Глава 28. Прошлое

Родители уехали к родственникам Лопоушки, оставив Катерину на попечение Марка. Лопоушка долго сомневалась, до последнего мялась в дверях, хмурила брови и косилась то на Катюшку, недовольно поглядывающую на маму, то на Марка, который беззаботно болтался между кухней и большой комнатой с тарелкой еды в руках, всем своим видом показывая, что намерен прямо сейчас усесться смотреть хоккей на большом экране.

Выдав очередные ценные указания по проживанию двух малолетних, по мнению Лопоушки, детей, напомнив очередной раз про важность четырёхразового питания, подгоняемая Брониславом, Людмила, вздохнув, вышла за порог дома, где уселась в машину мужа, и они уехали.

— Попалась, — Марк коварно улыбнулся и двинулся в сторону Катерины, шутливо угрожая «съесть её всю».

Ведь и съел бы, облизал — точно. В некоторых местах ещё и покусал. Прошла неделя с Нового года, все дни Лопоушка топталась дома, то устраивая внеочередную генеральную уборку, к которой привлекла Катерину и Борю, Марк же присоединился сам, то заставив всю семью лепить пельмени. Бронислав пытался выказать недовольство, сказав, что в кулинарии лично для него сделают всё в лучшем виде, но Лопоушка была непреклонна. Одним словом — эта женщина, в отпуске, представляла собой ходячую угрозу установленному миропорядку проживания в отдельно взятом доме, отдельно взятой семьи.

— Стой, — крикнул вслед резво убегающей Катерине, даже догнал и толкнул дверь в её комнату, захватывая в объятья визжащую девушку. Катеринка смеялась, фыркала и дёргала ногами, пыталась вырваться, пока Марк передвигался в сторону кровати, чтобы упасть на неё, одним движением подмяв под себя Катюшку.

Её волосы разметались на светлом покрывале, щёки горели алым, глаза, казалось, сверкали, как у кошки в темноте, она закинула голову назад, подставляя тонкую белую шею под поцелуи, двигала плечиками, позволяя снять с себя широкую футболку, а потом и лифчик, простенький, из белого трикотажа.

— Скучал, — Марк сам не понял, кому он это проговорил, Катерине или грудке, приветливо смотрящей на парня небольшими, острыми сосками. Ему даже почудилось, что она ему подмигнула, минимум — кокетливо улыбнулась. Эдакая флиртующая грудь Катерины.

Марк осыпал быстрыми лёгкими поцелуями всё, куда мог дотянуться, сжимая одной рукой запястья Кати, подняв их над головой. Так у неё было меньше возможности оказывать сопротивление. А она, хоть и шутя, но брыкалась, ёрзала и норовила выбраться из-под Марка, словно это было возможно.

— Нет, — протестовала Катерина, — потом, вечером.

— Имей совесть, — Марк впился в губы Катюшки, еле остановил себя, чтобы не укусить с силой.

«Нет» не входило в планы парня, целая неделя воздержания, и это при почти ежеминутном присутствии Катерины рядом. Ему казалось — он стесал себе ладонь за эти дни, его уже тошнило от онанизма, никакого отказа он слышать не желал.

— Нет, — даже отвернулась к стене и губы сжала. Что за девчонка? И почему нет? Критически дни? Не должны быть… вредничает засранка.

— Почему? — повернул бордовое личико к себе. — Я скучал… — кончиком языка провёл между губ, не удержался, лизнул нос, от чего Катерина фыркнула и возмущённо уставилась на Марка чернющими глазищами.

Её руки были по-прежнему зафиксированы, сама она лежала под Марком, расставив ноги, он упирался членом в девичий живот, не давая своими ногами свести ей ноги.

— Не хочу, — снова отвернулась, но была поймана рукой парня.

— Проверим, — сам не понял, как, но умудрился и удержать Катерину, и снять с неё трусы, при этом помочь себе ещё и ногой, окончательно стягивая их вниз. Палец Марка тут же воспользовался ситуацией и прошёлся между складочек, остановившись на клиторе, покружив вокруг, а потом по центру, смотря, как расширяются глаза Катерины, а потом закрываются. Не хочет, значит?

— Не буду, — заёрзала под ним, тем самым шире раздвигая ноги и подставляя себя под руку Марка, пальцы которого не останавливались, а ласкали, гладили, нажимали и попускали.

— Давай, не будь вредной, — Марк ощущал, что сейчас или кончит, или взорвётся, или у него закончится терпение, и он попросту возьмёт Катерину без её согласия. Тем более, её отказ сводился к словесному «нет», а вот бёдра едва заметно двигались, стремясь доставить себе удовольствие.

