Глава 3

Анька, когда мы изредка пересекались с ней на дни рождения и семейные праздники,  обзывала меня дикой. Мол, совсем я уже одичала среди «постклимаксных баб», как она называла моих коллег по работе.  А я от нее всегда отмахивалась, какая, мол, разница, кому сколько лет – лишь бы человек был хороший.

Это сейчас я понимала, что  не в возрасте и не в климаксе было дело, а в том, что работала я в  сугубо женском коллективе.  Если бы я ходила на дискотеки, гуляла с одноклассниками в парке возле леса, возможно, я бы среагировала как-то спокойней. А может, и нет — этот строгий рыжеволосый мужчина не был простым представителем сильного пола. Он чем-то выделялся среди остальных. Я не понимала, не знала, чем именно – но чувствовала это, всего лишь неосторожно заглянув ему в глаза.

Мне, наивной дурехе, хватило тогда всего пары минут, чтобы смутиться до такой степени, что я начала вести себя как идиотка. Спрятала взгляд вниз, сломала карандаш, которым делала наброски, принялась судорожно капаться в сумке, надеясь найти запасной…

 … дура и есть.

А потом я вспомнила, что утром, когда собиралась в суд, не нашла резинку для хвоста, и собрала волосы с помощью двух карандашей – была у меня такая дурная привычка ещё со школы.

Ну, я и вытащила карандаши из прически, чтобы было чем делать наброски. При этом, пучок, конечно, развалился.

Надеясь, что мой расхлестанный вид не приведёт того, кто меня заинтересовал, в шок, я осторожно подняла на него взгляд – и столкнулась с понимающей, какой-то мерзкой усмешечкой.

Меня как будто по лицу отхлестали… прикусив губу от обиды, я решила, что лучше сконцентрируюсь на рисунках – тем более, меня именно за этим сюда и пригласили.

А набросок того рыжего так и остался наброском в моей папке.

Поднявшись со стула как старая бабка, я стала медленно собираться на работу: серые удобные брюки, белый топ  и  черная вязаная кофта.  Вытащив из холодильника заранее приготовленный обед,  я попутно сняла с дверцы холодильника  листок со списком закончившихся продуктов. 

Пробежавшись глазами по списку, вычеркнула сыр, добавила творог  - и дешевле, и менее калорийней.   Мясо тоже надо бы вычеркнуть. Правда, если  я куплю курицу, то растяну её на целую неделю: и на суп пойдет, и на плов — а ножки можно запечь! Обязательно с мёдом и соевым соусом.

Мелочи отвлекали.  Ежедневная рутина засасывала, не давая думать о главном… Не сегодня, не сейчас.

Я  вышла из дома почти вовремя – и даже не опоздала на работу.

Специальность свою я любила.

Мне вообще кажется, что любовь к своему делу — залог будущего успеха. Сколько сейчас людей занимаются тем, что им не нравится, только ради денег. А я работала в архиве, потому что любила своё дело.  

За ежедневными заботами время пролетело быстро.

К концу дня меня почти отпустило:  я почти переваривала сегодняшнюю встречу с Соболевым. Но оказалась, что расслабилась я рано: возле архива меня караулило целых две машины, а не одна, как обычно.

Понимая, что это значит, я подошла к припаркованному возле самого входа Мерседесу представительского класса. Охранники ездили на марках попроще.

— Яна Владимировна! – воскликнула, сверкая белоснежной улыбкой Марина, секретарь моего супруга.

И его офисная жена, разумеется – вон как чулки выставила – даёт понять, что свято место пусто не бывает.

«Глупая дура! Если бы я только могла – запаковала бы тебе наше общее рыжее счастье  в большую коробку и подарила на день рождения.  Говорят, что подарки на дни рождения возвращать не принято – ну вот… сделала бы нам всем большой подарок, если бы это было возможно».

— Яна Владимировна, — тем временем продолжила ласковая гюрза. – Дмитрий Сергеевич попросил меня довести до вашего сведения, что завтра у вас официальное мероприятие вместе с супругом.

