Глава 21

Я, наверное, должна была заметить это первая: в конце концов, это ко мне начали странно относиться в «обществе».  Выбираясь на сборища богатеев города, я иногда ловила на себе какие-то непонятные взгляды, от которых у Соболева на лице играли желваки, а руки автоматически собирались в кулаки.

Я видела, что иногда он разговаривает сквозь зубы с теми, с кем совсем недавно запросто общался – и не понимала, в чем была причина его злости.

Пока однажды…

Впрочем, обо всём по порядку. В тот день Соболев сам вызвался отвезти меня к родным, сказав, что хочет проверить тещ — на самом деле, он сделал большой заказ в ресторане и устроил нам с мамой и бабушкой настоящий пир. А когда я разомлела от вкусной еды и вина, отбыл куда-то по делам, сказав, что заедет за мной вечером. И чтобы мы с родными отдыхали.

Меня это нисколько не насторожило.  Всё это время до и после свадьбы он всячески пытался исправить то, что случилось тогда ночью, когда меня по ошибке привезли ему вместо моей сестры.

Та ночь пусть и не выветрилась до конца из моей памяти, но я, чувствуя, что он старается изо всех сил, также старательно гнала от себя мысли о той ночи.

Именно поэтому меня нисколько не удивил Анькин звонок.  Я просто поначалу никак не связала звонок сестры с отсутствием мужа рядом.

Правда, голос сестры мне показался взволнованным — и именно это меня напрягло.

— Янусь, сестрёнка… — прошептала Аня, почти всхлипывая. – Яна, за мной приехали.

— Кто приехал? Зачем?

— Парни твоего разлюбезного муженька. – Громко шмыгнув носом, она прошептала. – Кажется, меня везут убивать.

— Аня, что ты такое говоришь? — прошептала я, чувствуя, как земля уходит у меня из-под ног. – Во что ты вляпалась?

— Думаешь, это моя вина, — истерично засмеялась Аня. – Ну конечно… твой муж просто святой, да?

На кухню, куда я ушла, когда раздался Анькин звонок, вошла мама и настороженно спросила:

—Яна, это Дима звонит?  Что-то случилось?

— Почему ты спрашиваешь? – не поняла я, на минуту зажав трубку рукой.

— Он сегодня как-то по особенному жадно смотрел на тебя.

«На меня ли? Или он уже видел во мне Аньку, которую, судя по всему сейчас повезут прямо к нему… Если сестра, конечно, права».

Я чувствовала, что меня трясёт мелкой дрожью.

—Не, мам, это по работе… Кажется, короткое замыкание в одном из отделов.

— Надо ехать? – спросила мама. Вздохнув, я кивнула, ещё не очень понимая, куда ехать, зачем ехать…

— Ты меня слышишь? – вернулась я к разговору, специально не называя имени сестры, чтобы мама не услышала. – Алло!

Аня не отвечала… зато был слышан её разговор с  Рафаэлем.

— …ты сама довела до этого, — протянул начальник службы безопасности Соболева.  – Тебя много раз предупреждали.

—  Я не виновата, что похожа на сестру! – возмутилась Аня. — Мы родились одинаковыми.

— Да с какого хрена вы одинаковые, солнышко? – иронично фыркнул Рафаэль. — Со стороны, так кажется, что всю бабью дурь и блядство ты забрала себе.

— Ну, Яна твоя тоже не безгрешная, раз как-то удовлетворяет твоего начальника. Особенно при его запросах…

— Вот говорят, что мужики все кабели, — дурашливо вздохнул Раф. — Оказывается, бабы такие тоже есть. Со столькими трахалась, а так и не поняла, что простая ебля для мужиков нихера не значит. Кончить я и в руку могу, если уж приспичит. Такие как ты – просто удобное тело, ничего больше.

— Твоя рука не умеет настолько хорошо доить твой хуй, как это делаю я, — промурлыкала Анюта… кажется, она пыталась подстроиться под обстоятельства. Или тянула время?

— Собирайся… доильщица, — беззлобно фыркнул Рафаэль. — Босс тебя ждёт.

— Хмм… в гости к сестрёнке домой?

— Не заслужила ты в гости, —  хохотнул мужчина. – Ой, не заслужила.

Рафаэль так и не назвал адреса. Судя по звукам, мою сестру сопроводили вниз, посадили в машину и куда-то повезли, не называя адреса.  Но я надеялась, что Аня найдет способ подать мне сигнал о своём местонахождении.  Она молодец: не выключила звонок и сумела положить телефон так, что я слышала всё, что возле неё происходит.

