Глава 14

Решено, увольняюсь. Две недели на отработку, постараюсь за это время найти какую-нибудь вакансию. Не получится устроиться в айти-сферу, так пойду хоть продавцом, хоть дворником, хоть листовки расклеивать. Главное — подальше от этого извращенца. Получается, он специально хотел посмотреть на представление. Развел ради прикола. А коль развелась — можно и пристроиться к ноге. Авось чего-нибудь перепадет.

Скотина!

Я спускалась по лестнице, когда на телефон пришло лаконичное сообщение от начальника.

Арина, не злись. Это идиотская шутка. Тупая. Отвратительная. Мне жаль, что всё так вышло. Предлагаю загладить вину в каком-нибудь ресторане.

И отыметь меня в туалете?

Романова, твою мать! Какого ты обо мне мнения! Я хочу пообщаться с тобой!

Раньше надо было общаться, Максим Степанович. Вот же… слов адекватных подобрать не могу, сплошные междометия. Я не стала отвечать, затолкала телефон глубже в сумочку и поплелась к дому.

От обиды слезы подкатывали к горлу. Хотелось забиться в угол и рыдать до умопомрачения. Жалеть себя, поедать вредные вкусности и проклинать весь мужской род.

Я бы этим и занялась, если бы на пешеходном переходе меня не подрезала машина. Новенькая иномарка вишневого цвета, тонированная под ноль. Точнее — она затормозила, преградив мне переход. Водительское стекло опустилось, явив миру озабоченную морду Скворцова.

— Арин, пообщаемся? Позволь мне извиниться.

— Нет.

Я попыталась обогнуть машину спереди, но директор — ушлепок он, а не директор! — газанул. Сзади — дал задний ход. Догонялки начали порядком надоедать. Я бы с удовольствием ударила по двери туфлей, да только не знаю, во сколько обойдется мне этот импульсивный поступок.

— Запрыгивай. В ногах правды нет.

— Вы пили алкоголь, — подчеркнуто вежливо отозвалась я. — Я не сяду в вашу машину.

— Всего стопка, это даже не считается.

Ага, сначала так говорят, а потом врезаются в столб на скорости в сто двадцать километров. Нафиг-нафиг. Пусть врезается, конечно, мне не жалко, но без моего участия.

Скворцов, впрочем, уговаривать не стал. Он тупо вышел из машины. Вот так, посреди пешеходного перехода, получив несколько витиеватых проклятий от ковыляющей мимо старушки.

— Чтоб ты сдох! — Клюка последней зарядила по капоту, исполнив-таки мою мечту о членовредительстве.

«Поддерживаю», — безрадостно подумалось мне.

— И вам всего самого светлого, — ответил Скворцов, надвигаясь на меня, точно хищный зверь на беззащитную зверушку.

Чтобы не быть сбитой кем-нибудь другим, кто не станет дожидаться окончания наших игрищ, я перебежала дорогу. Скворцов тоже пробежался и ухватил меня за плечо. Попыталась вывернуться — хватка стала лишь сильнее.

Ай! Синяки же останутся!

— Я буду кричать.

— Кричи.

Одной рукой босс обхватил меня за талию, второй прижал к себе так плотно, словно силился вдавить в тело. Я брыкнулась.

— Что вы себе позволяете?!

— Пока не решил.

С этими словами он перекинул меня через плечо и потащил обратно к автомобилю. Положил на заднее сидение (я пихалась ногами и грозилась подать в суд), а сам уселся за руль. Щелчок, и двери оказались заблокированы.

— Вы меня убьете?..

Вопрос был скорее риторическим. Конечно же, убьет, иначе зачем все эти махинации?

— Арина, твою мать, я тебя только что похитил. Какое «вы»?

Машина вырулила на многополосную дорогу и ворвалась в поток, подрезая и виляя как гоночный болид. Скворцов задумчиво изучал меня через зеркало заднего вида.

— Ты, — послушно поправилась я, — меня убьешь, правильно?

— Идея неплохая, но на сегодня ограничимся ужином. Я же обещал извиниться. Поверь, мне очень стыдно за то, что между нами случилось. Я готов бесконечно вымаливать прощение. Черт, надо было сразу попросить тебя остановиться. Я же не думал, что ты…

Он не договорил, но мне и не хотелось слушать. Извинения надменного урода даром не нужны, а уж едой меня вообще нереально заманить.

