёнка сама по себе меня возбуждала. Мне только раздеться и уже хочется, а то, что живой нормальный мужчина рядом, кинуло меня в пропасть, и я бесконтрольно падала, приходя в трепет и невероятное чувство полёта.

От этих губ, что скользили по моей шее, от этой тверди в его членах, вспыхивали фейерверком возбуждение, блаженная тяга и дрожь от неописуемого наслаждения.

И это только прикосновения!

Мы слились в поцелуе. Паша подхватил меня, подкинув вверх. Я раздвинула ноги и обхватила его сильный стан, обвила шею руками.

Языки сплетались, горячие, возбужденные.

— Я же к тебе ехал, — задыхаясь, сказал мужчина и сделал пару шагов до кровати, аккуратно положил меня на покрывало. — Эвелина. Как хорошо, что я тебя нашёл.

Вот так вот страдаешь, живёшь, ни о чём не подозревая. А за тобой уже едет прекрасный принц с белым конём.

Я гладила его твёрдые плечи, спину. Смотрела в потолок сквозь пелену слёз, когда он ласкал мои груди, чуть втягивал соски, осыпал поцелуями…

— Веля, это мама! — постучали в дверь.

Я дёрнулась, но Паша задавил меня своим телом.

— Десять минут, — шепнул он мне в ухо.

— Десять минут! — крикнула я и почувствовала, как в меня входит член.

Ахнула и тихо простонала.

Да что ж такое! Как смела я себе отказывать в сексе столько времени. Я уже заросла от одиночества!

Создавалось такое чувство, что меня имеют впервые. Твёрдый орган пробивался по влаге внутрь. И под моими ладонями затряслось сильное тело мужчины. Он хотел так сильно, что с трудом справлялся с эмоциями. Задыхался, сквозь зубы старался не проронить ни звука. Входил плавно, потом толчком, подарив мне и боль, и удовольствие.

Я прекращала слышать и видеть.

Ещё толчок!

Ахнула и заныла еле слышно. Ногами крепко обхватила, пятками прижала твёрдые ягодицы. Оторвала бёдра от кровати и почти сразу кончила.

Меня мотало, бросало из стороны в сторону.

Не хотела сдерживаться!

Я просто не могла!

Закричала от счастья, что во мне мужчина. И пусть весь мир подождёт, меня волна за волной продирала неведомым, беспредельным удовольствием.

Последовав моему примеру, Паша тоже заревел и кончил…

В меня.

Я заплакала. Блин, как не хотелось сейчас делать акцент на противозачаточных средствах, внезапной беременности и всякой такой херне, что отвлекает от истинного удовольствия.

Поцелуи успокаивали, мужчина сверху казался надёжным. И я тупо на всё забила.

— Веля! Я долго ждать буду! — бил кулаком в дверь мой отец.

Паша засмеялся, уронив голову мне на плечо.

Я погладила его по волосам и тоже засмеялась.

— Весело у вас, — задыхаясь, сказал мой любовник.

— Не бойся моих родителей. Они классные.

— Как ты?

— Не, ещё круче, они вместе всю жизнь. Самое страшное, что они могут сделать, это насильно женить тебя на мне.

— Это не страшно, — он спускался ниже с поцелуями. На животе остановился. — Пошли, а то дверь снесут.

Вскочил на ноги, попрыгал. А я лениво повернулась на бок и скатилась с кровати.

***

У меня действительно мама педагог по необходимому в современном мире предмету физическая культура. А папа действительно пианист, преподаватель в консерватории, ещё шабашит в ресторанах и не брезгует вечеринками. Его многие знают и приглашают, поэтому семья в деньгах не нуждалась никогда.

Я — единственный ребёнок в семье, а всё потому, что мои родители вели активный образ жизни. Кинув однажды меня маленькую на бабушку с дедушкой, отправились в зимний поход, где мама отморозила всю женскую половую систему и не смогла больше родить. Но не унывали мои родичи, и это передалось мне.

