Глава 1. Интересное кино
– М-матии-иильда!... – взвыла я, заслышав характерный треск. Потому что настоящий кошатник по малейшим оттенкам звука, даже сквозь сон в пять утра, поймет, дерет кисанька свою когтеточку или хозяйский диван.
Подушка, отправленная в полет в направлении звука, угодила в ни в чем не повинную Мегеру, мирно спящую на том же диване. Мегера подняла голову и еле слышно выдавила обиженное «мя» - крайнюю степень негодования. Природа щедро отсыпала Мегере и ума, и кротости, и кошачьей красоты, а вот на голосе сэкономила. За семь лет это тихое «мя» я слышала не чаще одного раза за год, в остальное время Мегера хранила обет молчания.
Чего не скажешь о Матильде-незатыкашечке – с ней природа обошлась ровно наоборот.
Занимался рассвет, но я, хоть и привыкла вставать рано, все же откинулась обратно на кровать в надежде подремать еще часок – очень уж волнительный сон снился, хотелось досмотреть.
Спустя какое-то время из сна меня все же вырвал мокрый язычок Мегеры, вылизывающей руку. И если Матильда вылизывала хозяйку во всю длину своей розовой наждачки, сдирая кожу, то деликатная Мегера только самым кончиком. Я улыбнулась и открыла глаза – пора вставать. Только вместо кошки рядом со мной сидела незнакомая барышня и аккуратно протирала мне руки мокрой тряпочкой.
– А-ааааа!! – только и смогла хрипло пробулькать я.
– А-АААААА!!!.. – заорала девица, подпрыгнув на месте. Она опрокинула тазик с водой, бросила тряпку и выбежала из комнаты, продолжая орать как резаная.
Это что сейчас такое было? Откуда она взялась? Я окончательно продрала глаза и поняла, что все еще страннее. Во-первых, я была не у себя. Да, в новой съемной квартире я жила всего месяц, но не могла же забыть, как она выглядит!
Ладно еще шелковистые обои в нежный розовый цветочек – с ними я смогла бы смириться, в моей квартире было что-то похожее наклеено, но не четырехметровые потолки же! И не витражные окна в пол, прикрытые тончайшими занавесками.
И ведь не пила накануне, как меня тогда в такие приключения угораздило попасть? Ор уже стих, зато совсем рядом захлопали двери, начали доноситься взволнованные возгласы, все пришло в какое-то хаотичное движение. Вот той самой пятой точкой, которая меня сюда занесла, чувствовала, что я тому виной.
Прежде чем вернется напуганная девица, надо хоть одеться. Мало ли, за охраной побежала. Я перекатилась на край кровати, чудовищно широкой, куда там до нее моей «полуторке», но вместо того, чтобы встать на ноги, кулем свалилась на пол. Ноги держать отказывались. Опоили, гады, мелькнула мысль. Похитили, увезли к черту на кулички. А, судя по отсутствию на мне одежды и даже белья, еще и воспользовались в гнусных целях.
За дверью послышались шаги, голоса, и я поспешила стянуть с кровати тонкое одеяло. Внезапно ослабевшим рукам даже оно показалось тяжеленным. Только и успела прикрыть тушку, как дверь распахнулась.
– Девочка моя! – всплеснула руками стройная милая дама в пышном длинном платье.
Середина-конец девятнадцатого века, не позднее, оценила я наряд. Что даем? «Анну Каренину» или «Женитьбу Бальзаминова»? Потому что, судя по одежде столпившегося у двери народа, очутилась я не где-нибудь, а в театре. Ой, надеюсь, не на сцене же… Я обернулась, но обнаружила позади себя глухую стену, тем и успокоилась.
– Отвернитесь! Всем выйти! – скомандовала дама, заметив мои метания. – Мариса, да помоги ты уже, не стой столбом!
