7

Эвелина

Что?!

Опять?!

Я же пережила измену, я же была свободной. Но этот добрый потемневший взгляд Макса выбивал из намеченной колеи.

Как только Паша перестал протежировать, а точнее сказать, решил сгонять до магазина, пока я свои вещи на квартире собирала, как-то моментом вляпалась в бывшего мужа.

Мне было немного стыдно спрашивать, он ли спас мне жизнь. А вдруг Макс скажет, что он спас, и Паша меня обманул?

Кому я поверю?

Точно не Костромину.

Я пыталась не смотреть в лицо Максима, он перегородил мне дорогу к гостиной, выставив руку на стену. Тоже приехал забрать свои вещи. Теперь молчал, смотрел на меня щенячьими глазами, как тогда, в момент моей полной растерянности. Приходишь домой, а у твоей двери сидит парень с вещами.

— Соврал он тебе.

— Откуда тебе знать, что он сказал, — я опустила взгляд вниз, почувствовала знакомый запах мужчины, с которым прожила много лет.

Усмехнулась.

Сколько в нём подлости, сколько пренебрежения к человеку, который его любил.

— Я вытащил тебя из машины, еле доплыл до берега. Ты помнишь, какой я хилый был. Я бы не донёс тебя до дороги. А он мимо проезжал, предложил подвезти. Взял тебя на руки… А на следующий день припёрся к тебе, навещать.

Макс не прикасался ко мне, но нависал так близко, что я чувствовала давление, серьёзное, от которого не скрыться.

— Что случилось, Макс? — спросила я. — Что пошло не так? Причины я так и не узнала.

— Тебе не стоило мне изменять. Это всю нашу жизнь разрушило.

Я медленно подняла на него ошарашенный взгляд.

Макс был бледен и продолжал смотреть на меня огромными печальными глазами.

— Ты думала, я не узнаю…

— Я никогда не изменяла, — сжала губы и посмотрела на него чуть ли не с ненавистью. — Если это очередная форма абьюза, то не прокатит. Я перед тобой чиста и честна.

— Конечно, — Макс отошёл в сторону, спиной прислонился к другой стене, между нами прошли его грузчики.

В квартире было невероятно пусто. Часть мебели мы решили оставить. Макс забирал дорогую его сердцу дизайнерскую кровать, ту, что он купил, когда съехал в отдельную комнату.

Теперь Макс пытается перекинуть вину за разрушенный брак на меня.

Как же я от него устала!

Напротив меня стоял тяжёлый человек.

Что он мне только что сказал?

Я не поняла. Но он ужасно меня обижал этим. Уже начало разрывать любопытство, где он выкопал о моей измене.

Для того, чтобы в такой ситуации остаться беспристрастной, требуется очень много сил, а они были потрачены на его отношение ко мне и его измену.

— Два года назад, ты поехала на концерт. Без меня. Ты знаешь, я не люблю это, — он тяжело вздохнул, опять посторонился, грузчики вынесли его кровать. — Потом я получил фото, где ты с этим музыкантом в постели.

У меня холодок по коже. Мурашки и волосы шевельнулись. Я смотрела Максу в глаза прямо, не стесняясь.

— Ты даже не разобрался, — ошарашенно, но при этом зло выдохнула я. — Я знаю, о каком фото ты говоришь… На нём сводная сестра Катьки Еланиной...

Горько рассмеялась, из глаз потекли слёзы.

— Подонок… У тебя не получится меня обвинить в этом!

— Это был повод, Веля. Наши отношения жили три года, потом это фото, я даже не захотел тебе об этом говорить. Я просто принял это, как старт к новой жизни.

— Ты… испоганил мою жизнь, только потому что захотел поверить в мою измену, — оставалось всплеснуть руками. — Макс! Но ты же кричал Паше, что я тебе не изменяла!

— Да, — хладнокровно ответил он. — Это я потом узнал, что на фото не ты. Но было поздно.

— Не было поздно до вчерашнего дня, — прошептала изнеможённо.

— Как только я получил то фото, в этот же вечер трахнул девочку Юлю. Она оказалась целкой и племянницей моего начальника. Хорошо хоть совершеннолетней. Вот с того момента уже было поздно.

— А как же любовь? — горько усмехнулась я.

— Я когда-нибудь говорил тебе, что люблю? — он нагло приподнял бровь.

И он прав.

Во всём!

Никогда он не признавался мне в любви и верности. Я сама всё придумала, предложение делал, улыбался, говорил, что ему хорошо со мной…

Хорошо и удобно. Вот стало неудобно. Я просто не росла, по карьерной лестнице не поднималась. Это в двадцать пять он нашёл во мне то, что было необходимо ему… Ступенька! Я же ступенька на его лестнице!

