Глава 17. Вика Победилова

Утром после двухдневного отсутствия объявился Ковров и устроил скандал. Наорал на всех, кто оказался в пределах досягаемости. Валентину Михайловичу досталось за то, что дверь в гараже открылась со второй попытки, тёте Клаве за отсутствие пельменей, а Маше за распущенные волосы. Мол, она секретарь, а не шалава, чтобы щеголять в таком виде по дому. Лицо девушки вытянулось. Она явно не привыкла к грубому обращению любовника. Арт даже позлорадствовал. То-то же!

Однако «радости» вмиг поубавилось, ибо выплеснув часть негодования на прислугу и любовницу, Ковров отправился орать на Алину. Поводом послужили анализы.

— Я их черти когда сдал! Почему до сих пор нет результатов?!

— Может и есть, — бросила Алина, не испугавшись воплей. — Но ты же где-то бродишь. Как на прием записываться?

— Вот на сегодня и записывайся! Я ж тут! Звони!

— Позвоню, когда перестанешь упражнять голосовые связки.

— Не хами мне!

Арт испугался. Всерьез. Почудилось, сейчас Ковров ударит Алину с разворота. Но тот сдержался. Эту грань он не переходил. Пока не переходил.

— Позвоню, — проговорила Алина ледяным тоном и закрыла дверь спальни перед носом мужа.

Ковров сначала вытаращил глаза, собрался, было, ударить до двери кулаком, но передумал, отправился на кухню, продолжая ругаться:

— Где мои чертовы пельмени?! Почему нет пельменей! Хочу пельмени!

Арт мысленно пожелал тёте Клаве выдержки и здоровья, а сам задался вопросом, какая муха укусила большого босса. Узнать о видео Марины он не мог. Рано. Запись еще должны проверить на предмет подлинности. Или мог? Вдруг инфа просочилась? У Коврова, наверняка, есть свои прикормленные люди в органах. Если так, то это проблема. Видео могут попросту не дать ход. Впрочем, у Арта имелся план «Б». Если Маринино послание «затеряется» в системе, есть знакомый хакер, которые опубликует его в сети. Да так умело, что никто никогда не узнает, откуда ноги растут. И тогда следственным органам придется почесаться и заняться Ковровым.

Однако, как вскоре выяснилось, видео было совершенно ни причем. Оказалось, Ковров умудрился чем-то обидеть карамельку, и та с приходящим папой не разговаривала. Обиделась всерьез и надолго. Арт узнал об этом, услышав, как большой босс дает указания Маше: накупить вкусностей и игрушек для дочери. Арт только глаза к потолку возвел. Вот, идиот! Никак не возьмет в толк, что это не работает. Амелия прекрасно понимает, что от нее откупаются, и сильнее злится. А Маша никак не выучит урок. Вот же он — наглядный пример, как Ковров обращается дитем, которое считает своим.

…После обеда чета Ковровых отправилась в клинику. С охранниками большого босса. Арт остался дома. Воспользовался моментом и, помня о вчерашнем открытии Алины, провел небольшое расследование. Вышел в сеть через телефон и снова отыскал фотографии всем Мезенцевых. И старшего поколения, и среднего. Обе дочери: Вера и Лариса пошли в мать — Надежду Андреевну. Разве что глаза старшей достались от отца — большого человека на политической арене. Ларисина Ксюша унаследовала ее внешность. Почти копия. Глянешь на всех женщин семейства Мезенцевых, и появляется те же мысли, что и в случае с Полиной Березкиной. Мысли об очень сильных генах. И волей-неволей возникает вопрос: почему Алина отличается от остальных родственниц? Пошла в отца? Вот уж нет. Ни одной общей черточки с Арсением Зотовым. Только волосы у обоих светлые. Пошла в дальнюю родню? Этот вариант можно было б допустить, если б не Ксюша. Вера и Лариса, очень похожие друг на друга сестры, рожали дочерей от одного мужчины. Смешивали одни и те же гены. И в случае с Ксюшей фамильное сходство на лицо. А Алина… Она будто лишняя деталь в общей картине.

