Глава 5

Поздняя ночь. На часах, висящих на стене между креслами, почти три часа. Завернувшись в одеяло и устроившись на полу у окна, наблюдаю, как мириады капелек ливневого дождя стекают по стеклу. Как вспыхивает небо грозовой паутиной, отдаваясь громовыми раскатами. Всегда любила дождь, особенно такой, как сейчас с грозой и громом. Смотришь, как капли бьются о стекло, разбиваются о землю, собираясь в маленькие ручейки-змейки, а в голове пустота и ты словно выпадаешь на некоторое время из реальности. Есть в дожде что-то особенное, необъяснимое, таинственное.

Спать совсем не хочется. Не отпускает чувство тревоги и какого-то внутреннего страха. Не отпускают мысли о том, что что-то случилось с Димой. В этом доме я почти две недели, а от него ни единой весточки. Интересно, он хоть пытался меня искать? Конечно пытался, о чем это я!? Не могло же мое двухнедельное отсутствие для него пройти незамеченным? Что с ним сейчас? Чем занимается? Нашел ли работу? Со дня гибели родителей я не оставляла его одного на столь долгий срок еще ни разу, если мы не виделись, то созванивались, хотя дозвониться до него не всегда было возможным. Чаще всего он раздраженно бросал трубку, заявляя, что я ему не мать, и он не обязан передо мной отчитываться. В какой-то степени он прав. Я бываю слишком назойлива в своей заботе о близких.

Прислонившись лбом к прохладному стеклу, закрыла глаза. Голова словно чугунная, видимо, пора ложиться спать. Или, хотя бы, попытаться это сделать.

Встав с пола и закутавшись в одеяло, направилась в постель. Мое внимание привлекло какое-то движение за дверью, будто кто-то возится с замком и не может попасть ключом в замочную скважину. В следующую секунду последовало два щелчка, дверь открылась и на пороге комнаты появился Арчи. Замираю на месте, не дойдя до постели. Из-за освещения в коридоре мне не видно выражение его лица, но в его осанке присутствует то, чего раньше я не замечала — тяжесть и некоторая доля усталости.

Не отрывая от меня взгляда, он закрыл дверь, прислонившись к ней спиной. Так в полной тишине, не отводя друг от друга взгляда, мы простояли несколько минут, каждый думая о своем. Мне не известны его мысли, я даже примерно не могу знать, что в этот момент происходит в его голове, одно я знаю точно — меня это пугает. Опять неизвестность, непредсказуемость, несущие в себе угрозу, опасность. С ним не бывает иначе, по крайней мере, у меня.

За спиной раздался мощный раскат грома, на секунду комнату осветило грозовой вспышкой. Но этой секунды мне хватило для того, чтобы мое сердце замерло, а по телу разлился холод.

Я увидела его глаза.

Сейчас они казались абсолютно черными, пустыми, словно кто-то щелчком пальцев отключил в нем все эмоции и чувства, оставив лишь тьму, которая готова поглотить все живое и светлое не только в нем, но и в тех, кто посмеет взглянуть в эти глаза.

Арчи сделал шаг в мою сторону и остановился, перед тем как сделать следующий. Еще секунду он о чем-то раздумывал и направился в сторону кресел. Снял пиджак и бросил его на спинку кресла, в которое затем сел. Достав из кармана брюк сигареты и зажигалку, он закурил. Глубоко затянувшись, мужчина откинулся в кресле и, закрыв глаза, выдохнул клуб дыма, с которым, казалось, выходила и вся его усталость. Затем, словно вспомнив, что с ним в помещении еще кто-то находится, он повернул голову в мою сторону и снова затянулся.

— Скинь одеяло, — низкий властный голос, раздавшийся в тишине комнаты, заставил меня вздрогнуть. Он знал, что я не посмею ослушаться.

Отпустила уголки одеяла, позволяя ему свободно упасть у моих ног. В комнате было прохладно. Оставшись стоять лишь в белой майке и шортиках, обняла себя за плечи и отвела взгляд в сторону, чтобы не видеть блуждающий по моему телу похотливый взгляд Арчи.

— Подойди ко мне, — снова тот же голос: магнетический, манящий. Выполнила его приказ, робко сделав первый шаг в его сторону.