Забываю.

— Три года ты была весёлой, независимой. Это удерживало. Потом влюбилась в меня, стала требовать ребёнка. Ты — мрачная тень. К тому же, ты мне не досталась девственницей, от такой зачем детей иметь.

— Да, чтоб ты сдох, мразь, — прошипела я, стала подходить к нему, чтобы исцарапать эту мерзкую рожу.

— Веля! — разнеслось по квартире.

Дверь входная была открыта, вместе с грузчиками вбежал обеспокоенный Павлик. Он грозно глянул на Макса, тот только уныло хмыкнул.

— Звони, Эвелина, если что-то потребуется. Я всегда помогу тебе, — сказал бывший муж, закидывая на плечо сумку. — Мою часть квартиры придёт продавать доверенное лицо.

— Уже требуется! Пусть твоя тёща вернёт всю мою посуду! Ворьё! Ладно уж, стиральную машину можешь своему дяде Феде подарить, срок годности истёк, а посуду верните! И вот что я тебе хочу сказать, Макс, — я ведь всё же хотела на него накинуться, и Паша это понял, попридержал меня, — ты как был унылым говном, так и останешься! Просто тобой владели родители до двадцати пяти, теперь будет владеть дядя Федя. Жди ответочки, придурок! Из чего я тебя, дерьмо, вытащила? Депрессия?! Желаю углубиться в этот процесс и спиться!

Макс прошёл мимо сурового Павла, чтобы исчезнуть из моей жизни навсегда.

Я в ступоре смотрела на то место, где ещё минуту назад стоял самый странный мужчина в моей жизни. Просто так нелепо всё получилось…

Пять лет никчёмной, пустой жизни.

И надо отпустить, не сожалеть…

Но не получалось сразу.

Я поджала губы и посмотрела на Павла, который тряс передо мной пачкой пельменей.

— Что? Всё не так, как я тебе рассказал?

— Нет, не так. Он, оказывается, меня вытащил.

— Прикол в том, что у меня видеорегистратор работал. Запись честно храню пять лет. У меня от тех воспоминаний… Ему не соврать.

— Это уже неважно. Всё кончено, — я печально улыбнулась ему. — Не надо, пожалуйста, пельменей. У меня есть отличная быстрая и вкусная еда.

Павел вытер слёзы под моими глазами. Неожиданно наклонился и слизал солёные капли с моих щёк. Его лицо в этот момент выражало глубокую любовь, смесь чувств от боли до умиления. Он горько усмехался.

Я не понимала его. Мужчина, которому все женщины в принципе были доступными, нянчился с разведёнкой и боролся за меня до конца.

Не надо навязывать очередной абьюз в виде чувства благодарности. Хотела ему что-то сказать, но наученная опытом, решила вначале подумать.

Прошла на кухню, а чтобы он не обиделся, переплела наши пальцы, повела за собой. Последний грузчик с сумкой попрощался с нами и закрыл входную дверь.

— Да, — согласился со мной Паша, скидывая куртку прямо на стуле около обеденного стола. — Ты прекрасно готовишь. Красивая, добрая, весёлая! Мечта, а не женщина. Только об одном попрошу, никогда не вспоминай его, хотя бы в моём присутствии.

Я улыбнулась, вполне открыто.

Стоит иногда уйти от своего дрянного мужика, и вот ты снова хорошая хозяйка, страстная любовница, интересная собеседница. Красивая, добрая, весёлая!

— Спасибо, Павел Сергеевич! За это вы будете накормлены и уложены в постельку, — я открыла холодильник. Нужно было всё доедать, уже завтра я уезжаю. — И вообще я думаю, что ночевать мы здесь останемся, но к родителям нужно будет съездить на ужин.

— Отлично, — он подошёл ко мне сзади, обнял, проезжая руками по моей фигуре, и припал мягкими губами в колючей щетине к моей шее, подарив будоражащий трепет.

Именно в этот момент я отпустила прошлое с Максом. Не раньше. Всё началось с начала для меня. С новым мужчиной почти в Новый год.

***

Я заворожённо смотрела на его губы, скользила взглядом выше до омутов его глаз. Пальцы касались твёрдого торса.

Мне нужен был поцелуй. Как прелюдия, как доказательство того, что рядом со мной есть человек, и он мой.

Мы совершенно случайно оставили пельмени и всю еду на кухне. Переместились со сладким засосом по коридору ближе к спальне. Мы не из тех, кто предпочтёт еду сексу. Возможно, когда-нибудь мы вырастем и насытимся друг другом так, что пельмешки покажутся более привлекательной перспективой, но не сейчас.