Я была лёгкая, жизнерадостная и очень устремлённая. В семнадцать лет, получив от бабушки в наследство квартиру, устроилась на три работы, поступила в университет и отделилась от родителей. Чтобы быть самой себе хозяйкой.

В университете познакомилась с Ксюшей. А когда она забеременела, стало без неё скучно, и я нашла отличную работу. Работала вначале официанткой, потом стала подниматься по карьерной лестнице, но не по той, что ведёт на кухню к шеф-поварам, а пожарной, ближе к начальству.

И это привело к тому, что однажды потребовался полный рабочий день. Так я кинула учёбу и стала зарабатывать деньги, живя в своей квартире.

Однажды на вечеринке у знакомых я заметила унылое говно, которое очень захотелось развеселить. Внешне оно мне не особо понравилось: сивый, высокий, тощий и бледный.

Это и был Максим Костромин.

Мне двадцать два, ему двадцать пять. Девушки у Макса были, но он ими мало интересовался. А всё потому, что жил с родителями и не хотел никого к себе водить.

Я решила раскачать это болото, ради спортивного интереса, тем более поссорилась с очередным парнем и находилась в поиске нового счастья. Короче говоря, я с помощью парней его споила и утащила с вечеринки гулять по городу, где пьяный Макс плакался мне в жилетку.

Хреново ему жилось: вечная депрессия, ссоры с родителями и нелюбимая работа.

Мы купались с ним в реке и в фонтанах города, потом пошли ко мне ночевать. И всю ночь я втирала ему в голову, что он сам во всём виноват.

Мужчина не должен жить с родителями. У него притупляются все мужские инстинкты, пропадает чувство ответственности, и это приводит к апатии. Да, мне тогда было ровно двадцать два года, я была умничкой и красавицей. Очень начитанной и жизнерадостной.

Я тогда почти незнакомому парню рассказала свою историю свободы.

Дома у родителей ни о чём не заботилась, в холодильнике всегда есть еда, а мне нужно было учиться готовить, а мама кухню не любила делить. Родители указывали, поучали, заботились о взрослом человеке.

А так! Порознь!

Общаемся, в гости ходим, ну и сами по себе живём.

Макс впечатлился моими рассуждениями.

Я тогда уснула, потому что мне нужно было на работу с утра, а он думал. Утром я его в своей квартире не оставила, выставила за порог, сказала: «Пока!». И убежала. Радостная оттого, что не переспала с этим унылым типом.

Но вечером после работы обнаружила Макса у себя под дверью. Он притащился ко мне с вещами. Ушёл от родителей, уволился с работы, которую они ему нашли.

Я человек душевный и добрый, даже котёнка подобрала однажды, что говорить о парне. Так и начали жить.

И жили хорошо!

Макс устроился на работу младшим юристом в фирму к тому самому Фёдору Анатольевичу, там он выиграл для фирмы несколько дел, чем заслужил внимание начальства. Купил кольца и сделал мне предложение. И тогда я напросилась к его родителям. Оказалось, я была первая девушка, приглашённая Максом в гости, отчего стала любимой невесткой почти сразу. Весёлая, интересная, родители во мне души не чаяли.

Так почему я от него сразу не ушла?

А всё сыграл случай. В тот момент, когда мы ехали от его родителей с их ужасной дачи, у Максимкиной старой машины отлетело колесо, да и само корыто сорвалось с моста в реку.

Я ничего не помню, получила удар, потеряла сознание…

Очнулась в больничной палате, а рядом сидит Макс. Он вытащил меня из воды. Наверно, именно это навсегда застолбило его в моём сердце как родного мужчину.

Его родители забрали бабушку с дедушкой к себе, а Максу отписали квартиру. Именно тогда мой муж впервые дал заднюю скорость. Мы уже были расписаны и жильё собирались покупать совместное. Это я наивная думала, что у нас навсегда, а он обронил фразу: «В случае развода, имущество пополам». Не обратила на это внимания. Купили большую квартиру на двоих. Прожили ровно три года.