— Нет, — продолжила упираться и засучила ногами, в итоге только прижав Марка сильнее к себе, так, что члену стало больно.

Он поёрзал немного, пытаясь снять напряжение, но оно только нарастало, а сопротивление девушки ещё больше заводило его. Да и нельзя было сказать, что она сопротивлялась, нет. Руки покорно лежали сверху, формально зафиксированные над головой ладонью Марка, бёдра двигались в унисон движениям пальцев.

Так и лежала под ним, розовый перетекал от щёк по шее и до груди, останавливаясь где-то у сосков, живот подрагивал маленьким пупком, ниже виднелись мягкие кудряшки тёмных волос.

— Нет? — Марк внимательно посмотрел в глаза Катерины, прикладывая максимум усилий, чтобы выглядеть серьёзным или даже злым.

— Нет! — подтвердила Катюшка.

— Мы, кажется, договорились, — привёл Марк аргумент. — Ты же не хочешь, чтобы я изменил тебе?

— Нееет, — Катерина зыркнула, как ледяной водой окатила, Марку показалось, что даже в районе копчика его пробил озноб.

— Ах, нет? — он, было, решил уйти, сделать вид, что обиделся, но разве уйдёшь от Катерины. Когда она голая, тем более не уйдёшь. Это невозможно! — Нет? Уверена?

Марк сам не понял, как сдёрнул с себя штаны вместе с бельём, а дальше многострадальный член, приветствующий в последнее время только правую руку, сам юркнул в Катерину, нисколько не смущаясь её отказа.

Он скользнул быстро, даже с силой, до самого упора, резко качнув бёдрами, как бы фиксируя свои права на девушку под ним. Катерина вскрикнула от боли, это не могло быть не болезненно, обычно Марк был более деликатным, но его это не остановило, он ещё несколько раз с силой двинулся, наслаждаясь горячей и узкой плотью.

Марк ликовал, член ликовал, они оба получили то, что хотели, и продолжили двигаться в нужном им ритме, при этом Марк целовал губы Кати, шею, маленькое ушко, запястья, которые сжимал своей ладонью. Кожа там была тонкая, по-особенному ароматная, прохладная как нектар, он не заметил, как оставил следы на тонкой коже — два приличных засоса, что не было характерно для Марка, но почти свело его с ума.

Тонкое запястье с его следами и даже лёгким покраснением от сжатия пальцев. Катя начала двигаться, почти попадая в ритм, пока Марк не прижал её бёдра к кровати, лишая её возможности шевельнуться. Так и двигался в ней, зафиксировав, а она лежала, тяжело дышала, пока не перешла на тихий стон, который перерастал в громкий и, наконец, пару вскриков. Марк и не заметил, как Катерина подобралась к финалу, её оргазм послужил спусковым механизмом, пульсация и сильное сжатие заставило Марка кончить раньше, чем он понял, как всё произошло. Успел только отдышаться, отпустить руки девушки, тут же ощутив их на своей спине — она обнимала Марка, прижимаясь к нему, глубоко дыша.

— Катюша, — наконец нашёл в себе силы, — Катерина, тебе надо помыться, не успел я.

— Что не успел? — щёки стали бордовыми, глаза круглыми.

— Вытащить… вымыть надо, так себе способ, но может, пронесёт.

— Ленка говорила, таблетки есть специальные, — Катерина нахмурилась и посмотрела внимательно на Марка, всем своим видом выражая озадаченность и вопрос, как он мог так опростоволоситься?!

— Есть, но вредные они, лучше поспринцуйся… — Марк сам не верил в этот метод, но при мысли дать Катерине какую-то сомнительную таблетку ему становилось не по себе.

— Я не умею, — огорошила Катерина.

— Пойдём, научу, — он поднялся и надел штаны, проигнорировав бельё под взглядом Катерины, — пойдём.

— Стыдно… — Марку показалось, что Катерина продавит затылком подушку, она натягивала на себя одеяло и вдавливалась головой в наволочку со смешным рисунком, каким-то до отвращения детским.

— А забеременеть не стыдно? — он внимательно посмотрел на Катерину, почесав голову, испытывая желание пнуть самого себя.

— Ладно, — Катерина выбралась из-под одеяла, надела футболку и двинулась следом за Марком в ванную комнату, где внимательно слушала, вздыхала и краснела.