Девица, выбежавшая отсюда с криками пять минут назад, теперь была подозрительно спокойна и только восторженно улыбалась, хлопая глазами. Тем не менее, она ловко подхватила меня на руки и бережно опустила обратно на кровать, разгладив одеяло.
Милая дама в волнении присела на краешек, осторожно взяла меня за руку.
– Девочка моя… вернулась… услышала Сагарта Милостивая…
Больше она ничего сказать не успела, потому что из ее умело подведенных глаз хлынул поток слез. Спустя несколько секунд и крепкая девица Мариса вторила ей вполне искренним ревом, всхлипывая и шмыгая носом.
От растерянности я и сама чуть не захлюпала – и было от чего! Лежу голая, в незнакомом месте, а вокруг разыгрывается какой-то спектакль, к которому мне не дали прочитать роль. Или это такое шоу? Делают же так, что человек попадает в пикантную ситуацию, как-то выкручивается, а ему потом – оп! Вас снимала скрытая камера…
– Милые дамы, – начала я осторожно. – А вы не соблаговолите объяснить…
Голос мой тоже ослабел и казался чужим, но и этого писка хватило, чтобы прервать наводнение.
– Дитя мое, – все повторяла дама, не отрывая от меня нежного взгляда, словно никак не могла насмотреться. – Вернулась… Как я ждала… Верила, что настанет этот чудесный день…
Играла она очень убедительно, но немного перегибала, как мне показалось. Ну хотя бы без патетического заламывания рук обошлось. О, вспомнила!.. «Слава богу, ты пришел!» – кажется, так эта передача называлась. Ладно, подыграем.
– Эхения, доченька…
– Ну какая еще Евгения, маменька, раз мы родные люди, – улыбнулась я. – Можно просто Женя.
Сама я пока крутила головой вокруг в поисках камер. Что-то во рту пересохло, аж голос сам не свой. Я выразительно откашлялась.
– Мариса, воды, бегом! – дама хлопнула в ладоши и девица Мариса просто сделала полшага и исчезла в… Я даже не знаю, как это назвать, но таких спецэффектов я точно не ожидала. В воздухе будто расстегнули молнию, открыв дополнительное пространство. В нем-то она и исчезла. А через пару секунд вынырнула обратно со стаканом воды. Затем немыслимое пространство схлопнулось обратно, как ничего и не было.
– Попей, дорогая, это была такая длинная дорога…
– Ы-ы… – только и смогла выдавить я, вытаращившись на то место, где только что порвалось не только пространство, но, кажется, и весь мой здравый смысл. – Что это было?
– Где?.. Ах, портал. Сама бы она минут десять бегала до кухни и обратно.
– Портал?.. – уверена, я сейчас выглядела умственно отсталой.
– Ну а как еще… Ох, девочка ты моя бедная! – вдруг снова разволновалась дама. – Тебя же, наверно, с этой самой… как ее… Земли? Да, Земли вынесло! Но не переживай, доченька, теперь ты наконец дома.
– К-куда вынесло? – подозрительно спросила я.
– В свой единственно родной мир. Арсандис, лучший из магических миров Конгломерата, – с гордостью и нежностью ответила она.
1.2
Нет, по отдельности эти слова мне были понятны. А вот все вместе не укладывались в голове. Особенно сочетание «родной» и «магический». Потому что появилась я на свет в роддоме номер семь нашей славной северной столицы. Никакой сантабарбары с подменой младенцев быть не могло – по факту рождения отец первым делом гордо зафиксировал на фото родимое пятно на младенческой пухлой ручке. Такое же красовалось и у него на том же месте, с этой меткой я и прожила тридцать три года вполне себе приземленной жизни. Ай, да сейчас сами все увидите…
Пусть все тело налилось свинцовой тяжестью, но я выпростала руку из под одеяла, продемонстрировав странным дамам запястье.
