Глава 7

Матвей

Четвёртый день я ношусь по городу в поисках Ады, а оказывается, она уехала ещё три дня назад.

– Как вернусь, убью тебя! – бросаю напуганной Соньке, прижимающей к груди телефон.

Эта мелкая гадость потеряла бдительность и разговаривала с Адой, не зная, что я нахожусь в доме. Последние дни я не появлялся здесь, потому что злился на отца, на сестру, да на всех. Хотелось город до основания разнести вместе с ни в чём неповинными жителями, не говоря уже о моей семейке, которая имеет прямое отношение к ситуации.

Более того, отец хотел использовать связи, чтобы вернуть Аделину. Пришлось прибегнуть к шантажу и сказать, что я потребую раздела бизнеса, только тогда он отказался от своей затеи.

По пути в городок, где скрывается от меня жена, никак не могу нарадоваться своей удаче. Сонька не только название населённого пункта озвучила, но ещё и адрес съёмной квартиры. Однако моя радость быстро улетучивается, стоит увидеть район, в котором Аделина додумалась снять жильё.

Старый обшарпанный дом, стены которого подпирает парочка бомжей с бутылками в руках. И ещё большой вопрос, кто выглядит хуже: бомжи или дом?

В подъезд даже заходить стрёмно, потому что не знаешь, в какое дерьмо ступит твоя нога в следующую секунду. Ну, и конечно, самый квест начинается возле двери квартиры, за которой должна скрываться Аделина.

Я звоню раз, звоню два, и на пятнадцатой попытке дверь открывается. Правда, соседняя, но это уже что-то, так ведь?

– Эй, мужик, денег дай, – говорит вместо приветствия дурно пахнущее тело.

Окидываю презрительным взглядом женщину, давно потерявшую человеческий облик, и, не говоря ни слова, возвращаюсь к своему делу.

Нажимаю вновь на звонок. Терпеливо отсчитываю несколько секунд и повторяю действие.

– Да нет её дома, на работе эта фифка, с Динкой моей в магазе работает. Деловая такая краля, не здоровается ни с кем, нос вечно воротит, – существо, которое язык даже не поворачивается назвать женщиной, пытается поливать грязью мою жену. Мою Аду, мою Аделину.

Злость, словно расплавленный метал, течёт по венам, но мозг запоздало переваривает полученную информацию.

– Где работает? С кем? – рявкаю на опешившую тётку с взлохмаченными слипшимися волосами.

Она моментально теряет смелость, которую демонстрировала полминуты назад, и делает шаг назад.

Вовремя соображаю, что с такими личностями разговор нужно вести несколько иного характера. Вытаскиваю из кармана пальто бумажник и отсчитываю несколько крупных купюр, брезгливо вкладывая их в немытую руку.

Она недоверчиво пялится на деньги, потом переводит взгляд на меня и без запинки рассказывает, где работает Ада.

Окрылённый несусь к «Мерсу» в надежде застать беглянку на рабочем месте. Чем ближе подъезжаю к заветному супермаркету, тем отчётливей ощущаю биение разъярённого сердца. Оно колотится о рёбра, пытаясь проломить себе путь к свободе.

Как же сильно я хочу увидеть свою девочку, прижать её к себе, ощутить в руках хрупкое тело. Вдохнуть медовый запах волос и целовать Аделину до потери сознания.

Но стоит переступить порог магазина, и меня охватывает боль разочарования. Во-первых, я в ужасе от того, кем работает моя жена – она работает уборщицей. Женщина, которая ещё несколько дней назад ни в чём не знала недостатка, решила так кардинально изменить свою жизнь.

А во-вторых, её рабочий день закончился двадцать минут назад. Двадцать минут. Значит, придётся возвращаться в этот клоповник – место, где Ада снимает квартиру. Надеюсь, это в последний раз, а потом я уговорю любимую, и она уедет со мной в наш дом.

Кулаки сжимаются сами собой, стоит представить Аду со шваброй в руках. Нет, я ни в коем случае не против физического труда, но в случае с женой в таких жертвах просто не было необходимости. Если бы у меня только была возможность повернуть время вспять, я непременно рассказал бы Аде о том, что планировал сделать мой отец. Это было бы больно, неприятно, но не так разрушительно, как теперь.

Паркую «Мерседес» возле пятиэтажки и широким шагом направляюсь к подъезду. Я буквально лечу, окрылённый желанием поскорее встретиться с любимой.

Кажется, что проходит вечность прежде, чем я оказываюсь возле двери и нажимаю на звонок. Мне даже чудится, что краска на кнопке немного стёрлась от моих бесконечных попыток. Предусмотрительно стою полубоком, заметив, что на двери есть глазок. Уверен, если Аделина увидит меня, ни за что не откроет. Она мягкая обычно, но может быть и довольно упрямой.