Пока не стала совершеннолетней Юлечка.

Я девушка сообразительная и приблизительно представляю, что произошло.

Я была первой ступенью, на которую наступил Макс и оттолкнулся. Не встретил бы меня, до сих пор бы жил с мамой и папой и лечился от депрессии.

Он показал себя в фирме как очень достойный работник, и последний раз, когда мы общались с его родителями, Макс сказал, что метит в кресло заместителя генерального.

А это, хочу сказать, место обычно для родственника генерального.

Макс подошёл по всем параметрам для заместителя: умён, хватка, работоспособность, преданность фирме. Одного не хватало: войти в список «своих». Так появилась Юля, а жена не стенка, подвинется.

Юля – вторая ступень, после которой будут ещё женщины, пока на одной из них Макс не сломает себе ноги и не рухнет вниз, где уже не будет меня.

Но я ни в чём не виновата. Повесить чувство вины за разрушенный брак не получится.

А мои родители — хорошие добрые люди, они действуют по совету известного короля из художественного фильма, который говорил: «Раз она его любит, значит, все мы его любим».

Родители Макса знают своего сыночка, и меня только пожалеют. А что касается родни Юленьки, то тут, конечно, одно дело сестра, другое — бывшая жена. Взгляды их стали злыми.

Три супружеские пары собрались в гостиной, заняли все сидячие места. Макс с Юлей стояли за ёлкой и казались страшными от мигающей на ёлочке гирлянды.

Ну и мы с Пашей, распаренные, помятые, лохматые и очень-очень довольные.

— Мам, пап! — радостно объявила я. — Мы с Максом развелись, и это мой Паша, брат Ксюши. Мы вместе…

— И поженимся, — закончил Павлик.

Стояла гробовая тишина.

Тихо заплакала бывшая свекровь, на её страдания мои родители не обратили внимания.

— Павлик! — громким учительским голосом обратилась к моему любовнику мама. — А не ты ли был на обложке июльского номера журнала «Мужское здоровье»?

— А что это ты такие журналы читаешь? — заржал папа.

— Но ты ж про девок смотришь, вот и я, — хихикнула мама.

— Да, — застеснялся Павел и даже немного покраснел. — Друзья уговорили. В общем-то, это был я.

— Велечка, — шмыгала носом свекровь. — Почему же ты нам ничего не сказала?

— О, я надеялась всё исправить, но не смогла, — с улыбкой ответила я чистую правду.

— Тогда мы на кухню, — собралась моя мама, поднялась с дивана. — А вы тут знакомьтесь.

И мы ушли своей компанией на кухню, закрыв за собой дверь.

Сватов мои никогда не любили.

***

Хмель сходил. Странные мысли полезли в голову. Была промывка мозгов. Не помню, кто и когда мне это сказал, что в двадцать семь обязательно должны быть квартира, муж, ребёнок. Иначе ты неудачница. Это крепко засело в моей голове, и я всеми путями цеплялась за Макса, чтобы соответствовать уровню.

Измена – это убийство. Меня убили, и я в предсмертных судорогах натворила дел. Мне было жаль, что так получилось. Боль вернулась, обида и горе просто скашивали меня, и уже не в силах держать улыбку я начала клевать носом, показывая, что хочу спать.

Мама с папой раскрутили Павла на рассказ о себе. И из него выходило, рядом со мной сидел идеальный мужчина, который потерял жену. Потерял… Она не ушла, не изменила.

Что страшнее, когда тебя предают или уходят от тебя в мир иной, оставляя в одиночестве и с воспоминаниями?

Я изменюсь. Стану жёстче, начну требовать, исчезнут компромиссы. Измена изуродовала меня, она изменила мой характер, и я уже не смогу раскрыть крылья. Они обрезаны.

— Устала, — прошептала я, когда Павел…

Совершенно незнакомый чужой мужчина касался меня.

Пошла в ванную комнату, с безразличием слушая, как скандалит моя бывшая свекровь, всё высказывая своему нерадивому сыну.