— У губернатора? – вспомнила я утренний визит Соболева. – Странно, он вроде говорил на следующей неделе.

—В честь открытия в нашем городе нового перинатального центра, — медленно, как дурочке, объяснила Марина. — Пожалуйста, ничего не планируйте на завтра.  Само мероприятие начнётся в районе полудня, но утром… — Она показушно медленно обвела меня с ног до головы.  — Утром нам придется заехать к стилисту и в салон красоты.

«Забавно», — мысленно усмехнулась я. – « Поняла, что жаловаться не буду, уже кусать начала. Или повысили»?

Я растянула губы в казенной улыбке.

В этом был весь Соболев: прислал свою любовницу, чтобы та позаботилась о внешнем виде законной жены.

Новая больница… вроде да, по новостям показывали. Говорят, сенаторы приедут, премьер… Только на кой ляд Соболеву тащить на это мероприятие жену? Вряд ли прям все будут с женами… Впрочем, ему видней.

Марина по-акульи улыбнулась.

— Так вы не опаздывайте, Яна Владимировна.  Я заеду за вами в девять.

— А с чего вы взяли, что я опоздаю, Марина? – приподняла я бровь, отходя от машины. – За мной такой привычки никогда не было.

«Даже вон, сегодня, как-то смогла пережить явление вашего начальства в моём опасном районе».

—Ну-ну, — тихо фыркнула девица, и уже куда громче и развязней рявкнула водителю.

— В офис, Сема!

А я поплелась домой, пытаясь выкинуть из головы Марину, Соболева и даже собственную сестру.

Погода на улице, кстати, стояла шикарная. Жаль, только хотелось забиться куда-нибудь в глубокую яму и завыть.

Позвонив начальнице, я отпросилась на весь следующий день. К счастью, Вера Алексеевна тоже слышала про открытие центра – и отпустила меня безо  всяких проблем.

 А я, приближаясь к дому, внезапно поняла, что без допинга не обойдусь, и свернула к ближайшему супермаркету.  Тотчас из машины охраны вылез самый молоденький секьюрити  и пошёл меня сопровождать.

Нет, я честно походила по отделам выпечки и готовых полуфабрикатов, но есть совершенно не хотелось.  А вот вино…

— Яна Владимировна, — с укоризной посмотрел на мои покупки охранник Паша, когда я подошла к кассе. – Ну зачем вы…

Я молча приподняла бровь.

— Дмитрий Александрович  ругаться будет,— вздохнул секьюрити.

Ох, да, Соболеву ведь нужна идеальная жена: хорошая домашняя девочка, которая будет ждать его дома, пока он калечит людей в перерывах между развлекушками со шлюхами.

«Плевать», — мысленно подумала я, мысленно же ощерившись.

 Вслух ничего подобного делать я не решалась:  не то, чтобы Паша стал бы доносить мои «мысли» до  высшего начальства, но кто их знает, какими они передатчиками пользуются.  Дмитрий Александрович  бывал страшен в своём гневе, а я и так  режим «хорошей девочки» нарушила – решила прибухнуть после работы. Ай-ай-ай.

— Дмитрий Александрович за вас достаточно волнуется, — снова попытался воззвать к моей спящей совести Паша. — А тут вы с вином. Вы ведь не употребляете спиртного.

Я выгнула бровь, пытаясь понять, как имя «Дмитрий Александрович» может использовано в одном предложении с глаголом «волнуется». Нет, на самом деле – удивительный день. Столько всего нового узнала! Соболев, оказывается, волнуется, беспокоится за меня — так беспокоится, что вчера двух девок прямо в клубе поимел. Впрочем, мне, наверное, надо радоваться, что их – а не меня…

Господи, как же я хочу развод… и уехать куда-нибудь подальше.

Если бы не мама с бабушкой —  сбежала бы на край света, чтобы больше не видеть его, не слышать его, никогда не чувствовать на себе его дыхания.

Почувствовав, что настроение падает стремительно вниз, я покосилась на пакет, который держала в руках, и поняла, что бутылки вина мне не хватит.