— Нет, не так. На коленях, — остановилась, как вкопанная. Внутри начали закипать злость и обида.

Почему ему нужно не просто унизить меня, а втоптать в грязь? Внутренне противившись, сделала еще шаг в его сторону.

— Я сказал. На коленях, — его тон становился жестче, он тоже начинал злиться.

Немного поколебавшись, сделала, как он сказал: медленно опустилась на колени и начала ползти в его сторону, не поднимая взгляда.

В голове была лишь одна мысль — хоть бы в комнату никто не вошел. Я не хочу, чтобы свидетелем моего унижения стал еще кто-то, кроме того, кто сейчас сидит в кресле и упивается им.

Подползла к нему практически вплотную и замерла в ожидании новых команд.

— Ближе, — Арчи не заставил долго себя ждать. Повинуюсь. — Еще ближе.

Он расставил свои ноги шире, тем самым давая мне понять, где именно я должна остановиться. Встав между его ног на колени, положила руки на подлокотники по обе стороны от него. Арчи потушил сигарету в пепельнице, выдыхая последний клуб дыма мне в лицо. В нос ударил запах сигарет и алкоголя. Должно быть он пьян, раз не приступает к действиям сам, а лишь руководит мной.

Вперив взгляд в его грудь, разглядываю пуговицы на его рубашке. Безмолвно молю только о том, чтобы он не заставил меня делать то, что я хочу делать меньше всего.

— Посмотри на меня, — холодный требовательный тон.

Медленно и нерешительно подняла голову, встречаясь с ним взглядом. В его глазах насмешка и уверенность, в моих отражался лишь животный страх и жажда выжить, пусть даже пройдя унижение и боль.

— Расстегни мне рубашку, — его приказная немногословность раздражала. Озлобленно начала расстегивать пуговицы, рискуя оторвать их. — Медленней.

Он больно схватил меня за руки, тем самым заставив вовсе остановиться. Затем, все также, не прекращая зрительного контакта, медленно положил мои ладони на свою обнаженную грудь. Подушечками пальцев правой руки почувствовала, как ускорялся его пульс под горячей кожей и тугими мышцами.

Арчи начал медленно гладить себя моими руками, водя ими по груди, опускаясь к прессу. Затем снова вёл ими вверх, к своему лицу. Провёл по своим щекам, ладонями почувствовала колючую щетину. Вдохнул запах моих ладоней. После, подушечками моих пальцев провёл по контуру своих разгоряченных губ.

Где-то глубоко во мне начала подниматься непонятная для меня жалость. Своими действиями Арчи напоминал щенка, который, пытаясь получить столь необходимую ему ласку, трется и подлезает под руку своему хозяину, получая иллюзию нежности.

Именно — иллюзию. Потому что я не могу ни поощрить его, ни остановить. Второй вариант приведет меня к гораздо худшим последствиям, чем первый.

Внезапно Арчи укусил подушечку моего указательного пальца. От неожиданности я делаю громкий вздох, больше похожий на стон, который он понял неверно. Снова повёл моими руками вниз по горячему торсу к паху, где ладонью я ощутила, насколько сильно он возбужден.

Рывком он приблизился своим лицом к моему, остановившись в нескольких миллиметрах от моих губ. Изучающе осмотрел мое лицо, вглядываясь в каждую черточку, в каждый изгиб, словно пытался что-то найти, увидеть нужное и важное для него. В темноте, которую на короткие моменты прерывали грозовые вспышки, я могла видеть лишь лихорадочный блеск его глаз, медленно исследующих мое лицо.

Арчи протянул свою руку к моему лицу. Робко проведя ладонью по щеке, он стал очерчивать большим пальцем контур моих приоткрытых губ. Спускаясь к шее, притянул мое лицу к себе. Прильнув в поцелуе, начал требовательно мять мои губы своими, но в ответ он ничего не получил. Для меня поцелуй всегда являлся чем-то большим, чем просто физическим проявлением чувств. Сейчас во мне лишь пустота и ненависть, которые поцелуем передать невозможно.

Рука Арчи на моем затылке стала тверже, сжимая волосы в кулак. Лицо Арчи исказила ярость, он с силой толкнул меня, от чего я опрокинулась на спину и тут же свернулась в позе эмбриона, ожидая ударов. Но он меня не ударил, вместо этого с силой швырнул пепельницу в стену, от чего та разлетелась на мелкие осколки. Следующим в стену был брошен журнальный столик.