– Боюсь, вы меня с кем-то путаете… Вот, родимое пятно, как у моего отца. Паспорт не покажу, но что есть – усы, лапы и хвост… Я Женя Кирсанова. Не знаю, за кого вы меня приняли, но мой дом точно не здесь!
Дамы переглянулись. Я и сама скосила глаза к руке. Кожа белая, нежная, чуть не просвечивает. И девственно чистая, ни пятнышка. Да это же не моя рука!
– Эхения, милая, ты только не волнуйся. Лорд Велленс сейчас тебе все объяснит, вряд ли я смогу лучше…
– Женя, – автоматически поправила я даму. Ну не люблю я свое полное имя, хотя в ее устах оно звучало очень мягко и необычно. – Да уж, было бы неплохо...
Названный лорд не заставил себя ждать. В ту же минуту вновь разорвалось пространство и в комнате появились еще двое. Высокий крепкий мужчина с аккуратно постриженной бородой, чуть тронутой сединой. На вид – уверенный, властный, умный. Но едва его взгляд остановился на мне, как и в нем что-то сломалось.
– Эхения, дочь моя… – застыл он.
Похоже, вот и папенька нашлись. Прямо счастливое воссоединение семьи, только я одна ни в зуб ногой что происходит. Так, пора заканчивать это представление. Если меня угораздило проснуться в чужом непослушном теле, да еще и в чужом мире, где люди запросто порталами шастают, то лучше будет это сразу признаться. А то случалось мне читать про попаданок. Пусть по закону жанра их не особо в других мирах жалуют, но притворяться чужой дочерью я не собиралась. Скажу все, как есть, а дальше пусть сами решают.
– Э-эм, господа. Боюсь, произошла ошибка. Видите ли, я не ваша дочь. Ну, тело-то вашей дочери, наверно, уж точно не мое, а вот внутри совсем другая девочка…
– Ошибка исключена, – родители загадочной Эхении прямо-таки светились от счастья.
– Нет, вы не понимаете! Я из другого мира! С Земли! Вы же сами сказали, что меня оттуда вынесло, – обратилась я к даме.
– С Земли? Как интересно, – встрепенулся второй мужчина, низенький, тоже немолодой, в очках и с чемоданчиком. – Очень забавный мир.
– С Земли! – подтвердила я. – Меня Женя зовут! А ваша Евхения сейчас, наверно, в моем теле… Так что вертайте все взад, если у вас тут магия и все дела. Мне чужого не надо, честно! Вот прямо сейчас и согласна меняться!
– Милая моя, – высокий мужчина тоже присел на краешек кровати и взял меня за руку. – Нет никакой другой Эхении. Ты и есть наша девочка, и ты наконец вернулась.
Нет, это сумасшедший дом какой-то. По-русски объясняю, что я не от мира сего, а они соглашаются и только умиляются. Или плохо объясняю? Ой, а по-русски ли? А то общаемся без заминки, а что-то чужеродное есть в построении фраз. Я чуть напряглась и выдала несколько слов из великого и могучего. Нет, вполне цензурных, просто стихи припомнила.
– Какой мелодичный язык, дочь, – вдруг похвалил меня «папенька». – Говорят, на Земле их много.
Они действительно понимают, что я из другого мира! Но упорно продолжают называть своей дочерью. В изнеможении я откинулась на подушки.
– Эхения, дорогая, это лорд Велленс, целитель душ. Он объяснит тебе все сам, я не силен в этих тонких материях…
Низенький человек в очках с готовностью подошел к кровати. Целитель душ? Это что… психиатр, по-нашему? Что ж, тогда даже порталы объяснимы: я брежу. Хотя бы смирительную рубашку не надели, и на том спасибо. Хотя и так тушкой еле владею, о чем и спросила присутствующих первым делом.
– Извините, а почему мне так тяжело двигаться?
Ответил этот самый целитель душ, лорд Велленс.