Проклятье! Неужели, Вера Зотова, в девичестве Мезенцева изменяла мужу?

В это верилось с трудом. Она же была без ума от Арсения. Может, не могла забеременеть и пошла на хитрость. Спала с другим мужчиной, чтобы зачать? Манипуляции медицинские, вроде тех, что предлагала Алине доктор Тубальцева, исключаются. За рубежом первый ребёнок из пробирки родился (Арт нарочно глянул в интернете) в 1978 году. В родной стране подобного удалось добиться позже, и тогда это были единичные случаи. В общем, когда зачали Алину, никакие донорские банки спермы не существовали.

Арт потер лоб. Нет, не о том он думает. Безумие какое-то.

Гены ведь — непредсказуемая вещь. У него у самого в семье в этом смысле полная неразбериха. Арт — копия мамы, Игорь — папы, а Ираида и вовсе в прабабку пошла. Дома, помнится, висела ее фотография в молодости. Одно лицо с сестричкой. Передалась внешность через два поколения.

И всё же… Всё же…

Арт вспомнил рассказ тёти Клавы. Повариха рассказывала, что Вере советовали прервать беременность, мол, ребёнок всё равно не жилец. Но она отказалась, и на свет появилась здоровая и крепкая Алина. Здоровая и крепкая, будто мать не болела, а беременность не проходила тяжело.

Проклятье! Арт никак не мог избавиться от мысли, что заведующей роддомом, где Алина появилась на свет, была мать доктора Тубальцевой, а сама Татьяна Викторовна в то время проходила там практику. Та самая Татьяна Викторовна, для которой подменить сперму мужа на донорскую — обычное дело. Да, Арт понимал, что подобные мысли способны завести очень далеко. Но ведь супер-пупер акушерку выбрал сам Григорий Мезенцев, чтоб всё прошло, как по маслу. Оно и прошло. Ведь если б не прошло, доктора б запросто со свету сжил серьезный политик. Почти бог!

Она должна была постараться. Во всех смыслах постараться…

Арт отложил телефон, посидел на кровати несколько минут. Затем набрал номер всё того же приятеля из органов.

— Видео пока на экспертизе, — объявил он, едва Арт поздоровался.

— Я по другому поводу. Мне нужно одолжение. Очередное. Кажется, я у тебя в вечных должниках. Но ты, как никто, умеешь доставать инфу. Обо всех и обо всем.

— Говори, — разрешил приятель, и Арт по тону понял, что тот улыбается.

— Дело деликатное.

— Как всегда.

— В общем, мне нужны имена всех детей, появившихся на свет в одном из роддомов двадцать пять лет назад. Детей, родившихся в пределах пары дней.

Повисла пауза.

— Подозреваешь, кого-то перепутали? — спросил приятель удивленно.

— Перепутали, — протянул Арт. — Или не перепутали, а нарочно поменяли местами. Особенно меня интересует, был ли среди тех детей мертвый младенец. Мертворожденный или умерший в первые часы жизни.

На том конце снова помолчали.

— Знаешь, друг, заинтриговал ты меня. Необычное задание. Как в мыльных операх по телеку, что жена смотрит.

— Угу, только как бы это мыло реалом не оказалось, — проворчал Арт.

— Ладно, постараюсь поскорее разведать. Только уговор. Однажды ты мне расскажешь, что там за история.

— Поживем, увидим, — ответил Арт уклончиво.

Даже если подозрения подтвердятся, он предпочел бы оставить всё в тайне. Неизвестно, как отреагирует Ковров, если вдруг выяснится, что Алина никакая не Мезенцева, а он пытается смешать свою драгоценную ДНК неизвестно с какой кровью. Может, у нее родня до десятого колена заводские работяги? Не царское это дело, с такими брататься.

…Ковров вернулся из клиники довольный, как слон. Или, лучше сказать, как большая горилла, готовая бить себя в грудь кулаками от гордости.