Через минут пятнадцать Марк вернулся в ванную, уж очень долго не выходила девушка из помещения, и застал Катерину, внимательно смотрящую на себя в зеркало, которое было огромным, от потолка до пола. Он подошёл к Катюшке со спины и тоже посмотрел в зеркало.

Катеринка не доставала Марку до плеча, она хмурила тёмные брови и прищурила чёрные глаза, личико было на удивление чистеньким, с бархатной кожей, нежным румянцем во все щёки. Удивительно, но Катерину обходили стороной типичные подростковые проблемы с кожей, у самого Марка нет-нет да вскакивал какой-нибудь прыщ, а Катюшка могла сниматься в рекламе средств от угревой сыпи. Широкая футболка слезла с одного плеча, из-под края трикотажа внизу выглядывало то, что обычно прячется под бельём.

Марк прижал к себе девушку и посмотрел ещё раз, уже на себя. Он был такой же, как и вчера или позавчера. Взлохмаченные чёрные волосы, карие глаза, всё как всегда, но что-то изменилось… что? Что-то едва уловимое, как аромат малины от Катерининых волос. Одно Марк видел точно, они — он и Катюшка, — потрясающе смотрятся вместе — хоть на картину.

Катерина отошла в задумчивости и покрутила в руках свой станок для бритья — яркого цикламенового цвета, потом отложила его в сторону и вздохнула, покрывшись при этом румянцем, и прошествовала мимо Марка, бросив на него взгляд.

Марк покрутил в руках станок, который чаще всего скромно лежал на верхней полке, и пошёл за Катериной.

— Зачем тебе бритва? — обнял Катеринку, а потом и вовсе завалил её на плечо, выставив голую попку на обозрение самому себе и даже прикусил немного — не выдержал. Розоватые мягкие полупопия просто просились попробовать их на вкус — сравнимый с бисквитом. Провёл рукой по ножке — гладенькая, а подмышки так и вовсе всегда были в порядке у Катюшки. Лопоушка приучила дочку к гигиене.

— Просто так, — ответила откуда-то из-за спины и в подтверждение дважды дёрнула ногами.

— Лежи смирно, — легонько припечатал ладонью по попе и продолжил путь на кухню. — Пойдём, найдём что-нибудь поесть, калорий с тобой трачу — уйму.

— Пффф — донеслось откуда-то снизу, и тут Марк ощутил шлепок по пятой точке. Вот хулиганка мелкая!

Послышалось какое-то бормотание, потом ещё, а затем шаловливые ручонки забрались под штаны Марка и попытались отбить чечётку руками по его ягодицам. Вот это да! Марк сдёрнул Катерину с плеча, поставил перед собой, натягивая одной рукой штаны на место, и уставился на невинно моргающую девушку. Вот, как есть — курсистка-смолянка, настолько невинный взгляд, словно это не она сейчас забралась ему под штаны и бесцеремонно схватилась пятернёй, даже двумя, за задницу.

— Флиртуешь? — Марк с трудом не засмеялся, — продолжения хочешь?

— Нет, — фыркнула Катеринка.

— И снова нет, — он закатил глаза. — Ну, нет — так нет, — обогнул Катерину и пошёл один в сторону кухни. Всё равно догонит и вставит своё веское и, главное, последнее слово. Иначе шар земной сойдёт с орбиты. Последнее слово всегда оставалось за Катериной, Марк не спорил.

— Надо собираться, — Катерина ожидаемо обогнала Марка и встала, как лес перед травой. — Мы же пойдём? — уточнила в очередной раз, нетерпеливо переминаясь с ноги на ноги.

Всё время с тех пор, как Марк купил Катерине мареновое платье и пообещал вывести её «в свет», она задавала бесконечные вопросы, и казалось, не могла дождаться этого.

Реакция была объяснимой, Лопоушка никуда не отпускала Катюшку, даже для похода в кинотеатр приходилось выдержать неравный бой, что уж говорить о ресторане вечером.

Так что, Марк пообещал сходить с Катериной в кино, благо шёл какой-то девчачий фильм, на который никогда не отпустят Катю, а уж потом зайти посидеть куда-нибудь. Катерина волновалась, несколько раз примеряла платье, крутилась перед зеркалом и вздыхала. Марк мог бы бесконечно смотреть на неё в такие моменты. Это было даже похлеще, чем огонь, вода и работающие люди вместе взятые.

— Пойдём, — Марк просиял, глядя на то, как вспыхнули глазёнки и покрылись бордовым щёки Катерины. — Сейчас чего-нибудь перекусим и пойдём.