– Ваше тело, Эхения, очень долго находилось без души. Ваш покорный слуга в моем лице сумел изыскать способ сохранить его в целости и даже продолжить естественные физические процессы, такие, как рост и развитие. Вам каждый день разминали мышцы, но, видимо, недостаточно усердствовали, – слегка покосился он на девицу Марису. Та аж рот раскрыла от возмущения. – Не волнуйтесь, пара дней и все очень быстро восстановится.
– И… долго оно так лежало?
– Тридцать три года, ангел мой, – вновь всплакнула дама.
1.3
Какое-то чересчур подозрительное совпадение. Потому что мне как раз тридцать три года и есть. Вот только прожила я их вполне себе насыщенной жизнью, а не видя сны в недвижном теле. Видимо, сложный мыслительный процесс очень явно отразился на моем лице, потому что местный этот психиатр… целитель душ безапелляционно заявил:
– Думаю, на сегодня достаточно. Эхении еще многое предстоит узнать, но как бы излишек информации не обернулся ей во вред.
Пусть я по природе своей и была любопытна, но сейчас с доктором согласилась. Переварить бы для начала сам факт существования других миров и то, что я очутилась в одном из них, да еще в чужом теле…
– Этот отвар быстро восстановит ваш организм. Больше двигайтесь, пусть даже через силу. Прогуляйтесь по саду, Мариса Вам поможет. А вас, дорогие мои лорд и леди Каас-Ортанс, я прошу набраться терпения еще на пару дней. Впрочем, вам и не привыкать.
Мои новые «родители» беспрекословно вняли рекомендациям, нежно распрощались, причем милая дама снова расплакалась. Большой же авторитет у этого целителя душ!
Лорд Велленс вытащил из саквояжика целую батарею склянок и подробно объяснил Марисе, что и когда давать своей подопечной, то есть мне. Две он попросил выпить сразу. Видя сомнение на моем лице, он вздохнул, и сам отпил по чуть-чуть из обеих.
– Восстанавливающие настойки. Выжимка из корня левзеи, экстракт гинсенга, масло гресса пятнистого. Все с заговором на Эрбу-травницу.
Ботаник из меня так себе, да и какие-то заговоры прозвучали неубедительно, но настойки я приняла. И действительно, приятные на вкус зелья неожиданно взбодрили, прогнав усталость и укрепив бессильные мышцы. Целитель церемонно поклонился, пообещав вечером навестить, и оставил меня наедине с крепкой девицей Марисой.
Я уже поняла, что та здесь была кем-то вроде моей сиделки. Мариса уходить не собиралась, лишь хлопала восторженно глазами, прижав руки к груди.
– Мисса Эхения, счастье-то какое…
И она туда же. Хоть не орет больше, а то и так знакомство не задалось.
– Э-ээ… Вы Мариса же, да? У Вас не найдется для меня какой-нибудь одежды лишней?
Та от удивления разинула рот и замахала руками.
– Госпожа моя, не обращайтесь ко мне так! Ваша матушка услышит, в свинарник меня сошлет!
– Как? – не поняла я. – Вас разве не Мариса зовут?
– Мариса, да только не на «Вы» же! Так ведь только господам говорят да боженькам-многим…
– Ну мы же еще не знакомы… Я – Женя, вот теперь можно и на «ты».
– Да как же не знакомы, госпожа моя, – улыбнулась девица. – Я же, почитай, последние двадцать лет за Вами ухаживаю, ни на шаг не отхожу.
– С самого рождения, что-ли? – усомнилась я.
Потому что именно на двадцать Мариса и тянула. Крепкая, круглощекая, румяная, а глаза-то совсем детские и наивные. Голубые-голубые и толстая русая коса. Прямо настоящая деревенская красавица.
– Почему же с рождения? Как двадцать исполнилось, так господа и взяли в услужение. Я ведь с детства у батюшки своего, знахаря, на подхвате была, обращение знаю…
Что-то не срасталось. Будто я юную девушку от сорокалетней дамы не отличу! Или сиделкам уметь считать не обязательно, вот она и напутала что-то?
