Глава 37

Когда добегаю до двери, на миг замираю, чтобы немного отдышаться и успокоиться.

Думала сей час войду, увижу Камала и выскажу ему всё.… Зачем он выплатил мой кредит? Зачем он это сделал?

Мы ведь не настолько хорошо и долго знакомы! Мы ведь практически чужие! А это немаленькие деньги… Я бы, например, работала бы несколько лет, чтобы заработать такую сумму и погасить этот чертов кредит, а Камал…. Боже, ну что он за человек?!.

Как он вообще узнал о наличии моего кредита? Как он смог погасить его, когда не знал ни счёт, ни названия банка?!

Эти и другие вопросы, постоянно возникали в моей голове и я не знала, что мне делать с этой информацией… Что мне делать с тем, что произошло? И как мне вообще воспринимать эту помощь Камала?

Я была в невероятном смятении и растерянности.…

С одной стороны я была рада тому, что у меня с плеч свалился такой груз, что моя семья в безопасности, но с другой стороны я злилась на Камала за то, что он сделал это. А еще я немного боялась…. Боялась таких вот возможностей Камала и того, что может последовать после его действий. Ведь Виктор Леонидович по-любому узнает об этом и какой будет его реакция.… Я могу только догадываться. Но вряд ли он похвалит своего внука за то, что он просто так, отдал больше пяти штук баксов сиделке, которая не проработала в его доме даже недели.

Хотя почему это «просто так»? Возможно, и не просто так… Я еще не виделась с Камалом и не знаю, зачем он это сделал и что потребует взамен этих денег.

Делаю несколько глубоких вдохов, берусь за ручку двери и прокручиваю её. Дверь бесшумно открывается. Захожу внутрь, оглядываюсь, но Камала нигде не вижу. А затем я слышу его голос с террасы.… И не просто голос, а крик. Он с кем — то разговаривал, как оказалось, по телефону, и был очень недоволен.

Я осторожно приближаюсь к выходу на террасу и замираю, когда слышу, что он говорит и с кем именно он разговаривает.

— Это мои деньги, я их заработал, а значит, могу потратить их на кого угодно, ясно? — рычит Камал. — Прекрати, блядь, лезть в мою жизнь, следить за мной и всё контролировать! Мне тридцать два года, твою мать! Тридцать два! Я с семнадцати лет жил без тебя, добивался всего сам и был одиночкой… И до этого тебя не волновало что я делаю и как живу…. А теперь, когда я стал инвалидом… Когда тебе удалось обманом заманить меня в свой дом и закрыть меня здесь, ты решил что какого-то хера, имеешь право решать всё за меня! Я знаю, для чего ты это делаешь…. Ты контролировал мою маму, до последнего дня её жизни! Именно из-за тебя она не смогла быть с моим отцом… Видишь ли, тебе кандидат в мужья не понравился… Со мной так не прокатит, понял? Мне нравится эта женщина, и я хочу, чтобы она была со мной! И если ты попробуешь помешать мне в этом или как-то вмешаешься в наши отношения, это будет последняя капля моего терпения!

— И что ты сделаешь, Камал? — слышу усталый голос Виктора Леонидовича по громкой связи. — Ты в инвалидной коляске и под охраной! Если захочешь уехать, тебя не выпустят.… Ничего не изменилось!

— Изменилось, во мне… Когда я встретил Меланию! — рычит Камал, и моё сердце пропускает удар, когда я услышала своё имя. Значит спор из-за меня…

Чёрт…. Это плохо.

— Это обычная девка.… Я нанял её для того, чтобы ты отвлёкся и расслабился. Она тебе не ровня, и вам никогда не быть вместе!

— Не тебе решать кто мне ровня, а кто нет! — выходит из себя Камал.

— Мне!.. Пока ты в инвалидной коляске и под моим присмотром! — сердится старик.

— Мне, блядь, это не нужно! Ты понял?! Не нужен мне такой присмотр и твой дом! Выпусти меня, оставь меня в покое, исчезни из моей жизни! У меня есть своя голова на плечах, есть работа и деньги… Я в тебе не нуждаюсь! Я не немощный! — кричит Камал.

Старик устало вздыхает.

— Я добра тебе хочу.… Ты же мой единственный внук, — говорит старик уже мягко.

— Не нужно мне такое добро, и ты такой не нужен! — отвечает Камал. Возможно, слишком жестоко, но его тоже можно понять. Так, как поступает Виктор Леонидович, нельзя. Он просто уничтожает Камала как личность. А Камал сильный, волевой человек, он не привык к подобному. Конечно, для него подобное — унизительно и неприемлемо. — Ты знаешь, я всегда тебя любил и относился к тебе с уважением… Но ты испортил всё сам, когда посчитал, что имеешь право руководить моей жизнью и решать всё за меня. Долгое время я думал, что это старческое и со временем пройдет, но сейчас… Если ты вмешаешься в мои отношения с Меланией, я тебе этого не прощу! Я больше не стану закрывать на подобное глаза…

— Ты ничего не сможешь сделать.…, — слишком спокойно отвечает Виктор Леонидович.

— Уверен? — не уступает Камал. От тона голоса, которым он это спросил, на моей коже выступили мурашки.

Виктор Леонидович на миг замолкает, после чего отвечает:

— Если посмеешь что-то выкинуть или пойти против меня, пострадает твоя драгоценная Мелания!

— Тронешь её, и я сожгу весь твой дом, со всем твоим добром и памятью о бабушке и маме! — не теряется Камал. А я уже еле-еле дышу.… От страха и волнения за то, что Виктор Леонидович меня уже ненавидит, что я ему мешаю и что он может причинить мне вред.

«Боже… Камал, ну зачем? Зачем ты идешь на рожон и перечишь своему деду? Зачем ты вообще всё это начал… Нам же так было хорошо… Всё так хорошо начиналось.…», — мысленно взвыла.

— Ты не посмеешь, — рычит старик, возвращая меня в реальность. — Если ты подожжешь дом, ты окажешься под угрозой умереть сам и…

— Думаешь, мне будет не плевать на это? — ухмыляется Камал. — Меня уже просто всё заебало, веришь! Почти год я живу в твоем доме как некое растение и не вижу никакого будущего, потому что не могу выбраться отсюда, чтобы сделать операцию! С каждым прожитым днём здесь, мой запал и желание жить угасал всё больше…. А теперь когда у меня появился стимул, ты хочешь у меня его отобрать? Ты же сам мне её нанял!

— А теперь жалею об этом, — бросает раздраженно старик. — Не путай обычное увлечение, с чем-то сильным…

— Не нужно давать мне советы. Я сам могу в этом разобраться! — так же раздраженно отвечает Камал. — Не смей трогать Меланию и не вмешивайся в наши отношения, иначе я устрою тебе настоящий ад… Я покорно проглотил многое, прекрасно понимая твои сомнения и страх после пережитого, но с этим уже не смирюсь, — предупредил Камал.

— Нет! — строго отрезает Виктор Леонидович. — Ты не будешь с той девушкой, и я всё сказал! Через три дня я приеду, и мы поговорим об этом нормально, а пока.…

— Да пошел ты! — рычит Камал, срывается, после чего берет в руки свой мобильный телефон, который всё это время находился на журнальном столике, и бросает его на пол. Тот разбивается от силы его удара, и разлетается на кусочки в разные стороны. — Блядь! Блядь! Блядь! Су-у-у-у-ука!!! — бросает на эмоциях, после чего разворачивает коляску, что бы вернуться в комнату и в этот момент замечает меня.

Мужчина замирает на месте и наши взгляды встречаются.