— Слушай, подержи, — попросила я охранника.  Ну а что, если он всё равно будет прохлаждаться здесь без дела.  – Я сырок забыла купить, сейчас вернусь.

—  Какой сырок…. — не понял Паша.  Вот удивительно, он был хорошим охранником – то есть цепким цербером, успешно ограждающим меня от мира вокруг. Но как только дело касалось чего-то, не связанного с его узкими профессиональными навыками, всё резко менялось.  Или всё дело в том, что пока ему не разрешили включать режим «цербера» в отношении меня?

А, впрочем… была — не была.

— …эм… сырок «Дружба», или «Волна».  Чем у нас там закусывают алкоголики?

Кстати говоря, это был хороший вопрос.  Нужный. Если я возьму к вину ещё и бутылку шампанского, то  этого мне точно хватит, чтобы упиться, а ведь в холодильнике-то из еды шаром покати.

В итоге, я в самом деле купила сыра… и пряников.  Называется, планируй свои покупки по списку. Но что поделать:  творог с вином как-то не слишком сочетался.

 Пряники, впрочем, тоже  на закуски  не особенно походили.

 Да пофиг.

Вернулась назад, отобрала у Паши свой пакет с первой бутылкой – и гордо пошла через гаражи домой, не обращая внимания на трусившую рядом со мной охрану.

Правда, я всё же переоценила свои силы.  Начав с шампанского, я уже на полбутылке решила притормозить, решив, что жизнь  не такая уж  гадкая и унылая.

Я  даже под Бритни Спирс станцевала, на ходу глотая ледяное шампанское.

Маме позвонила – радостная, счастливая, довольная жизнью ( «Лето же! Наконец-то, потеплело»), я вещала ей какую-то ерунду, пытаясь заговорить мамуле зубы.

Мама жаловалась на Аньку – бывшая мамина коллега видела сестрёнку пьяной, в обнимку с каким-то амбалом.

— Она представляешь, даже не взяла трубку, когда я ей позвонила. А я ей сегодня три раза набирала. —  тяжело вздыхала мамуля,  признавая поражение на поле педагогического воспитания. –  Ну, это же ведь невоспитанно, чтобы молодая девушка – и пьяная, с каким-то неизвестным мужчиной…

— Мам, — вздохнула я, вставая на скользкую дорожку лжи. –  У них же вчера корпоратив был. У её шефа день рождение – всем отделом гуляли. Она тебе что, не говорила?

Мама у меня не то, чтобы была прям таким уж наивным человеком, просто всем нам хочется верить в лучшее, особенно, когда это касается твоих родных.

— То-то, когда я ей на прошлой недели звонила, она впопыхах  пробурчала мне пару слов, так и не перезвонив.  — В голосе мамы звучала плохоскрываемая надежда, что так и было. — Поди, сверхурочно работала.

— Ну а как ты сама думаешь, — усмехнулась я, залпом допив бокал шаманского. – Просто так сейчас  специалистов на хорошей зарплате не держат.

— И то правда, - вздохнула мама, явно успокоившись.  

 Попросив передать бабуле приветы и поцелуи, я повесила трубку, чувствуя себя измаравшейся.

Ложь как несмывающаяся грязь – налипнет, уже не отмоешься. Зачем было врать?

«Потому что не могла сделать ничего больше. Потому что мамин мир – это Анька и я – две непутёвые дуры, застрявшие в липком болоте дерьма. И не выбраться, и не очиститься…»

Круча в руке телефон, я задумалась и на какой-то ляд  снова полезла в приложение, чтобы проверить запись, которую мне прислала сердобольная сестра.

А потом, выдержав всё видео от начала до конца, я вышла на балкон. Сидя на пороге, медленно допивала шампанское из горла, любуясь на звёзды – холодные, далёкие звёзды… И, кажется, ревела.

Хотя, какого ляда?

Где-то к половине первого, окончательно набравшись, я пошла открывать бутылку вина, и тут мой телефон ожил.

— Яннн, — протянул в трубке чей-то очень пьяный голос, —  Янка, ты спишь?

Хороший вопрос. Правильный. Заданный в правильное время.

— Нет.