В страхе отползла от разъяренного Арчи и забилась в пространство между кроватью и тумбочкой, боясь того, что его гнев может обрушиться и на меня. Но он словно забыл, что в комнате есть кто-то кроме него, круша в слепой ярости мебель, сопровождаемый громкими раскатами грома и яркими вспышками света.

Когда уже все, что можно было разрушить, оказалось разрушенным, он замер посреди комнаты со сжатыми кулаками, прерывисто дыша. Окинул комнату тяжелым взглядом, остановившись на мне. Прижалась к стене еще сильнее, пытаясь стать с ней единым целым.

Арчи хищной походкой подошёл ко мне, сжимая и разжимая кулаки. Сел передо мной на корточки, вперив в меня взгляд полный ненависти.

— Кем ты себя возомнила, сука!? Прекрасной принцессой, запертой в высокой башне? Почитываешь сопливые романы и смотришь в окошечко, ожидая, что прискочит принц на белом коне и спасет тебя? — цедил он сквозь сжатые зубы, тяжело дыша.

Опустила голову, чтобы не видеть бешеного взгляда его глаз, но он не дал мне отвернуться, грубо схватив за подбородок, заставил смотреть ему в глаза:

— Вот только ты попала в мой мир, где твоим принцем и чудовищем буду я и никто больше.

Отпустив мой подбородок, он встал и, не сводя с меня взгляда начал расстегивать ремень на своих брюках. Меня охватила паника, я начала мотать головой из стороны в сторону, шепотом приговаривая:

«Нет… Пожалуйста… Прошу… Не надо…».

Но ему было плевать на мои мольбы.

Выдернув ремень из шлевок, бросив его в сторону, мужчина подошел ко мне и, наклонившись, схватил за волосы, заставляя повиноваться движению его руки. Швырнул меня на кровать лицом вниз.

Сердце бешено колотилось в груди. Руками я начала водить по поверхности кровати в поисках того, что можно использовать в качестве оружия, защиты. Нащупав, книгу я попыталась извернуться так, чтобы иметь возможность ударить Арчи. В ответ на мой выпад мужчина схватил меня за руку, с силой заведя мне ее за спину, от чего в плече возникла острая нестерпимая боль, заставившая вскрикнуть и выронить книгу.

Одной рукой Арчи удерживал меня, прижимая к кровати, а другой стягивал с меня трусики.

Попытки сопротивляться свободной рукой отдавались болью в плече при каждом резком движении. Я начала пинаться, пытаясь причинить мужчине хоть малейший вред, но своими действиями я лишь помогла ему удобнее устроиться между моих ног. Для него мои попытки освободиться были незначительными, он словно и не замечал их, продолжая творить свое грязное дело.

Все произошло быстро. Видимо, он настолько сильно упивался собственным величием и властью надо мной, что ему хватило нескольких толчков, чтобы излиться в меня и обмякнуть на моей спине, придавив своей тяжестью. После чего без лишних слов покинул комнату, заперев дверь.

Плакать не хотелось. Слез уже не осталось, да и смысла в них тоже нет. Словно в трансе поднялась с кровати и надела трусики обратно.

За что? Почему я, и почему все происходит именно так? Грязно, мерзко, неприемлемо.

Разве это жизнь? Быть потаскухой, ноги которой не смыкаются, только потому, что так хочет мой Хозяин…

Раздался раскат грома и меня, словно молнией, пронзила мысль: «А ведь я могу все это прекратить! Легко. Буквально одним движением руки».

Подхожу к сломанному журнальному столику, стеклянная столешница которого разбита. Хватаю один из осколков и подношу к запястью.

А что я, собственно, теряю? Серую никчемную жизнь, похожую на тысячи других таких же пустых и однообразных. Одной больше, одной меньше…

Прижала осколок пепельницы к запястью, и в момент, когда появились первые капли крови, меня пронзила мысль, что я здесь оказалась не просто так, а из-за брата, вернее, ради него. И мое присутствие здесь является гарантом того, что его жизнь будет сохранена. Нет никаких гарантий, что после моей смерти он останется жив, а пока жива я, у меня есть, хоть и призрачная, но все-таки — надежда, что его не тронут.