Впрочем, когда мы подъехали к одному из лучших ресторанов города, мой пыл немного утих. Похитителя, который отвез девушку не в дремучий лес, а к «Сорок седьмому удовольствию», можно выслушать. Простить — не факт; но послушать — почему бы и нет?

В смысле, не то, чтобы я оценивала степень привлекательности мужчины по тому, в какой ресторан он меня затащит. Скворцов всё ещё вызывал во мне колючее чувство неприязни и стыда. Да только что-то в его голосе, в его взглядах, брошенных на меня вскользь, вызывало желание остаться. Послушать. И либо окончательно убедиться в том, что мой босс — конченая скотина; либо уволиться без чувства гадливости, потому что виноваты оба.

Скворцов галантно открыл заднюю дверь и посмотрел на меня с какой-то вселенской тоской.

— Дашь мне шанс? — вопрос прозвучал искренне.

— Попробуем.

Нас встретили на входе и проводили к столику возле панорамного окна. Я с неподдельным интересом разглядывала все эти вилочки, ложечки, фужеры, кои разлеглись на белоснежной скатерти. К столику был приставлен личный официант, который с немым обожанием выслушал заказ Скворцова и уставился на меня.

Меню вызывало лишь одно желание: утопиться. Салат за несколько тысяч рублей?! Мясо за десятку?! Эта корова питалась золотой травой, а креветки вылавливали поштучно?

Ужас.

— Арина, пожалуйста, сделай заказ, — ласковым тоном попросил Скворцов.

— У меня н-нет денег, — вдруг осознала я. — Вообще никаких. Пятьсот рублей до зарплаты.

Официант даже не шелохнулся, хотя после такого заявления должен был ткнуть в меня пальцем и громогласно рассмеяться. После чего, конечно же, с позором изгнать из «Сорок седьмого удовольствия».

— Они тебе и не нужны, — вздохнул директор. — Кто опозорился, тот и оплачивает ужин. Ты ешь «Цезарь»?

— Д-да.

— Уже неплохо. Стейки предпочитаешь какой прожарки?

— Л-любой?

— Неправильный ответ. — Скворцов покачал головой. — Давайте средней, из мраморной говядины, с картофелем по-норвежски. Тебе лимонад или чего погорячее?

Вот уж спасибо, горячее точно не надо! Мне бы после предыдущего возлияния остудиться.

— Можно чая?

— Конечно, какой сорт вы предпочитаете?

Официант с особым садизмом взялся за перечисление сортов, и на семнадцатом я решила, что не так уж и хочу пить.

— Я передумала. Возьму капучино.

Вряд ли с этим можно ошибиться.

— Классический, карамельный или венский? Могу предложить вам капучино по нашему фирменному рецепту… — обрадовался официант, не собираясь затыкаться следующие пять минут.

Блин! Почему всё так сложно?!

— Классический!!!

Максим прыснул, но смолчал на тему моей истерии. Вышколенный официант откланялся и удалился, оставив наедине с гнетущими мыслями, первой из которых было: во что я вляпалась?

— Не стесняйся и ешь по-человечески, — приказал Скворцов.

«Откармливает на убой», — трагично подумалось мне.

Перед нами расставили тарелки и чашки, подали салаты. Всё происходило как в замедленной съемке. Мне никак было не собраться. Скворцов что-то спрашивал, я даже отвечала, но губы шевелились сами по себе. Диалог не запомнился.

Салаты сменились восхитительной говядиной. Если можно отдать душу за кусок коровы, то это тот самый случай, когда её не жалко. Уводите меня в ад, но напоследок накормите стейком.

— Здесь лучшая говядина в городе, — словно прочитал мои мысли Скворцов. — Согласна?

— А… да.

Я до последнего сомневалась и поглядывала с опаской на похитителя-начальника, который с аппетитом уплетал мясо. Какой у него план? Накормить, а потом изнасиловать? Или как это делают богатенькие мажоры, которых устроили на высокую должность явно по блату?

Скворцов извинился что-то около миллиона раз, причем он умудрялся просить прощения как всерьёз, так и приправляя шуточкой (но при этом опуская взгляд). На миллион первый я даже прониклась.

Потихоньку стали сглаживаться углы. Может быть, сегодня мне не суждено бесславно кончиться из-за чужой дурости. Да и собеседник он неплохой, и шутит нормально. Даже разрешил перейти на «ты» и называть себя Максимом.