Наскоро попрощавшись с мамой и бабушкой, я выскочила на улицу и замерла возле подъезда, вслушиваясь в разговор.  Мне тогда повезло, если это можно, конечно, назвать везением — после свадьбы, когда Соболев приставил ко мне охрану, его люди здорово нервировали моих коллег по работе и меня саму, поэтому я попросила его убрать своих людей. Соболев долго отказывал, но… видимо, и ему тоже не терпелось всё вернуть назад,  в то время, когда мы безоговорочно любили друг друга в крохотной съёмной однушке. Он многое делал, для того, чтобы я перестала ощущать разницу между счастливым тем временем и нашими отношениями в браке.   

Уже после, когда я стала жить отдельно от него, я пыталась понять, а убрал ли он до конца охрану, или просто раскопанный двор и мусороуборочная машина сыграли на моей стороне? Но, так или иначе,  я сумела пробежать по тропинке от родительского дома через кусты и гаражи к оживлённой улице – и, когда я услышала, Анькин возглас:

—О, так у нас сегодня развлекуха в  «Спорт мире»,  — я уже ловила такси, предлагая заплатить любые деньги, чтобы меня довезли до нового спортивного центра, который принадлежал Соболеву.

Мы бывали в этом центре довольно часто: там было несколько тренажёрных залов, разнообразных студий вроде йоги, пилатеса, компанейры; были там и теннисные корты, и бассейны, и даже отдельное здание с саунами.

Я по своей наивности думала, что девушку Аниной профессии должны обязательно отвести в сауну, но возглас сестры исправил мою ошибку.

— А зачем нам боксинг-центр? – недовольно спросила Аня.

— За надом, - ответил чей- то мужской голос. Раф же вставил свои пять копеек:

— Будем из тебя боксёрскую грушу делать.

— Мальчики, а может, не надо… — прошептала с явным испугом в голосе моя сестра. Мужчины в ответ только заржали, я же похолодела от ужаса.

Поймав к тому времени такси, я, полностью отключив звук в телефоне со своей стороны, назвала таксисту нужный адрес и вся приникла к телефону, полностью превратившись в звук.

Соболев… там точно был его голос.

— Я тебя предупреждал? – спросил мой супруг ровным тоном. – Я говорил тебе не играть с огнём, а?

— Разве я делаю что-то запрещённое? – невинно произнесла Анюта. — К Яне я даже не приближалась.

— Ты перетрахалась с половиной администрацией города, изображая из себя мою жену, — рявкнул Соболев таким тоном, что я поняла: шутки закончились.

— Мы  с Яной похожи, — промямлила Аня.

— Как же, - фыркнул Соболев. – Вспомни, как ты выглядела до  тех пор, пока я не познакомился с твоей сестрой.  Типичное молодое мясо, готовое подставить любую из своих дырок ради бабла на карточке.

—Я не понимаю… — Аня заплакала, но что-то в её тоне мне подсказывало, что плач этот не очень настоящий.

«Так она боится, или нет?»

В любом случае, в этом боксинг-центре, который занимал отдельное крыло здания, происходило сейчас  что-то нехорошее.

—Прекрати ломать комедию, — рявкнул Соболев, точно так же, как и я, не купившись на показательный Анькин плач.

Сестра всхлипнула и резко замолчала. Я услышала смех Рафа, а за этим ровный голос моего мужа:

— Я говорил тебе, чтобы ты не заканчивала со своим «бизнесом» в моём городе?

— Дима, я…

— Тебе что, недостаточно было того бабла, которое ты от меня получаешь?  У меня было простое условие: ты живёшь тихо, никуда не высовываешься, не позоришь сестру и не создаёшь нам проблем.  Ты настолько глупая, что у тебя не хватило мозгов выполнить эти простые требования?

— Просто ей одни бабки, без хуёв неинтересны, —хохотнул Раф.

— Парни, я… — протянула Аня. – Я …

— Парни, — явно издеваясь, подхватил Соболев. — Нашпигуйте нашу курочку со всех сторон, чтобы ей ещё долго не хотелось трахаться.

Затем голос Соболева оказался как будто совсем близко.

— Это самое последнее предупреждение, тварь. Ещё одна выходка с твоей стороны – и два метра тебе обеспечены.

Последовавшие за этим звуки навсегда врезались в мою память. Это было хуже, значительно хуже того, что Соболев сделал со мной в своём доме — потому что я этого мужчину  хотя бы любила.

А Анька…  я не запомнила, как моё такси оказались прямо у боксинг-центра, не запомнила, как бежала по лестнице, улыбаясь охране, что, мол, хочу сделать сюрприз мужу…

В память врезался лишь Соболев, спешивший с телефоном возле уха мне наперерез (охранники всё же ему доложили), и та ужасающая картина, которая была видна за его спиной: мою сестру насильно брали  сразу несколько человек.

Это изменило всё.

