Глава 17

Если ты хочешь извиниться перед девушкой за непристойное поведение, то последнее, что стоит делать — переспать с ней. Если собираешься наладить с ней деловые отношения — не раскладывай её на столе для совещаний. Не доводи до оргазма. Убери за спину руки, спрячь в трусы член.

Казалось бы, непреложные истины.

Так в какой момент что-то пошло не по правилам? Как можно было прожить тридцать три года, но остаться таким идиотом, чтобы за один вечер испортить и себе, и девушке репутацию?!

Твою мать, Максим.

Почему вообще у тебя сорвало тормоза, как у школьника-задрота, который впервые потрогал женскую грудь? Чем это назвать, если не помутнением рассудка? Нестерпимой жаждой, которую невозможно утолить ничем и никем.

В ту пятницу Лика перестала вызывать у Максима какие-либо эмоции. Он приехал домой, долго пересматривал её эротические снимки — Лика не стесняла себя одеждой, даже минимальной — и пытался возродить хоть толику прежних чувств.

Да, изменил, да, козел безрогий, но есть ли шанс, что это было ошибкой. Что всё наладится? Что он вымолит прощение у Лики? Проблема заключалась в том, что ему не хотелось просить прощения. Извиняться перед Ариной — запросто; перед Ликой — нет. Никак.

А любил ли он её вообще?

Свыкся, повелся на комфорт. Холостяцкая жизнь тоже может тяготить, и неосознанно начинаешь тянуться к стабильности. Пусть даже такой, неполноценной, без совместного жилья, зато с редкими бурными встречами.

А Арина?..

Где гарантия, что это не минутная страсть, которая закончится так же быстро, как и вспыхнула?

Да и бес с ним! Нужно ловить момент. За двадцать лет бурной половой жизни Максима Скворцова впервые вставило настолько, чтобы ехать домой и глупо насвистывать, вспоминая, как ноготки вцепились в плечи, и зрачки в янтарных, медовых глазах расширились от удовольствия.

В любом случае, Лика не заслужила того, чтобы оставаться «второй». Раз уж всё кончилось, надо по-человечески попрощаться.

Скворцов напросился к ней сам, и субботнее утро они посвятили разбору полетов. Максим говорил сухо и мало, не вдаваясь в подробности, ограничиваясь скупыми фразами. Никакой Арины Романовой упомянуто не было. Никаких измен.

«Чувства прошли», «ты встретишь другого мужчину», «я недостоин тебя» — есть ли более банальные вещи, которые можно сказать при расставании?

Но, на удивление, Лика отреагировала… адекватно. Ни один мускул не дрогнул на её кукольном личике. Не встрепенулись наращенные реснички. Не искривились пухлые алые губки.

— Понятно, — пожала она острыми плечиками.

А где слезы, где истерика? К такому Максим оказался, по правде, не готов. Даже специально зазубрил утешительную речь и запасся носовыми платками. Он ожидал катастрофу. Ураган из слез и упреков. Предвкушал скандал неведомых масштабов.

Но обошлось.

— Мы взрослые люди и имеем полное право разлюбить друг друга, — сказала Лика с буддистским спокойствием.

Ничего себе. Вот это выдержка. Максим был благодарен ей за понимание. За то, как они разошлись. По-человечески, что ли.

Казалось бы, вот и всё.

Только как быть дальше? Наверное, оставить Арину в покое? Захочет — сама придет за добавкой. Все-таки она не такая уж скромница, какой пыталась казаться. Он вспомнил бесстыдно разведенные ноги и сбитое дыхание, всхлипы, когда пальцы Максима скользили внутри её мокрой щелки.

Вспомнил и не смог забыть.

Всю субботу он гонял по городу как шальной мальчишка, чтобы привести сознание в чувство. С трудом вписываясь в повороты, подрезая сонных водителей. Пытаясь сбежать от личного сумасшествия по фамилии Романова.

Ничего не получалось. Скорость и адреналин не могли прогнать назойливые мысли о том, как ему бы хотелось позвонить Арине со словами: «Приезжай немедленно, я должен тебя отыметь».

Так, надо остановиться. В прямом и переносном смысле. Максим затормозил на светофоре и набрал на смарт-часах номер лучшего друга.

— Алекс, ты сейчас что делаешь?

Тот отозвался с ленцой:

— Нахлобучиваю какой-то разговорчивой куколке. Так сказать, занял её рот праведным делом. Эй, куда отвлеклась? — произнес он, отнеся трубку подальше. — Не останавливайся. А что, Макс?

— Мне срочно надо убраться в хлам.

Разумеется, Евсеенко Александр Маркович, генеральный директор завода, а по совместительству — собутыльник Максима ещё со школьной скамьи, не мог отказаться от столь заманчивого предложения. Вскоре они забурились в любимый ирландский паб, где собрались напиваться под зажигательную музыку.

Порою нужно забыться, и нет ничего лучше, чем крепкий алкоголь.

Особенно, если тебе повсюду мерещится аромат спелой вишни.

Миловидная официантка расставила на столе десяток стопок и колбасную нарезку. Когда она уходила, виляя попой, Александр аж свернул голову. Неисправимый бабник. По юности даже от каких-то неприятных половых инфекций лечился. Сейчас-то, конечно, солидный бизнесмен, глава завода. Может позволить себе презервативы. Но пятая точка как требовала приключений, так и требует.

— Я не отвлек тебя от важных занятий? — ухмыльнулся Максим, закусывая первую рюмку жгучего рома лаймом.

