Глава 35

Отстранившись, Лассе коснулся моего лба своим, заглядывая в глаза так пристально, что, казалось, он видит душу.

— Ты потерялась, моя сияющая девочка! Заблудилась в тумане, — в его голосе появилась хрипотца. — Я помогу тебе… Вместе мы найдём дорожку к свету. Правда?

Его рука скользнула по моему бедру. Даже через ткань я ощущала ошеломляющий жар его ладони. Казалось, северянин просто не может не касаться моего тела. Сглотнув, я осторожно сжала пальцами его запястье.

— Лассе, пожалуйста…

— Я слышу твой запах, Сонья, он сводит с ума! Такой сильный. Сладкий. Возбуждающий!

Склонившись, он провёл губами по моей шее, коснувшись мочки уха. — Знала бы ты, как я хочу разорвать это платье. Прижать тебя к себе и поцеловать…

— Ты уже целовал… — я свой голос не узнавала, такой хриплый и дрожащий…

— Нет, Сонья! Я говорю об иных поцелуях, — его рука сдвинулась в сторону и легла на низ моего живота. — Я вдыхаю твой аромат, моя послушница. Дышу тобой. Но скоро я познаю и твой вкус. Какой он? Я должен это знать!

— Лассе, — мои щёки, шея залились краской, когда я поняла, где он хочет коснуться меня губами.

— Как я ненавижу эти тряпки, — прорычал он, — но я подожду. Я терпеливый, Сонья.

Растерявшись, я не знала, что мне ответить. Эмоции оглушали. Близость его тела сводила с ума и лишала способности мыслить. Пользуясь моей растерянностью, северянин ласкал моё тело, жадно комкая ткань. Казалось, он медленно лишается рассудка.

— Ты должен остановиться, — прохрипела я.

— Я знаю… — и весь ответ. Вместо того чтобы отойти на шаг, он провёл носом по моему виску и легонько поцеловал волосы. — Что ты делаешь со мной, Сонья?!

— Ничего! — уперевшись руками в его грудь, попыталась оттолкнуть, но он перехватил запястья, не позволяя выскользнуть из столь тесных объятий. — Лассе, не смей!

— Не указывай мне, женщина, — процедил он неожиданно грубо. — Ты моя!

Эта фраза окончательно привела меня в чувства.

— Я не твоя! Ты ошибаешься, северянин! У нас договор. Или ты забыл? Убей жриц и тогда бери награду.

— Так просто? — уголки его губ поползли вверх.

— Да. Мне больше не нужно ничего, только их жизни.

— А дальше? — приподняв бровь, он слегка склонил голову, заглядывая в мои глаза. — Я покажу тебе их тела после того, как они станут мне не нужны. Ты получишь, что просишь. Но что дальше, Сонья? Ради чего ты будешь жить?

Подумав немного, пожала плечами. Ответа на его вопрос я не находила.

— А дальше мне будет уже всё равно, — честно призналась, не смея смотреть ему в глаза.

— Это меня и пугает, — обхватив мой затылок, он снова прижался лбом к моему лбу. — Это страшнее всего, ягодка!

— Не называй меня так! — рявкнув, я попыталась отстраниться. Но куда там! Он лишь сильнее обнял. А после медленно опустился на колени, удерживая меня за бёдра. Прижавшись лицом к моему животу, потёрся щекой. Замерев, я задержала дыхание. Его руки скользнули выше по спине. Прижимая меня всё теснее к себе, Лассе что-то бормотал, но я не могла разобрать слова.

Растерянная, не понимала, куда себя деть.

Моё тело пылало. Ноги словно ватные отказывались держать. Руки задрожали. Закрыв глаза, я замерла, не понимая, как вести себя с таким Лассе. Опустив ладони на его голову, ощутила мягкость густых волос. Это оказалось столь неожиданным, что, поддавшись соблазну, я зарылась в них, пропуская сквозь пальцы.

Подняв голову, Лассе улыбнулся словно мальчишка. Зажмурился и тихо пробормотал:

— Ещё. Твои ласки такие нежные, Сонья. Подари мне немного тепла. Тьма такая холодная, но только рядом с тобой я понял, насколько замёрз. Я понимаю и Фалька, и Рольфа — они тянутся к этому свету, но я не отдам. Только моя! Признай это, прошу! Скажи, что ты будешь только моей.

Поджав губы, я отвернулась. Что-то во мне противилось и наотрез не желало признать этого мужчину своим хозяином.

— Сонья!

Покачав головой, упёрлась руками в его могучие плечи.

— Почему нет? — взревел он. — Почему?

— Потому что я устала быть послушницей и пресмыкаться перед теми, кто имеет больше власти. Устала, слышишь? Я хочу свободы.

— А разве я отнимаю её у тебя? Я готов слушать и слышать тебя. Идти на компромиссы. Но ты должна признать меня своим мужчиной. Сделай это, Сонья! Скажи, что ты только моя и никто другой тебе не нужен!

— Убей верховную, — заупрямилась я. — Ты обещал мне!

— Нет. Она будет жить ровно до того момента, пока ты не поймёшь, что месть не может быть смыслом твоего существования. Она выжигает сердца, моя сияющая. Я этого не допущу!

— Эта карга забрала у меня самое важное, — сжав его плечи, я попыталась взять свою злость под контроль. — Она…

— … отняла у тебя надежду, — договорил он за меня. — Посмотри в окно, моя малышка. Там дети. Они смеются. В их глазах сияние и дикое желание жить. А где твой свет? Когда он исчез, Сонья?

Вздрогнув, я вспомнила ту ночь, когда в нашу землянку пришли жрицы. Словно наяву услышала, как кричит отец, приказывая мне бежать. Ночь. Туман и мертвяки. Тёмная холодная вода и страх захлебнуться. Белые стены храма. Пламя и вопли. Мой бешеный крик.

— Ребёнок во мне давно умер, — шепнула я. — Очень давно. Раньше, чем я выросла.

— Нет. Я видел его на той стене, когда ты впервые поймала снежинки. Не обманывай себя. Он всё ещё здесь, — его огромная ладонь легла на мою грудь. — Ты будешь улыбаться, Сонья, я обещаю тебе.

Разжав объятья, Лассе поднялся и подошёл к койке. Рывком сорвал тряпку, что занавешивала стену.

Тысячи нанесённых на холодные камни чёрточек предстали моему взору. Каждая из них — день, прожитый в храме. Подойдя ближе, я коснулась одной из них. Она была толще остальных.

— Что случилось в тот день? — Лассе притянул меня к себе и снова прижал к широкой груди.

— Печать забвения… Она истаяла как дымка.

— Порой память сильнее магии. Так ведь?

— Да, — я кивнула, вспоминая, как металась по комнате и, ревя, пыталась заглушить тот ужас, что царил в моей голове. — Боль оказалась сильнее…