Глава 42

Я проснулась ночью. Не пойму, что происходит? Глаза не могу продрать, ресницы, будто слеплены. Почему-то все тело затекло. Пытаюсь пошевелить рукой, ногой, ничего не получается. Потом до меня доходит, что со мной произошло, и волна страха подкатывается к горлу, меня тошнит.

Я усилием воли пытаюсь заставить пальцы пошевелиться. Они затекли, это понятно потому, что всю руку начинает покалывать из-за смены положения тела. Кости будто ватные, руки не слушаются меня, падают. Боюсь. Страшно даже представить, где я, меня просто парализует. Нос заложен. И внутри чувствую только запах какого-то лекарства. К левой руке наконец-то приходит чувствительность. Хоть и кожу прокалывают будто сотни тысяч иголок, но это лучше, чем не чувствовать ее вообще. Продираю глаза пальцами.

Оглядываюсь. Так, теперь понятно, почему правая рука так и остается без чувств, она привязана к батарее. К батарее, что такое? Слезы душат. Это кухня в квартире Эдика. Отчаяние хлещет внутри и пытается вырваться наружу. Что он задумал, зачем привязал меня? Трогаю привязанную руку. Наручники? Слезы бегут по щекам.

Слышу, как в комнате кто-то храпит. И меня это пугает очень сильно. Сжимаюсь в комочек. Зачем он это сделал? Если ему нужны деньги, мог бы и так забрать, все равно не смогла бы ему сопротивляться. А сейчас мои чувства настолько обостренны, что всякие мысли лезут в голову. Не хочу их пускать.

На кухне сумрачно, но глаза уже привыкли к темноте, и я немного вижу, что творится вокруг. Пытаюсь привстать, но ноги сильно ломит. Тогда вытягиваю их вперед и начинаю массировать рукой. Пол весь липкий, но мне не до этого. Пытаюсь вспомнить, что и где лежит на кухни такого, что поможет снять наручники.

Шальная идея приходит в голову. Бросаю растирать ноги и начинаю щупать, насколько плотно застегнуты браслеты. К моей огромной радости - несильно. Видимо, в темноте не дотянули. Слюнявлю кисть, пытаюсь стащить наручник, но это не помогает. Вспоминаю фильмы, в которых люди ломали большие пальцы, чтобы выбраться, но у меня на это не хватит мужества.

«Глупая», - тут же корю себя.

Масло, надо достать немного масла. Благо кухня в квартире небольшая. И так как я запасливая хозяйка, нахожу в нижнем ящике бутылку с подсолнечным маслом. Лью на руку. И вуа-ля, рука легко выскальзывает из наручника. Теперь слезы радости не могу сдержать, потихоньку всхлипываю. Стараясь не дышать, встаю на ноги, они почему-то плохо слушаются. Я перекатываюсь с пятки на носок, что бы привести их в движение. Делаю первый шаг к выходу.

В коридоре включается свет, и передо мной встает Эдик. Я его не узнала. И первое, что из меня вылетело:

- Блядь.

Удар в челюсть выбил из меня и дух, и сознание. Я провалилась в темноту.

Открываю глаза от того, что мне на лицо льется что-то холодное. Свет тут же обжег зрачки.

- Ну что, милая, допрыгалась? - говорит Эдик.

Я дергаюсь, но что-то тяжелое придавливает меня. На лице мерзко, и на шее, и на груди, потому что холодная ткань облепила меня, а мокрые ресницы не дают открыть глаза.

- Отпусти, - хриплю я. Боли не чувствую, и это радует.

- Не могу, дорогая, - шепчет он мне в лицо, обдавая меня затхлым запахом.

Отворачиваю голову, и резкая боль пронзает висок. Вот оно - последствие удара. Я издаю стон.

- Ну, ну, хорошая моя, - он гладит меня по лицу.

Я замираю. Голова успокаивается. Видимо, хорошая шишка на скуле, раз такая боль.

Часто-часто моргаю, чтобы открыть глаза. В это раз им не так больно, поэтому фокусируюсь на потолке, чтобы немного прийти в себя. Я на кухне. Спиной чувствую, как радиатор батареи впивается мне в спину.

- Ну вот, видишь? Живая. А то вчера взбрыкнула ногами кверху так, что думал, помрешь, - смеется. - А ты, падла, живучая, - зло шепчет мне на ухо.

Он чокнутый, точно. Если он маньяк? Что же мне делать? В голове проносится куча мыслей, и одна из них о том, что меня обязательно спасут, я же не пришла сегодня на работу. Как этот идиот не понимает, что меня хватятся?

- Я так хотел, чтобы ты осталась со мной, - тем временем опять голос Эдика меняется, и он говорит, как обиженный ребенок. - Просил тебя. А ты не послушалась. И поэтому я решил наказать тебя.

Я сжалась в предчувствии удара, но ничего не последовало.

Смотрю на него, но почему-то не могу узнать. Симпатичное лицо перекосилось, глаза впали, и нездоровый их блеск заставляет меня трепетать внутри. Хотя снаружи стараюсь сдерживаться, но это так сложно.

