Глава 4

Димитрий резко выдыхает и зарывается пятерней в волосы. Смотрит на тело Оззи и тогда переводит тяжелый взгляд на меня. В его глазах слишком мало безумия и много осознания того, что он совершил.

- Прости, что втянул тебя в это.

- Они изгонят тебя или убьют, - говорю тихо.

Хотела бы я сказать, что ничего особенного не произошло, ведь Оззи был свиньей. Что жизнь будет идти тем же чередом, что и раньше, но не могу.

С каждым днем реальность откусывает от меня часть человечности. Кем стали люди? Когда ценность человеческой жизни стала приравниваться к буханке хлеба? Пусть он и был скотом.

И человеком он тоже был. И Мика тоже была человеком.

Справедливого суда больше не существует, Димитрий вынес приговор пулей. И самое ужасное, что я не так уж и ошарашена.

- Знаю, - Димитрий опускает оружие, смотря на меня напряженными карими глазами, - уходи отсюда, Айна.

Вытерев рукой кровь с лица, я смотрю на Димитрия.

- Идем, - говорю ему.

Он не сдвигается с места.

- Иди за мной, Димитрий.

Переступаю лужу крови и, на удивление, Димитрий следует за мной.

Я веду его в свой дом. Если так можно назвать помещение под старой крышкой люка глубоко внизу.

Раньше тут была канализация, но теперь – мое убежище, скрытое от чужих глаз. Я стараюсь прятать вход от патрульных и пока что мне это удавалось, но сегодня я показываю свое убежище одному из них.

У нас получается пробраться к люку незамеченными.

Спустившись вниз по лесенке, я осматриваюсь в небольшом кармашке, который приспособила под себя.

Старый матрас с пружинами, прорвавшими обивку, стеллаж, который я соорудила из разных продолговатых предметов и изоленты. На нем я складываю все, что украла и что смогла смастерить: несколько пластиковых бутылок, фильтры для воды, какая-то старая расческа. Немного книг.

Больше всего – неработающих батареек. Я все еще надеюсь, что когда-нибудь они пригодятся.

В темном углу стоит обшарпанный генератор, которым я давно не пользуюсь, потому что бензина в городе не осталось.

В темном углу сидит кукла без одного глаза и волос. Посадила ее туда, чтобы никогда не расслабляться. Назвала Чаки.

Достаю тазик с водой, который использую для умываний уже, наверное, недели три. Новую воду, которую удается достать, я всю выпиваю. Засуха стала такой, что пить почти нечего, во рту вечная пустыня.

Я мою руки, умываюсь. Серая жидкость окрашивается в бледно-розовый.

Димитрий продолжает стоять у входа и наблюдать за мной.

- Так и будешь там торчать? – спрашиваю тихо, не поворачиваясь к нему лицом. – Если не умоешься, по тебе будет просто понять, что Оззи убил ты.

- Я и не собирался скрываться.

- Что же тогда, пойдешь и сдашься коменданту? – хмурюсь, поворачиваясь.

- Они быстро вычислят, что в той зоне была моя очередь патрулировать, - поясняет бесцветно, стоит, руки по швам.

- Ты отомстил ему за сестру, суда бы не было, сам знаешь.

- Знаю, - говорит тихо и вдруг делает тихий шаг ко мне.

Я сразу тянусь к ножу, спрятанному в одежде. Как и говорила – я никому не доверяю.

Димитрий помог мне, я помогла ему – вот и все. Мы не друзья, не союзники. Разве что, соучастники.

- Нашел кое-что и решил, что тебе понравится. Когда увидел, сразу подумал о тебе.

- Что? – спрашиваю тихо, из-за растерянности позабыв о ноже.

- В руинах на двадцать пятой, где был торговый центр.

Димитрий подходит ближе и достает что-то из кармана. Я вглядываюсь в блестящий предмет на его ладони.

И, не знаю почему, всего на мгновение, мое сердце пропускает удар. И это первый момент за многие годы, когда я позволяю себе расслабить плечи. Клянусь, первый и последний.