– Мариса, – вкрадчиво спросила я. – А сколько тебе лет?
– Так сорок же и есть, госпожа. Вот, в прошлом году в «девицы» выросла, теперь может и замуж кто возьмет, коли Витарии-своднице угодно будет, – мечтательно улыбнулась она, но тут же спохватилась. – А в вашем мире числа складывать не учат? Так я вам это скоренько, даже на пальцах покажу.
Мне. На пальцах покажут. Пять лет на физмате, диплом с отличием. Впрочем, тут похоже какая-то своя арифметика…
– А мне тридцать три, значит, да? – все пыталась понять я.
– Тридцать восемь, госпожа. Вам же пять лет было, когда душа ваша в другой мир выпорхнула. Ох, счастье-то какое, вернулись наконец! – завела она вновь ту же песню.
Тридцать восемь?!.. Сюрприз за сюрпризом. В книжках вроде попаданки обязательно в молодое красивое тело вселяются. Со своими двумя тройками я вполне мирилась, но еще плюс пять?!
– Мариса, – что-то голос дрогнул. – А зеркало у тебя найдется?
– Ох, госпожа, заболтала я Вас совсем! Пойдемте, выкупаю Вас, одену, причешу… Сколько Вам нарядов-то за это время перешили! Каждый год обновляли, вот и дождались наконец… Там и полюбуетесь, в какую красавицу выросли»
– Да помыться и я сама смогу, ты мне только полотенце да одежду какую-нибудь выдай. И хватит меня госпожой называть, ладно? Договорились же на «ты».
У бедной Марисы аж лицо вытянулось. То ли от обиды, то ли от негодования.
– Как «сама»? Да я же Вас с детства, почитай, выхаживаю, каждую родинку знаю… Да и как так можно, госпожа, чтоб я Вам тыкала? Вы ведь мисса, благородная Каас-Ортанс… Да ваша матушка если услышит…
– Да-да, в свинарник сошлет, слышала уже… Так, Мариса, – я поняла, что стоит занять позицию пожестче. – Отныне называешь меня на «ты» и по имени. И никаких Эхений, просто Женя. Со своей хм… матушкой я потом сама объяснюсь, если понадобится. И тогда делай со мной все, что хочешь – купай, одевай и прочее, что там миссам положено, тебе все равно виднее.
– Мисса Эхения, родненькая! – запричитала она.
– Женя, – уперла я руки в боки, хотя в лежачем положении вряд ли это смотрелось убедительно.
– Ш-шеня… – неуверенно повторила она.
– Вот и славно! А теперь веди куда нужно, отдаюсь тебе со всеми потрохами.
Помощь Марисы пришлась весьма кстати. Настойки взбодрили, я даже смогла сама встать на ноги, но без поддержки до ванной комнаты не дошла бы. Ловко выпростав меня из тонкого одеяла, Мариса помогла забраться в небольшой бассейн, уже заполненный ароматной водой. Туда же вылила еще пару склянок от целителя.
Я будто в спа попала! Иначе это царство чистоты и гигиены было не назвать. Мраморный бассейн на небольшом возвышении, того же камня теплая плита на манер турецкого хамама, пушистые белоснежные полотенца аккуратными стопками, свечи, какие-то душистые связки цветов и трав… Ну нет, за кого бы меня тут ни принимали, а от такого удовольствия я отказываться не собиралась!
Мариса свое дело знала. После всех омовений размяла мне каждую мышцу, уложив на мраморную теплую плиту, и от запахов масел и притираний я почувствовала себя на седьмом небе. Не знаю, как у нее это вышло, но после массажа я не размякла, а, наоборот, почувствовала еще больший прилив сил. Сиделка – служанкой ее язык не поворачивался назвать, хотя, судя по всему, именно ей Мариса и являлась – беспрестанно ворковала, что-то ласково напевала и выглядела очень довольной.