- Так вот, - продолжает он. - Я решил тебя продать.

- Что? - хриплым голосом спрашиваю я.

- А что тебе не нравится? - таким будничным голосом спрашивает он, как будто речь идет о продаже какой-то ненужной завалявшейся вещи. - Со мной не захотела оставаться, а какому-то еб@рьку левому я тебя не отдам.

Я на него смотрела ошарашенным взглядом и не могла сказать ни слова.

- Сегодня вечером придет Батый, он посмотрит на тебя. Может, - он задумался, а весь ужас происходящего начал выходить из меня слезами, - отдаст тебя куда на трассу. Он знаешь, какой хороший мужик? Во, - показывает мне большой палец кверху. - И сутенер отличный, - ржет так злобно и во весь рот, что вижу его почерневшие зубы.

Не могу сдержаться. Меня вырвало прямо на пол, к его ногам.

- Ах ты, сука поганая, блевать еще вздумала! Мразь, - наотмашь бьет меня по голове.

Чувствую, как темнота опять поглощает меня. Но холодная вода не дает упасть в пропасть.

- Хорош тут расслабляться. Ты что, как барышня кисейная, в обмороки падать повадилась? Вставай, - хватает меня за волосы и тащит в ванную. - Бери тряпку и мой за собой, - толкает меня в проем.

Не успеваю сориентироваться и больно бьюсь плечом об косяк. Начинаю подвывать.

- Заткнись, говорю, заткнись! - подлетает ко мне сзади, хватает за шею и подтаскивает к крану, включает холодную воду и сует голову по струю.

Пытаюсь вырваться, брыкаюсь ногами, руками, но мне с ним не справиться. От холодной воды череп начинает ломить. Я затихаю, мне кажется, что я сейчас умру от боли.

- Угомонилась? - выключает воду Эдик. - Вот и славненько, - голос спокойный, будто он занимается будничными делами.

- А теперь слушай сюда.

Я, не поднимая взгляда, киваю.

- Смотри в глаза!

Не могу, не могу смотреть этому зверю в глаза.

- Ты меня достала, - плюется в меня слюной, толкает в сторону.

Я прижимаюсь к стене. Слежу из-под опущенных ресниц, как он мочит полотенце, выкручивает немного от воды, и до моего разгоряченного мозга доходит, что он будет делать. Закрываю глаза и от первого же удара проваливаюсь в небытие.

Не знаю, сколько провалялась я так без сознания, но, открыв глаза, теперь я чувствовала боль. Мне больно было всей. Обняла себя за коленки, прижалась к стене. Эдика не было видно и слышно. Может, еще раз попробовать убежать? Но боль в животе, пронзившая меня при попытке встать на ноги, скрутила пополам. Я осела на колени и зарыдала в голос. Мне настолько было больно, что я не расслышала сразу, что по коридору кто-то идет.

- Алина!

Я поднимаю глаза. Не может этого быть…

- Что с тобой, малышка? - он падает передо мной на колени и пытается мне помочь. - Сейчас, погоди, - достает телефон. - Скорая, девушку избили, и у нее кровотечение…

Какое кровотечение? Опускаю глаза, а у меня все штаны в крови, Костик тем временем диктует адрес.

- Девочка моя, сейчас все будет хорошо.

Он прижимает меня к себе, и я чувствую его запах, родной, самый любимый, и не могу больше терпеть эту боль, только хотела повернуться и уткнуться ему в грудь, но…

- Так вот ты какой, Алинкин еб@рь! - Эдик хватает Костика за свитер и рывком оттаскивает от меня.

Я смотрю в немом ужасе на эту картину. Костик с разворота бьет Эдику в челюсть, но тот отклоняется, делает выпад и со всего размаха с головы бьет Костику в нос. Тот хватается за лицо, а в озверевших глазах Эдика жуткое пламя сумасшедшего человека. Я ору в голос, но это не помогает. Он валит Костика на пол и начинает пинать ногами. Я не могу на это смотреть.

- Ну что, гаденыш, куда лезешь, мразь?

Смотрю на Костика. У него разбито все лицо. Он пытается встать. Эдик ржет.

- Тебе мало, сука? - шарит по кухне глазами и останавливается на столе.

Я забыла про свою боль, чувствую что-то неладное. Эдик подходит к столу, и в его руках сверкает лезвие ножа.

- Эдик, не надо! - взвизгнула я.

Кидаюсь на него, но он меня отсекает одним взмахом руки, я лечу в ту сторону, откуда встала. Больно бьюсь спиной о батарею. Костик уже стоит на ногах, смотрит ему в глаза.

- А что, на кулаках, значит, слабо? - говорит он.

- С тобой, сучонок, нет.

Костик выбрасывает руку, чтобы ударить Эдика в лицо, но тот легко перехватывает его кулак, выворачивает, я слышу хруст и как Костик взвывает от боли. Закрываю уши и глаза, а потом слышу треск ткани и глухой бух. Открываю глаза. Сирена за окном оповещает, что приехала помощь. А я смотрю на Костика, на нож, который торчит у него в боку, смотрю, как тухнет его взгляд, и в немом крике открываю рот.