Он расстёгивал мою блузку, а я выводила узоры на его мягкой коже и твёрдых мышцах.

Паша словно дал мне глотнуть воздуха и опять припал к губам.

Наваждение не поддавалось контролю. Желание зашкаливало, я сама раздевалась.

Одной рукой себя, другой рукой ремень на его джинсах расстёгивала.

Голова шла кругом!

То припадала спиной к стене, то отталкивала партнёра, чтобы двигался дальше. Мы не вписались в косяк, куда-то завалились. И я доверилась его рукам, глаза закрыла и целовала, сосала его сладкий язык, как самый вкусный леденец. Такое чувство, что мелкая репетиция настоящего представления, где будет импровизация, где я выложусь, покажу себя во всей красе.

Кажется, мы добрались до спальни, но не до кровати. Зависли у стены.

Я стащила его джинсы, трусы и ухватилась за крепкий член.

Хороший…

Хороший размер!

Я простонала в его губы, проведя кулаком по всей длине ствола.

И Паша застонал.

Его горячие ладони словно опалили мою кожу, скольнули по спине, расстегнули лифчик.

Страсть, торопливые движения.

Я за него хваталась, он мне ягодицу прищемил, трусики вниз стащил, сам через джинсы переступил, оголяясь полностью.

Нам никто не помешает.

Макс ушёл навсегда!

Остались только мы с Пашей. Это он мне дарил невероятные эмоции, полное безумие и затуманенный желанием разум.

Ещё ничего не произошло, а я уже мокрая. В голос всхлипывала, когда жёсткие пальцы сжимали мои соски. Вырваться мужские руки не давали. И терзал жадный голодный рот, выпивая меня, засасывая мой язык.

Да и член не был сухим, уже весь в смазке. Я так поняла, нам немного осталось.

Грубо захотелось. Животного, дикого секса.

Сил моих не было!

Я укусила Пашу за губу, за волосы его оттянула от себя и улыбнулась хищно.

Он моментально принял игру.

Да!

Он меня без слов понимал.

Если бы я не предупредила его на пороге своей квартиры, когда он впервые появился, Паша бы с лёгкостью подхватил мою инициативу. Не сомневаюсь.

Как сейчас вызов принял.

Он заломил мне руку за спину и резко развернул.

Я грудью о рельефные обои потёрлась, так что соски почувствовали. Щекой одной прямо на стену. Вскрикнула, но не от неожиданности. И чтобы моему дикому самцу было удобнее, чуть прогнулась в пояснице, выпячивая попу.

Как он вошёл в меня!

По изобилию влаги. В лоно разгорячённое, горящее желанием. Я член тут же мышцами сжала.

Он сделал толчок. До глубин достал. Ещё рукой под живот поддержал, чтобы глубже войти, к моим бёдрам плотнее.

Я его не только внутри чувствовала!

Он меня всю укрывал, грудью моей спины касался, ногами моих ног. Руку мою по стене протянул, с моими пальцами сплетаясь.

Его тяжёлое дыхание у виска….

Жёсткие бёдра, что долбились об меня.

Внутри пожар!

Жёсткость такая, что я стала кричать. Всё внутри одеревенело от такого напора, и я даже отпрянула от настырного любовника, потому что почувствовала боль. От этого меня полностью к стене пришпилили.

Паша остановился, зацеловывая меня. За волосы голову оттянул и покрыл поцелуями ухо, висок, щёку, лоб и глаза.

Предплечье мою грудь стянуло, пальцы длинные ухватились за подбородок, и я головой двинуть не могла.

И продолжил входить.

Я не уговаривала остановиться, хотя было тяжело. Так скрутил, что я, зафиксированная у стены, стояла и податливо пускала в себя.

И кайф ловила.

Хотела, чтобы досыта и надолго это запомнилось. А такую дичайшую страсть не забыть.

Я так не трахалась!

— В рот? — спросил любовник.

Я обалдела только от одного предложения. Вслух ничего не сказала, чуть мотнула головой. Еле заметно, чтобы игру не испортить.

Меня принуждали и брали почти насильно.

Круть!

Удовольствие не пропало, когда разлетелась причёска и мои волосы были намотаны на кулак. Паша надавил мне на плечо, установив на колени перед собой. Воткнул возбуждённый, терпкий член в рот.

Проталкивался в горло.

Я, захлёбываясь, уставилась вверх, и в этот момент рот опалило горячее семя.

Слышала, как Паша ревёт….