И я махнула рукой на все происходящее – тайны тайнами, а побаловать себя после некоторых событий, вымотавших меня за последние месяцы, определенно стоило.
После всех процедур Мариса завернула меня в мягкий халат и повела одеваться. Гардеробная оказалась не меньше спальни, а уж от обилия тряпья глаза на лоб полезли. Да тут же целый магазин!
– Это ваша матушка распорядилась каждый год платья обновлять. А я то как мечтала, что наряжать Вас стану! И ведь все по меркам, да по последней моде!
Я укоризненно посмотрела на забывшуюся Марису.
– Ой, тебя... Шеня.
Так-то лучше. Ну-с, посмотрим, что тут носят. Цветовая гамма порадовала – выбирай не хочу. Ткани все явно дорогие, качественные, одна беда – сплошные платья с юбками и все исключительно до пят. Хотя бы без корсетов и кринолинов обошлось, впрочем последние и так заменяли многочисленные нижние юбки. Ай, ладно, поиграем в принцессу…
Мариса облачила меня в шелковое белье, непривычно свободное, без облегания. Затем в тонкую сорочку и ворох нижних юбок. А сверху опустила нежное бело-зеленое платье в цветочек, с коротким рукавом и скромным треугольным вырезом. Поколдовала над волосами, собрав часть наверху, а остальные пряди уложив мягкими волнами. И наконец подвела к напольному зеркалу.
А там… Нет, как-то так я и выглядела лет в семнадцать-восемнадцать. Тонкая, звонкая, невысокая. Разве что в этом отражении грудь оказалась побольше, да талия поуже. Свои русые волосы я и так осветляла с давних пор, только никогда мне не удавалось добиться такого благородного платинового оттенка, какой отражался сейчас. А уж до попы такую гриву отрастить…
Я подошла ближе. Кожа белая-белая и ровная, словно фарфоровая. Мой же немного вздернутый нос, те же губы, но чуть пухлее… А вот глаза пронзительно синие, не мои серо-зеленые. И перещипанные когда-то по глупости брови вновь густые, вразлет. Ямочка на подбородке на месте, а вот овал лица смягчился. Вроде я, а вроде и нет... Как будто через несколько фильтров фото прогнали, превратив просто милую девчушку в яркую красавицу с обложки журнала.
– Ах, какая же Вы у меня! – светилась искренним счастьем Мариса. Ладно, привыкнет еще по имени обращаться, не до того сейчас.
– Тридцать восемь, говоришь? Отлично сохранилась, спасибо, – у меня вдруг промелькнула одна мысль. – Мариса, а сколько у вас люди живут вообще?
– Так кто как, госпо… Шеня. Маги и по пятьсот лет, а простые люди по двести, и то если богам угодно будет.
– А-аа… Вот оно как. А ты сказала, что только недавно до «девиц» доросла?
– Ну да, в тридцать восемь же совершеннолетие отмечают. Ох ты ж божечки-многие, и у Вас же через неделю! Вот счастье-то, вот праздник-то будет!
Теперь все встало на свои места. То ли время здесь по-особому шло, то ли года по-другому считали, но если делить страшные цифры на два, но очень даже натурально все выходило. Марисе по земным меркам двадцать лет, и десять из них она за моей бесчувственной тушкой ухаживала. А мне, стало быть, на днях девятнадцать стукнет, чему как раз отражение в зеркале и соответствовало.
А что, такой расклад мне даже нравится!
1.4
Ну, такую красоту неописуемую сам бог велел выгулять.
– Веди меня, добрая Мариса, знакомиться с вашими расчудесными краями будем, – решительно подцепила я румяную сиделку под локоть.
– Желаете в сад прогуляться, Жш-шеня? Ай, и славно же там сейчас, вот и воздухом подышите!
– Желаю!
