Глава 68

Мы даже не стали затевать чайную церемонию. Сегодня было не до нее. Я стояла у окна, а Выш уселся на подоконник. Он затянул мотивчик про похороны мясника и не успокоился, пока я не начала подпевать.

У этого беса терапевтический дар. И вместо того, чтобы работать на манер психолога/психиатра в моем мире, он промышлял мошенничеством и подработками по хозяйству... А в Бездне, судя по тому, что я наблюдала, многим демонам недоставало ментального здоровья.

В спальне Конвея грохотало, как во время урагана. Строительная бригада поднялась к нему, чуть не разворотив лестницу, и занялась делом. До нас доносились предостерегающие окрики Переса. Что же такое случилось с бассейном, что бытовая магия, которой вампир владел превосходно, оказалась бессильна?

— Шторм закончился вскоре после того, как вы ушли, — докладывал лепрекон. — Перес с утра нанял бесов в помощь садовникам, чтобы спасти хотя бы часть вырванных деревьев. А потом на него налетела Гортензия с криками, что дом проклят. Ее напугала картина перекопанной омывальни. Повсюду были следы когтей огромного тигра…

— Нет, Выш, остановись. Только тигра нам и не хватало… К нему потом вернемся. Это точно одна из ипостасей мэра. Давай про быка. Я первая.

Лепрекон понимал, что мне нужно выговориться.

— До вчерашнего дня я подозревала герцога на уровне… Ну, просто подозревала. Его интерес к наемнице со средними данными выглядел неестественно.

Выш сделал попытку возразить, но я продолжала, чтобы не сбиться:

— Но после прорыва Минотавр расхаживал здесь, как у себя дома. Хватал меня совершенно спокойно, как будто невероятная защита мэра испарилась. Улегся к нему в кровать, а ведь меня уверяли, что в спальню Его Светлости без магического позволения не попасть…

Бес не мешал. Лишь иногда вставлял междометия. Я же не стала скрывать, что произошло между мной и Конвеем. Снятие клейма, опасения лорда, что он поставит свое и финальное вторжение в мою спальню — даже в общих чертах это звучало скандально, но без Выша я легко упущу что-то важное.

— Если вы уверены, что вернулся именно Сноу, в своем теле, но с чужим сознанием, то это принципиальный момент. Мы имеем дело с чрезвычайно редким явлением. Ни одна ипостась и ни один двойник на это не способны. Есть у меня предположение, которое кажется похожим на правду.

Я покраснела. В эти детали посвящать постороннего, даже Выша, отчаянно не хотелось.

— Его запах невозможно не узнать. Словно попадаешь утром в лес, а вокруг растут пряные травы. Второй пах совершенно не так. И потом, я видела его руки, касалась его, мы разговаривали… Но он назвал меня именем, которое использовал только Минотавр. Иначе мне бы и в голову не пришло подозревать…

— Интересно, кто же из двух красавцев отправился в правление. У них там сегодня горячий денек. Разбирают последствия урагана.

В нашу сторону из мастерской направлялись тяжелые шаги. На пороге показались два здоровенных тролля. Вернее, проем полностью занимал один, а голова второго пыталась протиснуться между его плечом и верхним косяком.

— Хозяйка, хозяину некогда. Он сказал дергать, то есть спрашивать с вас. Какой мрамор стелим? Розовый, цвета грозового неба или аквамарин!

Я растерялась. К тому же горный мастер коверкал слова на троллий манер. Вторая голова тоже не молчала:

— И какие прожилки — крупные или мелкие? У нас портал открыт. Сейчас опять что-нить оттудова вывалится на голову вурдалаку.

— Или мебель попортит, — добавил первый.

— Отлично, ребята. Мрамор под цвет стен, прожилки средней величины. Времени у вас час. Милорд мэр всегда является домой на ланч. Если шум будет мешать ему принимать пищу, то он проглотит вас вместо закуски, — нашелся мгновенно Выш.

Тролли испарились почти беззвучно. Зато на столе забренчал блокнот, который до этого молчал пару дней.

— Доброе утро, — выводил Конвей свои каллиграфические буквы. — Переживаю, что напугал или, еще хуже, причинил боль. У меня два обязательных совещания. Потом я смогу появиться на несколько минут.

Я тут же бросилась писать ответ. Задумалась лишь над тем, как к нему теперь обращаться. Если официально, то может обидеться и примчаться еще раньше. А если он ничего не помнит?

— Хорошего дня… Эллиот. Самочувствие прекрасное. На запястье нет следов шрама. Я в порядке. Но здесь ремонт, не нужно торопиться…

Снова звук пера, царапающего бумагу. Но Конвей зачеркнул фразу до того, как она проявилась. Начал другую:

— Джейн, давай пообедаем вдвоем в лучшем видовом ресторане. Закажу столик на террасе. Оттуда сразу пять мостов как на ладони. Река сегодня особенно полноводна.

Я сжимала и разжимала перо, чувствуя, что медленно и неотвратимо краснею. Сейчас он еще перечислит дворцы, какие можно посмотреть с высоты птичьего полета. Знать бы, как ему видится прошедшая ночь.

Но до того, как я решила, что же ответить, последовало еще одно сообщение:

— Прости, милая. Только что пришел вызов на совет. Вернусь поздно. Если ты уснешь, нестрашно. Если дождешься, то буду… — его перо замерло, а потом Конвей дописал, — очень рад.

— Я постараюсь, — чуть не сбилась под пристальным взглядом лепрекона.

— Так-так, — ухмыльнулся Выш. — Герцог у нас пахнет лесными ромашками. И вместо того, чтобы вписывать сумму, какую он вам должен за причиненные страдания, вы краснеете и бледнеете перед тем, как отправить одно-единственное слово.

— Это Конвей. В том смысле, что я лишь пыталась разобраться, он ли это или до сих пор не он.

Однако Выш внезапно стал серьезным:

— То, что вы к нему неравнодушны, это хорошо. Значит, есть шансы его спасти.

— Что ты имеешь в виду? Минотавр ему угрожает?

Конвей этой ночью, очевидно, действовал не по собственной воле.

— Как только станет известно, что у нас свободно разгуливает существо такой силы, герцога устранят его же соратники. Френсис потеряет второго родителя. Это лишь вопрос времени.