— Ты думаешь, я сорвался к тебе, не дав Светочке закончить начатое? — Александр откинулся в кресле. — Не, Скворец, ты хорош как друг, но яйца мне не вылижешь. Поэтому вначале мы довели меня до оргазма, а потом уже распрощались.

Максима всегда восхищало то, с каким снобизмом Александр относится и к женщинам, и к интиму, и к жизни в целом. Дают — бери. Бьют — нагибай их сам. Полный жизненный дзен, который были неспособны пробить ни конкуренты, ни многочисленные пассии. Скворцов так не умел, вечно то накручивая себя, то додумывая лишнего, то мучаясь от собственных эмоций.

Вон как в случае с Ариной. Другой бы спокойно взял то, что предлагают (не отказывалась же) и вернулся к Лике. Привычная девушка лучше непонятных перспектив. А он сразу занялся сжиганием мостов. С одной расстался, о второй не мог перестать думать.

Идиотизм, честное слово!

Такого же мнения придерживался и Александр. Истинный правдолюб, он не собирался поддерживать друга в моменты самобичевания. А потому был предельно откровенен:

— Макс, давай начистоту. Я тебя ставил директором не для того, чтобы ты втюрился в первую попавшуюся мокрощелку. Трахать — пожалуйста. Но влюбляться?

Вот гаденыш, не преминул случаем напомнить, что именно он взял Максима на работу. Впрочем, сказано это было не в обиду, а скорее с гордостью. Я ж тебя, мол, уломал остаться на нашем паршивом заводике. Я ж герой.

Другое дело, что в тот момент Максим только-только уволился с прошлого места и хотел минимум полгода заниматься ничегонеделанием. Но друг чуть ли не рыдал, прося заменить на боевом посту «старого маразматика, который навострил лыжи к немцам». Валерьевич по секрету сказал гендиректору о решении уйти, и Александр сильно напрягся. IT-отдел занимался слишком важными разработками, чтобы пустить всё на самотек.

«Поработай всего-то полгодика, почисть службу от всякого сброда, найди нормального заместителя и уходи», — умолял Евсеенко Максима.

А теперь вон щеки дует. Директором он его поставил, ага-ага.

— Во-первых, давай без твоих грязных определений. Во-вторых, с чего ты взял, что я влюбился в кого-то? — разозлился Скворцов, поднимая третью (или четвертую?) по счету рюмку. — Просто терпеть не могу все эти служебные связи. До добра они не доведут.

— С трудом тебя понимаю. Видел нашего бухгалтера? — Александр улыбнулся как сытый кот. — Я её поимел. Видел директора по персоналу? Поимел. А Степана помнишь, моего первого заместителя?

— Неужели тоже поимел? — хмыкнул Максим.

Александр стушевался, но тотчас разразился громким хохотом и опрокинул рюмку в рот.

— Его сестру. Она приходила передать брату документы, ну а кончила на моем столе. Трижды. Дело-то нехитрое. Ну а кто твоя обольстительница? Я её знаю?

— Арина Романова. Моя помощница, будет ходить со мной на совещание. Брюнетка, худенькая, лет двадцати пяти. С виду — ангелок, но палец в рот не клади. Откусит по самый локоть.

Во взгляде друга не сразу, но появилось узнавание. Ещё с секунду он помолчал, осмысливая сказанное Максимом. А потом морда так скривилась, будто Евсеенко если не сожрал целиком лимон, то, как минимум, выжал себе в рот.

— Скворец, твою ж мать! Ладно, в постель тащить что попало. Хоть всю службу оприходуй вместе с бабками-пенсионерками. Но давай без того, чтобы назначать их на должности. Она ж… никакая. В плане, где титьки, где жопа? Ты что-то измельчал.

Ответом Александру стал поднятый средний палец. Впрочем, настоящего друга такие мелочи не оскорбят. Они выпили ещё по рюмке, закусили чоризо.

— Поддержка из тебя, конечно, так себе.

— Я трезво оцениваю перспективы, — улыбка не сходила с лица Евсеенко. — Низко метишь со своей Романовой. Возьми лучше директрису по персоналу. Чуть в возрасте, но горяченькая, а как работает ротиком…

— Так она ж тобой пользованная, — парировал Максим.

— Не пользованная, а разогретая, — не согласился Александр и поднял рюмку. — Ну, за любовь! Ещё пара стопочек, и подкачу к той официантке.

…Они просидели до утра (понадобилось тринадцать рюмок, чтобы друг не мог не только к кому-либо подкатывать, но даже стоять). Зато встреча помогла прочистить мозги. Алекс прав, незачем гадать о том, как сложатся отношения между Максимом и Ариной Романовой. Взрослые люди способны сами решить, как поступать. Если им нравится спать друг с другом — что мешает продолжить? Надоест — разойдутся как в море корабли.

Никто не планирует создавать семьи или рожать совместных детей. Чистый секс, исключительно обоюдополезный. Для здоровья, для хорошего настроения, для снятия стресса. А то на новом месте работы Максиму частенько хотелось кого-нибудь отлюбить (непременно в жесткой форме) из нерадивых сослуживцев, которые забывали об обещаниях, тупили с оплатой, теряли контракты.

А тут и приятно, и полезно, и без членовредительства.

Ну а интим с подчиненной имеет множество дополнительных плюсов. Например, не надо ехать домой к девушке на другой конец города, не надо зазывать её к себе. Кабинеты, туалеты, серверная — на заводе столько мест, не познавших великую силу любви.

И Максим Скворцов намеревался перепробовать их все.