— А я говорил! Говорил, что у меня полный порядок! Ничего там не засорилось! — высказывал он хмурой Алине.

Наверняка, Ковров это повторил двадцать, а то и тридцать раз, пока ехали в машине. А сейчас решил исполнить «на бис», чтобы все услышали.

— У меня тоже всё в порядке, — бросила Алина и была обругана.

— Было бы в порядке, давно б родила! Вон сестра замужем одиннадцать месяцев, а вот-вот станет матерью. В отличие от тебя!

— Ну, может у нас с тобой несовместимость? — предположила Алина, с деланным равнодушием передернув плечами.

Она редко вела себя так с супругом. Но он ее допек с обвинениями в бесплодии, хотя именно сам был истинной причиной неудач.

— Ха! Несовместимость! — Ковров фыркнул. — Если у тебя физически всё нормально, значит с головой… хм… того. Я читал, что иногда женщины не могут забеременеть, потому что не хотят. А ты, черт возьми, не хочешь!

Арту категорически не понравилось, в какую сторону повернул разговор. Теперь Ковров не хорохорился, а злился. Следовало вмешаться. Переключить внимание на себя. Пусть большой босс взбесится. Главное, отстанет от Алины. Однако Арт не успел придумать повод. Это сделали за него. Маша. Возможно, пыталась заработать очки. Или просто устала от шума.

— Анатолий Константинович, ваше поручение выполнено, — сообщила она деловито, подразумевая отправку подарков карамельке. — А для вас, Алина Арсеньевна, есть… хм… послание. Лариса Григорьевна велела сказать, что отправилась в музей и еще по делам.

Арт ни грамма не удивился, что мегера ретировалась. Ковров вернулся после отлучки, вот она и рванула из дома, поджав хвост. Дабы не пересекаться лишний раз.

— Лариса Григорьевна, — протянул большой босс недовольно и снова повернулся к Алине. — Ты не хочешь намекнуть дорогой тётушке, что пора обзавестись собственным жильем?

— Запросто. При условии, что ты спонсируешь покупку. Лариса на мели.

— Еще не хватало.

— Тогда сам ей и намекай. В конце концов, это твой дом. Не мне Ларису выгонять.

Алина ушла наверх, оставив супруга скрежетать зубами от злости. Если мегеру выставит жена — это одно. Мало ли какие у родственниц разборки. Если на выход попросит он, быть скандалу. Плохо для репутации. Да еще кровь Мезенцевых. Засада, так засада.

— К черту всё! — бросил большой босс и скрылся в кабинете.

Как ни странно, один. Без Марии.

А к Арту бесшумно подошел Валентин Михайлович.

— Артур Дмитриевич, можно на пару слов?

— Разумеется? — Арт улыбнулся начальнику охраны дома, а сам напрягся. Этому-то лису что надо?

Оказалось, прочесть нотацию.

— Вы бы пореже к хозяйке в спальню заходили, Артур Дмитриевич.

Арт опешил и, признаться, растерялся. За ними с Алиной здесь шпионят? Считают, сколько раз телохранитель переступал порог хозяйских «покоев»?

— Э-э-э… А если она вызывает, чтобы дать распоряжения? — спросил Арт, прикинувшись «валенком». — Не приходить?

— Отчего же? Приходить. Только стоять в коридоре и разговаривать через порог. А то мало ли кто что подумает. А узнает хозяин, так и вовсе проблем не оберетесь.

«Интересно, как он узнает, если ты не донесешь?» — подумал Арт.

Но вслух сказал совершенно другое.

— Понял вас, Валентин Михайлович. Больше не буду ставить себя и Алину Арсеньевну в неудобное положение.

— Вот и славно, — тот расплылся в хитрой улыбке.

Точно лис. Только лис мерзкий.

…А ближе к вечеру Арт сам застал кое-кого в «неудобном положении».

Машу, подслушивающую у Алининой двери.

— И как это понимать? — спросил он шепотом.

Но и этого хватило, чтобы девица подпрыгнула. Лбом о дверь не приложилась, и то ладно.