Можно подумать, тут в комнате сплошь выхлопные газы. Окна высоченные, все нараспашку, легкий теплый ветерок чуть тревожит занавески. Это здесь лето сейчас, наверно? Я-то не сразу сообразила, что засыпала в сыром питерском декабре.
Из моих покоев – а как иначе назвать спальню с отдельной гардеробной и даже бассейном? – наружу вел широкий светлый коридор со множеством дверей. Запоминая на всякий случай путь, я неторопливо спустилась по парадной лестнице. Дом оказался очень большой, прямо дворец какой-то. Да и интерьер соответствующий: вазы, картины в золоченых рамах, причудливая резная мебель. Но к чести хозяев – все подобрано со вкусом, выдержано в едином стиле.
Периодически мне встречались люди в униформе и все как один вели себя одинаково – застывали столбами, затем слегка кланялись, прижав руки к сердцу. Особенно впечатлительные шмыгали носом. Нет, завтра разберусь, за кого это меня тут принимают. А пока – буду наслаждаться летом.
Только выйдя в сад, я поняла, что имела в виду Мариса под «подышать воздухом». Запахи опьянили меня с первой секунды – зелень, цветы, а еще тихое журчание воды, легкий перезвон насекомых. И солнце! Солнце!
Я зажмурилась от счастья и открыла глаза лишь когда живительные лучи закрыла тень. Это Мариса распахнула надо мной кружевной зонтик. Ну да, с такой фарфоровой кожей, как у меня, и обгореть недолго. Шутка ли, тридцать три года лежал Илья Муромец на печи… Ну, это если всем этим товарищам верить. Хотя Мариса мне кажется очень искренней, и ведь как радуется буквально каждому моему шагу!
В саду я окончательно убедилась, что мир совсем чужой. Ладно растения. Мало ли в каких уголках Земли растут такой причудливой формы цветы и деревья, даже не касающиеся почвы. Может, и вода где-то сиреневая течет, как в этих фонтанах. Но четыре луны на небе? Но мелкие крылатые феечки с совочками, порхающие от цветка к цветку?
– Это фарфальи, – объяснила Мариса, заметив, как я разглядываю крошек. – За садом следят. У вас там таких не водилось?
Я осторожно дотронулась до крылышка одной, копошащейся в тычинках. Крошечное создание в розовом платьице обернулось, и тут же ощерилось двумя рядами мелких зубов, злобно зашипев. Вот тебе и прелестная феечка…
– Они злые, Мариса?
– Нет, дикие просто. Неразумные. Но работу свою знают.
– А драконов у вас тут случайно не водится? – с надеждой спросила я. А что, вполне было бы по жанру. – Таких, чтобы разумные, гордые и любвеобильные?
– Не-еет, – засмеялась моя спутница. – Это же сказки все. Ну, чтобы разумные... А вот диких за горами полным-полно, но к нам они не суются, отвадили. Этакую тварь еще поди приручи, а уж прокормить его совсем невозможно.
Снаружи дом выглядел не просто дворцом – величественным замком в пять этажей, со множеством флигелей и башенок. И территория вокруг была просто необозримая. Богато, ничего не скажешь.
– Мариса, а ты ведь тоже так запросто мой прежний мир упоминаешь. Как будто это нормально, что в эту вашу Евхению, что последние тридцать три года бревном лежала, уж прости, вселилась чужая дамочка неведомо откуда.
– Да как же чужая вселится? – не поняла Мариса. – Вы ведь мисса Эхения и есть. Ну загуляла душа немного, случается. Вернулись же.
Нет, с ними всеми решительно невозможно об этом разговаривать.
– Мариса, а давай поедим чего-нибудь, можно тут такой пикник устроить? А после, наверно, зови обратно этого вашего целителя душ. Чувствую, не дотерплю я до вечера.
Клянусь, я с таким обожанием на своих кисанек не смотрела, как Мариса на меня сейчас!