Что это было?!

Какой-то дичайший драйв!

Он за руку поставил меня на ноги. Стояла я с трудом, покачивалась. Половину спермы сглотнула, что-то пыталась рукой вытереть.

Потное мужское тело навалилось на меня. Почти не дал сделать вдох полной грудью. Слышала, как бьётся бешено его сердце.

Паша подтянул мою правую ногу вверх, заставив расправить бёдра. Его пальцы вошли в мягкое сочащееся лоно и стали там двигаться. То ли он искал эту пресловутую точку, то ли сразу наткнулся. Но я закричала и бурно кончила на его руке.

Извивалась, пытаясь вырваться, но меня держали крепко.

Мир померк, я на время улетела, удалившись от реальности.

— Вот это любовница, я понимаю, — услышала я его усмешку.

Меня вроде отпускали, я мякла и падала в мужские объятия.

Все переживания как ветром сдуло.

И вообще, я заново родилась. Можно отрываться с новой силой.

***

— … не нашёл мухобойку, — рассказывал Паша, а я хихикала, время от времени утыкаясь в его волосатую грудь, — тогда свернул полотенце, замахнулся. Смотрю, а это не муха, а мелкая голая девка с крыльями.

— Паша, прекрати, — заливалась я.

— Ну, ты просила рассказать необычную историю, вот рассказываю, — невозмутимо продолжил он с очень серьёзным лицом. — И фея запищала тонким голоском: «Выполняю твоё желание. Выбирай, большой крепкий член или хорошую память». Не помню, что я выбрал.

— Точно не помнишь, — смеялась я до слёз, протягивая руку к его члену.

Паша провёл рукой по моему плечу и улыбнулся.

— Забирайся, — еле слышно прошептал он и аккуратно, без напора усадил на себя.

Я скользнула по нему, раздвинула бёдра и насела на орган.

Поскакала.

Закрыв глаза, осознала, что подо мной не выдуманная фантазия. То есть реальность настолько яркая, что не нужно вообще глаза закрывать.

Это с Максом нужно было придумывать и самой заводиться.

А Паша сам заводил. Своим телом, своим потемневшим взглядом и улыбкой.

Внутри его так много.

И постоянно хочется. Это от воздержания у меня уже третий раз за сутки секс. И я не могу насытиться, мне мало.

Внутрь!

Глубже!

Быстрее.

Звонила мама, телефон так и пел: «Мама звонит!»

Мы напрочь про ужин забыли.

Отвлеклась от звонка и кончила. Паша резко сел, сделав проникновение глубоким и ладонью меня под попу вверх подкинул, чтобы самому кончить.

Закопался в мои волосы. Мы пульсировали, мы задыхались и липли друг к другу потными телами.

Со стоном я сорвалась с его члена и дотянулась до телефона.

— Да, мам, — старалась выровнять дыхание и голос сделать строже.

— Я так и знала! Через сорок минут у меня.

— Да, да, — я отключила телефон и рассмеялась.

— Пошли в душ, — целовал меня Паша.

Я пискнула и прикрыла грудь. Соски больше не хотели ласки, они стали очень чувствительными.

Меня сгребли с кровати.

— Эх! — выкрикнул горячий мужчина и водрузил меня на своё плечо.

— Па-а-а, — закричала я в восторге.

Он мне нравился. Секс с ним улётный, сам он красивый и характером уступчивый, но при этом твёрдый. Как такое сочетал, непонятно. Ведь в нём много мальчишеского: весёлый, интересующийся всем. И на подъём лёгкий. На концерт? Он согласен. На ужин к родителям? Запросто! На тусовку? Почему бы и нет. Дети? Сразу тройня!

— Поехали в Подмосковье, там коттедж сняли на пару недель. А потом с мамой тебя познакомлю, — он поставил меня в душевой кабинке, стал регулировать воду.

А я? Готова сорваться в неизвестном направлении с Пашей, с которым знакома пару дней? К его маме...

А может, Макс превратил мою попу в бетонно-цементную, и мне уже ничего не хочется? А вдруг мне не понравится, я устану и захочу домой.

"Унылое говнецо" передаётся половым путём. Лучше не спать вообще с моральными уродами, не заметишь, как испортишься.

Паша смотрел мне в глаза и ждал ответа.

— Не хочешь, не поедем, — он словно пытался догадаться, чего я хочу на самом деле.

— Павел Сергеевич! Тормози, не всё сразу, — тихо посмеялась я и стала намыливать себя и его яблочным гелем для душа. — Расскажи мне про своих родителей.