Глупо, конечно, но я простила бы Диме, кажется, всё — любой грех, любую боль, любое зло по отношению к себе. Но Анька…

Нет, я догадывалась, точнее, знала, что моя сестра не была ангелом.  Мы не были близки, мы не чувствовали друг друга, как обычно чувствуют своих братьев или сестёр близнецы, и даже в том, как Аня раскрыла мне глаза на настоящего Соболева было много неправильного…

Но она была моей сестрой.

И сейчас я понимала, что насилие, которому она подвергается — она подвергается ему лишь из-за меня, из-за того, что мы носим одинаковую внешность.

Дима схватил меня в охапку и попытался вынести в коридор, я же кричала, требуя отпустить меня — допустить меня к сестре.

Я видела, как замерли ублюдки, которые держали Анюту, как они принялись стыдливо отстраняться от неё… глядя на оголённое тело своей сестры, меня замутило и вырвало той самой вкусной ресторанной едой, которую Соболев так великодушно заказал в ресторане.

А потом, когда его рука протянула меня бутылку с водой, я поняла, что не могу больше. Не смогу и дальше находиться рядом с  этим человеком, прекрасно осознавая, что он и не человек вовсе – а хищник, готовый растерзать любого ради своего удовольствия.

То событие меня окончательно сломало. Соболев привез меня домой, пытался мне что-то объяснить, но у меня уже не было сил его слушать. Я смотрела на его прекрасное лицо и мучительно вытравливала из себя свою любовь к нему.

Какое-то время он ещё пытался делать вид, что всё нормально, но…  меня тошнило каждый раз, когда он прикасался ко мне – пусть даже это и было простым случайным прикосновением; я не могла больше спать с ним в одной комнате — несколько ночей подряд я просто лежала с открытыми глазами, стараясь забыть то, что делали люди моего мужа с моей сестрой  по отданному  им приказу. В конце концов, организм решил позаботиться о себе сам и просто отключился, когда я начала подниматься по лестнице… После этого меня «переселили» в отдельную комнату, но и это не особенно помогло делу. Я ходила по дому, как приведение, послушно отдыхая в положенные часы, послушно съедая предложенную еду, пока однажды ночью мне не приснился «красочный кошмар».

Во сне, я опять была в боксинг-центре, только не снаружи, а внутри того зала, где «наказывали» мою сестру. Это не она, это я была облеплена чужими мужиками — и это мне было дико больно.  Благодаря Соболеву и той ночи, когда меня по ошибке привезли в его особняк вместо сестры, я уже знала, что чувствует женщина, когда мужчина думает только о собственном удовлетворении.

Я кричала, звала на помощь, и помощь пришла, откуда не ждали — из ужасного, страшного сна меня вырвал Соболев, примчавшийся, видимо, в мою комнату на мой крик.

Всё ещё приходя в себя после сна, я  молча отпихивала от себя его руки — я не могла позволить ему обнимать себя после всего, что он сделал с моей сестрой. Соболев был вынужден выйти из моей комнаты, оставив меня до конца ночи одну.

А утром мы поговорили….  Точнее, говорил в основном один Соболев — и каждое его слово тяжелым грузом опускалось на меня, придавливая всё ниже и ниже к земле.

Он ровным тоном заметил, что не даст мне развода.

— Ни сейчас, ни когда либо, — скалился Соболев, в ответ на мои слёзы. – Ты была, есть и будешь моей женой.

— Но я не могу жить с тобой, — прошептала я, раскачиваясь на стуле как помешанная. – То, что ты сделал — за гранью добра и зла.

— Я сделал ровно то, на что давно напрашивалась твоя сестра, — фыркнул Дмитрий. – Яна, не суди всех по своим меркам. Твоя сестрица прекрасно проделывала это раньше, правда за пять сотен баксов.

Я заткнула руками и уши и замотала головой.

-Прекрати! Прекрати сейчас.

Моя сестра не была ангелом — я прекрасно об этом знала. Но в боксинг – центре она была запугана донельзя!

— Хочешь поговорить со своей сестрицей? – отняв мою руку от уха так, что я вынуждена была услышать его вопрос, спросил Соболев. — В отличие от тебя, она уже пришла в себя, и, кажется, даже успела отсосать Рафу, назначив двойную цену.

— Прекрати!!! Прекрати немедленно! – меня снова замутило и вырвало прямо на пол, так как я не успела даже добежать до мойки или мусорного ведра.

Как только рвота закончилась, я принялась суетиться, чтобы убрать тот беспорядок, который я устроила, но Соболев, вручив меня стакан воды, насильно посадил меня на диван.

— Я уберу, — рявкнул он. — Ты будешь отдыхать.

И когда все следы были смыты, он, вымыв руки, подошёл ко мне, нависнув надо мной как исполин над крошечным, дрожащим созданием.

— А ты не можешь быть беременной? – спросил Соболев, склонив голову на бок.