Наконец, раздаётся звук проворачивающегося ключа, и я понимаю, что никогда не слышал мелодии прекрасней, чем скрип этой старой двери.

– Ты! – выдыхает девушка, но вместо положенной растерянности, она оперативно реагирует и дёргает дверное полотно на себя, чтобы скрыться от меня внутри своего временного убежища.

Я предусмотрительно выставляю ногу вперёд, ничуть не боясь поцарапать дорогие ботинки. Мне сейчас вообще не важно, что будет со мной, я готов всё отдать за один единственный разговор с Адой.

– Убери ногу, – на этот раз её голос звучит не так строго, но всё равно довольно требовательно.

– Милая. Давай поговорим, – я протискиваюсь между дверью и стеной и проникаю на территорию чужой жилпрощади.

Сразу сгребаю Аделину в охапку, предварительно закрыв вход в квартиру, и прижимаю девушку к какому-то древнему шкафу, стоящему в прихожей.

– Пусти! – шипит раненой кошкой. Того и гляди, коготки выпустит.

– Отпущу, если пообещаешь выслушать, – подмигиваю, растворяясь в изумрудных омутах. Ада смотрит с упрёком, заставляя сердце сжиматься вновь и вновь.

– Ни за что! – бросает дерзко. Ну, что ж милая, ты сама напросилась.

Без лишних церемоний прижимаюсь к дрожащему телу, наклоняю голову и нахожу мягкие губы любимой. Жадно целую, сходя с ума и теряя контроль, потому что кровь из головы моментально устремляется куда-то вниз, переставая снабжать обезумевший мозг кислородом.

За эти дни, что Ада была вдалеке от меня, я безумно соскучился, и теперь не готов оторваться от своего десерта. Она такая сладкая, такая нежная, такая моя. И что ещё более приятно, она отвечает на поцелуй, позволяя проникнуть глубже и почувствовать себя хозяином положения. Точно также, как и тогда, когда я поцеловал Аделину впервые.

Три месяца назад.

– Ты не заболеешь? – спросил у девчонки, которая с аппетитом доедала вторую порцию мороженого.

– Не-а, – протянула Аделина, проводя языком по розовому шарику клубничного лакомства.

Мы гуляли по городскому парку, и я предложил Аде присесть на скамейку. Сделал это из собственной выгоды – так удобнее наблюдать за девушкой, потому что смотреть под ноги нет необходимости.

– Ууу, – протянула она недовольно, – ты так смотришь, тоже хочешь? Давай купим, пока не далеко отошли от киоска! – она с энтузиазмом подскочила на ноги и потянула меня за рукав джемпера.

Я растерянно поднял голову и потерял связь с реальностью. Зелёные смеющиеся глаза увлекали куда-то далеко, туда, где нет места осени и холодам, туда, где вечное лето. Лёгкий ветерок играл с каштановыми волосами Аделины, и я захотел оказаться на его месте, чтобы ласкать эти мягкие кудри. Прикасаться к ним, пропускать пряди сквозь пальцы.

– Матвей? – Ада неожиданно застыла, а улыбка сошла с ангельского лица. Простые, но довольно милые черты, и мне кажется, что я не встречал девушки прекрасней.

За короткое время она похитила моё сердце, залезла в душу и поселилась там полноправной хозяйкой. Двадцать шесть лет я жил, не зная бед. Относился к противоположному полу с некоторым пренебрежением, считая женщин чем-то вроде красивого предмета интерьера. Предмета, имеющего свои определённые полезные функции, но созданного исключительно для наслаждения мужчины.

И я ума не приложу, как эта маленькая птичка с блестящими глазами смогла перевернуть мой личный мир вверх дном, установив свой порядок?

– Матвей? – позвала девушка, продолжая хмурить чёрные брови.

Я встрепенулся и будто преступник, пойманный с поличным, повернул голову в сторону от предмета своего обожания.

– Извини, я… задумался, – поднялся, глядя сверху вниз в растерянные глаза собеседницы. В них отражался я сам, и мне казалось это знаком свыше, побуждающим к действиям.

Я поднял руку и коснулся подушечками пальцев её нижней губы, на которой осталась капелька мороженого. Аделина застыла, словно зачарованная, да и я сам не мог выбраться из этих сетей, в которые угодил.

Слегка наклонился, ещё раз внимательно посмотрев в глаза девушки. В них не было ни капли испуга или недоумения, кажется, она хотела того же, что и я. Соединиться в сладком поцелуе, таком, от которого подкашиваются ноги и кружится голова. Поцелуе, способном вознести до небес и позволить рассыпаться на тысячи мелких блестящих осколков.

Я сделал это. Я коснулся самых желанных на свете губ и растворился в них, увлекая Аду в новый удивительный мир, который, я уверен, раньше ей был неведом.