И рыдая под душем, я хотела, чтобы Макс всех выставил за дверь и сказал мне, что мы уезжаем в другой город и начинаем жизнь заново.

Глупа я? Думаю нет, просто я действительно любила его. Пять лет – это срок. И вот так всё закончить… Разрыв шаблона, расщепление сознания.

Боль была такой, что я пыталась проткнуть запястье длинными ногтями в жалкой попытке причинить себе физическую боль.

Совесть. Она где-то колыхалась внутри… Я не имела права играть на чувствах другого человека. А этот Паша, идеальный во всех отношениях, откровенно на меня запал. По совету Ксюшки приехал знакомиться с девушкой, что «поможет создать семью и будет рядом до скончания дней». Именно эту фразу он сказал моим родителям. Нет, он не заигрался, он был откровенен.

Отлично! Просто потрясающе! Я думала Макс вляпался, заварив кашу, а оказалось я. Сейчас Максим вырулит ситуацию, пошлёт куда подальше родителей, я слышала, они уже уходили. Поставит на место своих будущих тёщу и тестя и уединится со своей Юлей, которой можно вдувать в уши что угодно. И он красава, завтра Фёдор Анатольевич пожмёт ему руку и заберёт к себе свою сестру, чтобы не пилила молодых. Или они с Юлей уедут на свою квартиру…

А я?

Я одна.

Паша есть, которого я не люблю. Да, он прекрасен, но нужен был для игры. Себе я не буду лукавить. Я красиво отомстила, только вот всем известно, после мести никакого покоя никто не обретает. А становится ещё хуже.

Если б я смогла для начала пережить измену, попытаться начать жить заново, а уже потом искать себе партнёра, всё бы было по-другому. Теперь у меня есть Паша, а в голове муж-изменник… Не вернусь к нему, не прощу, но болею. Тяжело и страшно.

Вымученная, я в одном полотенце пробежала мимо чужих людей и спряталась в своей комнате. Укрылась с головой одеялом, и, похоже, Паша провожал моих родителей.

Он вернулся в спальню, предварительно сказав Максу пару ласковых. Лёг рядом.

— Спишь? — прошептал он.

Паша просто сейчас возьмёт вещи и уйдёт. Люди взрослые чувствуют отношение к себе. Наверно, это самый лучший вариант.

Но!

Нет мне не стыдно, что он кинет меня, и я вынуждена буду проснуться в квартире, где муж и его любовница, скорее мне его жалко стало. Я не хотела его оскорблять. И если он такой прекрасный, как все тут говорят и как он себя представил, поймёт.

Я повернулась к Павлу. Он лежал на одеяле, не под ним. Протянула к нему руки, обвила шею и разрыдалась у него в объятиях.

— Страшно, — шептала я.

В этот момент я думала, что не хочу всё в себе держать. Если этот человек мой, то пусть терпит. А если нет, я утром вряд ли буду сожалеть, что он ушёл.

— Ты думаешь, измена самое страшное? Нет, самое страшное — отношение к тебе. Отвержение тебя как личности, нежелание думать, что ты человек. Пренебрежительное отношение к тебе и твоим чувствам.

— Не бойся, Эвелина, я всё понимаю.

— Что именно? — всхлипнула я.

— Что ты воспользовалась случаем.

Это точно! Я хорошо поиграла.

Оторвавшись от объятий, я посмотрела в его лицо. Он печально улыбнулся. Убрал с моего лица влажный завиток волос. Ничего больше не сказал. Я ему про чувства другого человека, а сама…

Если уж Макс вырулил, то я тоже должна была что-то сделать со своей жизнью.

— Пригласи меня завтра на свидание, — попросила я. — И тоже не бойся, я не использую людей. Никогда. А то, что случилось, пьяный бред. Нужно на трезвую голову всё решить.

— Тогда спи,— прошептал Паша и поцеловал меня.

И я успокоилась. В руках незнакомого мужчины.