— Твоя подруга, конечно, зажгла напалмом, — вдруг выдал Скворцов. — Я люблю выпечку, но без сексуального подтекста.

Я поперхнулась и понурилась. Слишком резкой получилась смена разговора. С другой стороны, не забыл же он о поступке Люды, просто до поры, до времени умалчивал об этом непотребстве.

— Она хорошая, просто головой совсем не думает.

— Конечно, не думает. Она ей для других вещей нужна, — ухмыльнулся Максим. — Как тебе ужин?

— Спасибо, прекрасно. Я не понимаю, чего вы… ты добиваешься.

— Нам вместе работать, а я через неделю знакомства напоил тебя и раздел до трусов. Не скажу, что мне не понравилось. В любом случае, деловые связи нужно налаживать как-то иначе, хотя бы вот… диалогом.

Вновь ухмылка, ещё шире предыдущей. В уголках глаз отплясывали смешинки.

— Ты просишь о стриптизе всех своих секретарш?

— Только тех, кто сам не против раздеться ради общего дела.

Я сильнее сжала приборы в пальцах, чтобы те меньше тряслись. Воспоминание о постыдном — и сладострастном одновременно — танце вновь ударило по затылку стыдом.

— Вообще-то меня вынудили.

— У кого-то плохое чувство юмора, — не согласился босс, — никто не заставлял тебя раздеваться. Я надеялся, что ты додумаешься открыть расписку чуть раньше, чем приступишь к активным действиям.

— Ну, извините, приказы бывшего начальника я исполняла безукоризненно. Мог бы и остановить.

— Вот за это я и готов извиняться бесконечное количество раз. Не подумал, что это будет воспринято как приказ. Скучно же вашему отделу жилось до моего появления.

Это уж точно. Работали себе спокойно, никого не донимали оральным сексом, не залезали на стол и не ужинали в фешенебельном ресторане.

— Извини, честное слово. Это была дурацкая шутка. Как мне загладить вину? — Скворцов вдруг смутился как мальчишка. — Хочешь, я тоже станцую стриптиз?

Я не из тех людей, кому нужно предлагать дважды, а потому согласилась молниеносно. Он ещё фразу не успел закончить, а у меня уже вырвалось:

— Хочу.

Лицо Максима вытянулось от удивления. Он ожидал любой реакции, кроме безоговорочного согласия.

— Ты должна была отказаться.

— А вот фиг тебе, — показала дулю. — Вези меня обратно на завод, залезай на стол и танцуй.

В самом деле, мы же решили не враждовать? Глупая шутка чуть не обернулась ворохом проблем, но Максим не показался мне насильником. Нормальный он, даже сумел ненадолго выключить язвительного босса и включить обыкновенного человека.

Оба хороши. Один предложил, а вторая согласилась. Незачем тут носом крутить, мол, какой же он гад. Кто меня, в самом деле, заставлял доводить дело до конца?

Да только обида-то осталась. Получается, я танцевала на столе, а он откупится ужином и разговорчиками о том, как-конкретно-ему-стыдно?

Нет уж! Требую продолжения банкета! Жажду мести. Вот такая перед вами кровожадная особа, готовая раздеть собственного босса. Тем более, раз это вызывает в нем стыдливость. Будет у меня личный компромат.

— Ты невозможная женщина, — Скворцов вяло ковырнул кусок мяса.

— Что, пропал аппетит? — Я похлопала ресницами. — Ничего, танцевать лучше на голодный желудок.

— Язва.

— Так точно.

Я доела куда живее и радостнее, проглотила божественный десерт — как можно так вкусно готовить?! — и первой понеслась к автомобилю Максима. Ага, «Ауди», судя по всему новенькая. Смотрит раскосыми кошачьими глазами-фарами. Хорошо, что не шибанула ей по крылу каблуком, иначе бы попала к Скворцову в пожизненное рабство.

Обратную дорогу мы провели в гнетущем молчании. Точнее — гнетуще молчал Максим, а я радостно подгоняла его и требовала прибавить скорости. А то чего плетемся-то на девяносто? Меня таращило от одной мысли о том, как директор службы стянет свои дорогущие кеды и залезет на стол.

Это будет моя маленькая победа. Первая в битве со Скворцовым.

Вот Люда бы удивилась, если бы узнала, чем кончится её увольнение.