— Шшшш, — зашипела Маша, а потом, как и Арт, зашептала. — Ничего ТАКОГО я не делаю. Хотела зайти к Алине Арсеньевне по делу, но услышала голос. Пыталась понять, по телефону разговаривает или с кем-то в живую. Если с Ларисой Григорьевной, то мне туда лучше не соваться. Опять бессмысленной работой нагрузит. А я, между прочим, не ее секретарь. Оказалось, не зря подстраховалась. Там именно она.

Объяснение звучало правдоподобно. И всё же Арту не понравилась Машина «прыть». Мало ли какие разговоры ведут Алина с Ларисой. Может, о группах крови или фамильном сходстве. Точнее, его отсутствии.

****

К ночи неожиданно позвонил приятель из органов.

— Есть кое-какие новости о твоей сегодняшней необычной просьбе.

— Так быстро? — удивился Арт.

— Угу, — буркнули из трубки. — Списка у меня пока нет. Но я нашел мертвого младенца. Там аж целое уголовное дело велось. Мамашу-кукушку сначала искали, потом судили и посадили. В общем, к делу газетная статья прилагалась. Точнее, три. Я их переснял, сейчас кину тебе. Лучше почитай. Там все подробности. Это куда познавательнее, чем мой сухой пересказ.

— Спасибо, — поблагодарил Арт, предчувствуя, что содержание статей его не порадует.

Так и вышло…

В первой статье двадцатипятилетней давности (от 4 июля) рассказывалось о жутком происшествии в одном из спальных районов города. Происшествии, которому полагалось обернуться трагедией, но оно закончилось чудом. Иначе не назовешь.

«Жильцы дома № 8 на улице Н., где в палисаднике был обнаружен младенец, до сих пор под сильным впечатлением от случившегося.

— Я еще утром слышала детский плач, но не поняла, откуда он доносится, — рассказала Зинаида Панкратова — одна из жительниц дома. — Вскрикнет и тишина. Подумала, кто-то из мам с ребенком гуляет.

Оказалось, не из мам. Вечером, после девяти часов, соседка со второго этажа тётя Тоня зашла в заросший палисадник полить цветочки, которые высадила весной. Пожилая женщина, плохо видящая без очков, заметила, что в глубине «что-то шевелится». Мелькнула мысль, что кошка или собака. А как разглядела, кто лежит под ёлкой, кинулась звонить «03». Тут же приехала «скорая» и доставила ребёнка в родильный дом.

— Девочка была одной ногой здесь, другой там, — рассказала Алевтина Тубальцева, заведующая роддомом. — Её выбросили прямо с пуповиной, даже завернуть во что-нибудь не потрудились. Рот был набит землей и травой, сердцебиение слабое. Как выжила, загадка. Двенадцать часов в палисаднике пролежала. Не меньше.

Сотрудники роддома назвали девочку Викой, ведь Виктория — значит победа. И фамилию придумали соответствующую — Победилова. Решили, авось в дальнейшем принесет счастье и удачу».

Арт закрыл скан статьи и провел ладонью по взмокшему лбу.

Неужели, это… это…

Верить не хотелось категорически. Ведь ужас тихий! По-другому не скажешь.

Однако Арт приказал сердцу перестать частить и открыл скан со второй статьей. Она была опубликована 6 июля. Через два дня после первой. Называлась «Чуда не случилось». В ней сообщалось, что малышка Вика Победилова, пролежавшая двенадцать часов в полисаднике, умерла поздно вечером 5 июля.

«Мы все очень надеялись на чудо», — рассказала заведующая роддомом Алевтина Тубальцева в статье. — «Но оказалось, что у девочки были отклонения в развитии. К тому же, фатальную роль сыграли часы, проведенные на земле, переохлаждение».