— А чё делаешь?

— Пью.

— Да ладно. И ты тоже?

— Нуу…. – я узнала голос говорившей. Это была Анжелика – то есть я её знала как Анжелику,  хотя Анька говорила, что она такая же Анжелика, как сама Анька – Аннет.

Какая-то пошлость с этими французскими именами –  Дюма  перечитать уже точно не потянет.

— Ты это, Аннет видела?

— Когда?

— Сегодня. – Хрипловатый голос Анжелики начал немного раздражаться. – Эй, ты что там, пьяная?

— Есть немного, — я пожала плечами, как будто собеседница могла меня увидеть. – А что такого?

— Вроде не врёшь… В общем так, — мгновенно сменила тон с дружелюбного на раздраженный, Анжелика. — Твоя сестрица сегодня меня кинула.

— Я ничего про это не знаю.

—Не важно,  — рыкнула Анжелика. – Передай этой суке, что она мне должна две тыщи баксов.

— Эммм…

—Что? – рявкнула Анжелика. – Она сама орала, что хочет работать. Я ей подогнала нормальных мужиков – а эта сучка куда-то смылась. Она знает расценки:  любой залёт – двойная оплата. Я в шутки с ней играть не буду. 

Анжелика бросила трубку, решив не утруждать себя дальнейшим разговором.

Что происходит, а?

Меня совершенно не смутили расценки сестры или её «бизнес» дела… но я всегда считала, что Анжелика, или как там её по настоящему зовут, просто подруга сестры. А тут… она что, её «супервайзер»?

И где Анька?

Я решила наплевав на позднее время, позвонить сестре.

Никто не ответил.

Я как-то некстати вспомнила о том, что сказала мама: что Анька сегодня тоже не брала трубку.

Сегодня… а вчера она мне прислала то видео.

Я замерла на месте, моментально протрезвев.

Что, если Соболев каким-то образом узнал об Анькиной съемке?

Мне поплохело.

Он  жестоко наказывал мою сестру за её проступки в прошлом.  Что если он увидел…  если ему доложили… А может, Анька сама похвасталась?

Я почувствовала, что меня колотит.

Включила телефон – и заставила себя  по-новой посмотреть присланную ей запись, мысленно пыталась отрешиться от происходящего на дисплее – и больше обращать внимание именно на процесс съемки.

Анька, дурочка… Зачем надо было так рисковать? Я ведь уже давно не имела никаких иллюзий: Соболев – зверь, страшное чудовище, которое только изображало из себя хорошего парня.  Она знала, что я не вернусь – не смогу к нему вернуться. Анька…

«Без паники. Сестра может быть просто где-то загуляла».

Мне хотелось в это верить.

Но вот упрямые факты говорили о другом.

Ладно бы, она просто не ответила и не перезвонила маме – с мамой у сестры давно были напряженные отношения, но вряд ли бы она стала подставлять Анжелику.

А ещё я вспомнила утреннее появление Соболева.

Проанализировав весь свой день, я нашла ещё одну неприятную несостыковку: утром Соболев говорил о приеме у губернатора, который будет аж на следующей недели, а вечером появилась его секретарша – с этой новостью про открытие нового перинатального центра.  Что, у Соболева так резко поменялись планы? Или он запамятовал мне сообщить утром, что кроме приема у губернатора будет ещё и открытие центра, а?

Рациональная часть меня пыталась найти причину, по какой Соболеву приспичило вызвать меня на открытие центра. 

Допустим, он узнал, что я знаю – и что? Мы живём раздельно… да и вообще, измена – в наше время не криминал.

Или, вот ещё: возможно, утром Соболев сам ещё не знал про центр. Ему могли сообщить позже :  вряд ли бы он поехал на его открытие, если бы не приезд премьера.

Да, подумала я, это самое рациональное объяснение. Соболеву сообщили о приезде премьера уже после нашей встречи. В результате он поменял свои – и мои – планы.

А Анька?

Я надеялась, что уже завтра сестра найдется.  Если нет, съезжу к ней после открытия центра – чтобы просто удостовериться, что с сестрой всё хорошо.