— Я тогда в ванную, — Катерина обернулась вокруг своей оси и рванула.

— Ты же только что оттуда, — опешил Марк.

— Мне надо, — громко профырчала Катерина, это не было похоже на шёпот или слова, скорее фырчание котёнка.

— Ладно, — пожал плечами и продолжил путь.

Поставил чайник, сделал пару бутербродов, решив, что сильно перебивать аппетит не стоит, съел эти бутерброды, потом ещё парочку, ещё раз поставил чайник, а Катерины всё ещё не было.

Они встретились в дверях ванной, Катерина выходила, недовольно мотнув головой на Марка, и направилась в свою комнату, молча. Вот ведь, пойми эту курсистку, то за задницу его хватает, то отворачивается недовольно, что под дверью постоял немного. Он, может, волновался, что можно так долго намывать, в конце концов?

Ещё через час Марк оглядывал принарядившуюся Катерину. От неожиданности он даже присвистнул, когда она предстала перед ним. Платье делало Катюшку старше, подчёркивало женственные формы хоть и худенькой фигурки, а лёгкий макияж добавил «изюма». Кофточка из модной ангоры, чудо, что Лопоушка сподобилась на покупку чего-то более актуального, чем хлопковые трусы и шерстяные колготки для Катеринки, не портила общего впечатления. В ресторане кофточку можно и снять, а вот мёрзнуть совсем не обязательно. Морозы стояли под минус тридцать пять.

В кинотеатре было полно народа, Марк взял попкорн, и Катерина чуть не взвизгнула и не захлопала в ладоши, правда, пробубнив при этом, что попкорн вреден, как и кока-кола.

— Не вредней шампанского, — подмигнул Марк и отправился в зал, держа за руку Катерину.

Конечно, они сидели на последнем ряду и, конечно, Катерина не сводила глаз с экрана, даже рот приоткрыла в восхищении, и в особо острые моменты с силой хватала Марка за руку. Переживала. На радость зрителям, всё закончилось неизбежным хэппи-эндом, а на радость Марка — поцелуем. Не мог он просто выйти из кинотеатра и не поцеловать там Катерину. Не мог, и всё! Правда, немного увлёкся, в итоге свет уже включили, а парочка так и целовалась, не в силах оторваться друг от друга, вернее, Марк не мог оторваться от Катерины, она же время от времени делала безрезультатную попытку отвернуться.

Столик Марк заказал заранее, ресторан он выбрал в соседнем городке, всего-то за пятьдесят километров от их дома, на машине менее часа езды, зато намного меньше шансов нарваться на знакомых и поставить в неловкое положение Катерину. В кинотеатре, на девчачьей мелодраме, они могли встретиться с кем-то из молодёжи, Марку было плевать, что они подумают или как посмотрят. Скорей всего, не обратят никакого внимания. Исааев Марик с очередной девушкой — экая невидаль. В ресторане же могли оказаться знакомые отца или, что хуже, Лопоушки. А они с Катериной «тайно встречаются», как Штирлиц со своей супругой, так же, в ресторане, правда, Марк всерьёз рассчитывал не только на совместный вечер, но и на ночь, а не на пару взглядов и одно мгновение.

Катерина заметно нервничала, Марку пришлось ещё раз уверить девушку, что она точно выглядит лет на восемнадцать, он даже не врал. Преображение из Катюшки в фиолетовой пижаме с бантом на голове, которая тянула лет на четырнадцать, в Катерину — молодую девушку, даже женщину, было просто фантастическим. Нереальным! Поражающим!

Она сидела напротив, с аппетитом ела, в кинотеатре она пару раз похрустела попкорном и отказалась, оказалось «невкусно», и довольно поглядывала на Марка. Улыбаясь время от времени.

Иногда она что-то рассказывала из своей школьной жизни или книг, и Марк удивлялся… удивлялся тому, какая умница его Катерина, она вовсе не малышка, не несмышлёныш, она разумно рассуждала и задавалась здравыми вопросами о своём будущем. Конечно, она так же краснела, кончик носа так же недовольно дёргался, а чернющие глаза время от времени припечатывали взглядом. Будоражащая смесь, заставляющая кровь Марка бежать быстрее по венам, сердце биться с невообразимой скоростью, время от времени Марку казалось, что он задохнётся от собственных эмоций и желаний.

Что уж говорить про член, который просто ошалел от вида новой Катерины. Он стоял по стойке смирно и время от времени дёргался, призывая к решительным действиям и напору. Хотя бы к быстрому минету в машине на обратном пути…