— Мама — замечательная, добрая женщина. С отцом она развелась тихо и мирно. Отчим — профессор. У меня два сводных брата, старшие, — он рассмеялся. — Они в общем считают меня мелким придурком и всё время надо мной прикалываются. Но не злобно, любя.

Я посмотрела на него внимательно.

Немного странный мой Пашка. Да, теперь могу сказать с полной ответственностью, что это мой парень. Странно, что при таком количестве внимания со стороны женщин, и я не удивлюсь, если и мужчин (ведь Паша ну никак не хотел возвращаться в модельный бизнес, значит была причина), он умудрился остаться контактным. Но в общении с другими женщинами чувствовалось напряжение.

Пока в полной красе не увидела его. Ведь при мне он общался только с моей мамой, сводной сестрой и Голубкой Ладой по телефону. Из такого выводы сложно сделать.

Был холоден и достаточно строг с женщиной, что показывала нам квартиру, хотя я не сомневаюсь, Паша может своё обаяние по назначению употребить. Но он вначале сильно подумает, стоит ли.

Ведь за любой очаровательной улыбкой может скрываться ложь, а Паша оказался достаточно правдивым человеком. Ну и сказочником, совсем чуть-чуть, если нужно поднять настроение.

Ещё я могла сделать вывод, что Паша не из робкого десятка, достаточно серьёзен, что касается работы.

И приятным бонусом шли конкретные желания относительно меня. Он решил, он стал выполнять.

***

— Опаздываем, — торопилась я, надевая узкие джинсы.

— С мокрой головой не поедешь, — Паша фен включил у шкафа и стал сушить мои волосы. Фен хранился в комнате, поэтому не исчез из ванной вместе с моей стиральной машиной.

Пока я пояс застёгивала и женскую рубаху ванильного цвета, он сушил мои волосы, подкидывая пряди вверх. И на лице Павла отображалось настоящее удовольствие. Уверена, он никогда девчонкам волосы не сушил. Я ему даже позволю ногти накрасить однажды. Все мои подруги в крепких семейных отношениях говорили, чем больше мужчина к тебе причастен, включая уход за твоим телом, тем крепче брак.

К родителям можно ходить в простой одежде. Они люди коммуникабельные, к ним всегда в гости приятно ездить.

Не знаю, сохранились бы такие прекрасные отношения, если бы мы жили вместе. Но моё решение рано уйти из отчего дома сделало нас ближе.

— Мама про какой-то сюрприз говорила, — влюблённо глянула на Пашу в отражение зеркала.

— Хороший сюрприз?

— У моей мамы сюрпризы только хорошие.

— Если хороший, чего так волнуешься?

Действительно. Я настороженно задумалась. Вся извертелась, суечусь, дёргаюсь.

— Она так сказала… загадочно, что я действительно переживаю. Только бы очень хорошее. Плохое мне совсем не надо.

Паша взлохматил мои волосы и поцеловал в шею прямо у корней. От этого дрожь по всему телу.

— Хочешь, я поведу машину? — он скручивал провод фена.

— Ты не знаешь город, — я повернулась к нему и положила руки на широкие плечи. — А можно тебя Панькой называть?

— Паня? Ладно. Я отлично вожу и ориентируюсь в этом городе неплохо. Приезжал на машине и не раз.

— Я помню, Паня. Доверяй мне, у меня почти десять лет водительского стажа.

— Когда ты скажешь, что не доверяешь мне, потому что думаешь об измене, вспомни, пожалуйста, этот разговор. Когда твоя женщина убивается за рулём, свою настоящую любовь будешь усиленно опекать.

И сказано это было таким голосом и таким тоном, словно угрожал он мне, давил и заставлял подписать капитуляцию, выкинуть белый флаг, иначе меня и мой форт ждёт голодная мучительная смерть, пожар и забвение.

Не переговорщик у нас Павел Сергеевич, тон-угроза впечатлял. И голос у него глубокий. А когда говорил тихо, то становился… страшным.

— Не знаю я тебя, Паня, — прошептала я, разглядывая его безупречное лицо.

— Велечка, ты моя девушка, — он опустил глаза и взял мои пальцы. — Просто… я буду иногда просить меня послушать. Ты сейчас нервничаешь, и руки у тебя дрожат.

— Хотя после такого секса не должны, — скрасила я разговор, который усиленно сворачивал не туда.

Паша замер на мгновение, а потом обнял меня крепко, прижав к себе.

— Я сяду за руль, ты будешь сидеть рядом и волноваться, сколько тебе захочется.

— Хоохо, — задыхаясь от крепких объятий, пробубнила прямо в его плечо.