Арт беззвучно выругался. Вика Победилова умерла 5 июля. В тот самый день, когда в этом же роддоме появилась на свет Алина Зотова — внучка Григория Мезенцева. Девочка, о которой до рождения врачи говорили «не жилец» и советовали матери прервать беременность. Эти треклятые отклонения в развитии, о которых сказала в статье матушка Татьяны Викторовны, запросто могли быть у ребенка Веры и Арсения! Супер-пупер крутая акушерка, едва увидев младенца, поняла, что дело плохо. Тогда в ход пошел план «Б». Ведь в детской комнате лежал бесхозный ребёнок, для которого предполагалась одна дорога — дом малютки и сиротство. А тут все довольны. Все при своих.

Оставались сканы третьей статьи и того уголовного дела, что упоминал приятель. Дело матери-кукушки, бросившей младенца в палисаднике. Но Арт медлил с прочтением. Думал об Алине. Если его выводы верны, то…

Ох, как же непросто рассказать такое. И как страшно узнать. Узнать, что биологическая мать не просто отказалась от тебя, а в буквальном смысле выбросила. Приговорила к смерти. Это, действительно, чудо, что пожилая соседка полезла поливать цветочки. Ночь младенец точно б не пережил. Пусть и теплую, июльскую. Взрослому-то на голой земле несладко. Что уж говорить о малыше, которому от роду считанные часы. К первой статье прилагалось фото палисадника. Сплошные заросли! Если уж в течение дня никто не заметил ребёнка под елкой, то в темноте тем более.

Что же делать? Молчать? Но ведь они с Алиной договорились ничего не скрывать друг от друга. К тому же, она поняла главное. Поняла, что с группой крови врачи вряд ли ошиблись. Она догадывается, каким может быть объяснение. Да, столь жуткие подробности вряд ли придут в голову. И всё же… Даже если Арт промолчит, Алина сама начнет «копать». Она выяснит правду. Рано или поздно.

Арт сжал зубы и открыл третий скан. Со статьей об аресте некой Лидии Симоновой двадцати четырех лет. Она жила на той же улице Н. в квартире, больше похожей на притон, доставшейся ей от родителей-алкоголиков. Подростком Лидия обитала в интернате, потом дважды успела посидеть в колонии за воровство. Год, как вышла во второй раз. В последнее время соседи замечали округлившийся живот Лидии, который внезапно уменьшился в размерах, однако ребёнка никто не видел и не слышал. Узнав о найденном младенце неподалеку, соседи позвонили стражам порядка.

В деле было фото. Фото светловолосой женщины со знакомыми чертами. Не один в один. И всё же, овал лица, нос, губы, высокие скулы — всё это без сомнения досталось Алине от «кукушки». Только глаза другие. Светлые, красивые. У Лидии они темные и узковатые, словно передались от кого-то с азиатским происхождением.

Арт снова выругался. Вот это корни! Ковров убьет Алину на месте, если узнает, с какими генами пытался смешать свою драгоценную ДНК! Полина Березкина, оставившая одного из близнецов в роддоме, просто святая по сравнению с Лидией Симоновой!

А эту… эту… следовало сгноить в тюрьме.

Арт открыл последний скан и усмехнулся.

Пять лет общего режима.

Слишком мягко. Надо было дать все десять!

Арт лег на кровать, положив руки под голову. Что ж, он всё выяснил. Можно и не ждать список остальных детей. И так всё ясно. Но что теперь делать?

В этот самый миг на телефон пришло сообщение от Алины.

«Как думаешь, с чего начать поиски?»

Она продолжала думать о сделанном открытии. Мысли о нем не отпускали ни на минуту.

— К черту всё! — объявил Арт и поднялся.

Он принял решение. Пойдет к Алине, не откладывая. Подходящего момента для подобных откровений всё равно не будет.

У порога ее спальни вспомнилось «предупреждение» Валентина Михайловича. Но Арт послал «лиса» дремучими джунглями. Пусть докладывает Коврову, если хочет. «Колесики» всё равно закрутились. Маша вот-вот отправится к доктору, чтобы подтвердить беременность, а видео Марины пройдет проверку на подлинность. Процессы запущены. Их не остановить.