Глава 30

В воскресенье, пересилив своё жуткое состояние полёта в бездну, я отправилась навестить родных.

Специально протянула полдня, чтобы избежать встречи с монстром.

Я решила, что лучше заплачу вечером за такси, чем, подстраиваясь под Ларисин график, рисковать встретить Соболева у родных.

У меня просто не было, не осталось сил — я знала, что не пережила бы ещё одну встречу с ним без истерики. Мне и так каждую ночь продолжала сниться эта машина – и зверь, которым он оказался. Лев, рвущий на куски мясо своей жертвы…

Проявляя чудеса конспировки, я полдня провела на балконе с книжкой, изображая полную расслабленность перед своими охранниками. А когда одних из телохранителей вернулся к машине с едой, я поняла, что сегодня от меня уже никто не ждёт никаких подвигов — и быстро собравшись (благо, лето, не надо долго одеваться), выскочила из дома.

Не знаю, что именно сработало: моя ли тактика дала, наконец-то, нужные плоды, или сегодня Соболев был просто занят, но в доме, где жили моя мама и бабушка, его  не оказалось.

Я ещё на подъезде поняла, что возле дома нет припаркованных дорогих машин и почувствовала, как улучшается моё настроение. Нет, в самом деле, я даже смогла улыбнуться. А потом  меня увидела в окно мама, громко и обрадовано позвав внутрь.

— Яна, дочка! – воскликнула мама. – Иди скорее сюда. Смотри, кто приехал…

Затаив дыхание (я надеялась, что это не мой монстр из ночных кошмаров), я быстро обогнула дом и зашла в прихожую.

Мама махнула рукой, и в коридор к моей родительнице вышла… Аня. Моя пропавшая сестра.

Та самая сестра, которую я мысленно похоронила несколько дней назад.

— Наконец-то наша лягушка-путешественница вернулась домой, да? – улыбнулась мама, явно не чувствуя того шквала эмоций, что бушевал в моей душе. – Яночка, а ты что же, не знала?

— Мам, я никому не говорила, — мягко улыбнулась сестра. – Я хотела сделать всем сюрприз.

Мама счастливо покачала головой:

— Выдумала же, сюрприз!

 — Сюрприз у тебя получился, — кивнула я и даже заставила изогнуться свой рот в чем-то наподобие улыбки.

— Девочки! – снова счастливо вздохнула мама. – Какое счастье, что вы обе дома.

Она не понимала. Не чувствовала.

А может, не хотела чувствовать ту напряженность, которая явно ощущалась между нами, стоящими в по разные стороны коридора.

Мне хотелось закричать, разбить что-нибудь, подлететь к Аньке и ударить её по лицу… но не она сотворила с нами всю ту дичь, от которой мне хотелось выть. Точнее, она была всего лишь соучастницей этого ужаса, а не главным его исполнителем.

А потому я сдержалась. Даже смогла улыбнуться – мол, и я тоже рада видеть сестру.

Дальше, правда, вышло хуже.

Несмотря на все мамины усилия, теплых семейных посиделок  у нас не получилось.

Анька многозначительно молчала, то и дело проверяя свой сотовый, я тоже молчала — просто потому, что не знала, как разговаривать с сестрой при матери. У меня накопилось тысяча разных вопросов, но ни один из них я не могла задать ей здесь, при матери и бабушке.

Что касается нейтральных тем, то есть вранья про Анькину работу, то и здесь было безопасней промолчать, не подогревая интерес старшего поколения к приключениям сестры.

Главную тему вечера нашла сама главная виновница торжества. Пока мы с мамой возились на кухне, сестра, попивая вино, гуляла по саду и громко ахала.

— Вы представляете себе, сколько стоит этот особнячок? – спросила Аня, пока я сервировала стол, а мама помогала бабуле устроиться на кухне. — Если все это продать, то можно несколько квартир в Москве прикупить. Хороших квартир.

— Аня, это не наш дом.

— Странно, — наигранно удивилась сестра. – А по документам ваш.

— По каким документам? – не поняла я.

— Как это наш? – удивилась мама. Бабушка же, рассмеявшись, покачала головой.

— Вот Димочка – молодец! Как всё ловко провернул. — Повернувшись ко мне, бабушка легко сообщила. — Мы, когда только сюда переехали, какие-то бумажки подписали. Дима, кажется, ещё в день переезда попросил твою мать подписать форму на проживание – мол, чтобы в сельсовете вопросов не задавали.

— Где? – удивилась Аня, делая вид, будто впервые слышит этот слово.

— В сельсовете, — покачала головой мама, явно признавая за собой ошибку. – А я –то дурочка, уши развесила.

— Ничего себе подарочек, — присвистнула сестрица. – Мам, и что вы теперь планируете делать?

—Что ты имеешь в виду? – не поняла мама.

— Ну, дом-то продать можно.

— Зачем? – сделала большие глаза мама. – Аня, это дом Димы и Яны.

 — Если бы это был Янкин дом, то Соболев записал бы на её имя, — фыркнула сестра. – А так, дом записали на тебя.

—И что ты предлагаешь? – поинтересовалась бабушка. – Чтобы Света продала дом и купила квартиру в Москве?

— Несколько квартир, ба, — поправила бабушку Аня. – Вы можете в одной квартире жить, а другую сдавать … В общем, жить – не тужить.

— Спасибо, внучка, за заботу, — хмыкнула бабуля. – Но у нас с твоей матерью пенсии есть, нам хватает.

— Ну, бабуль, — покачала головой Аня. – Это же совсем другие деньги.

— Не говори глупостей, — прервала мечтания моей сестры мама. — Во-первых, не мы этот дом покупали, не нам его и продавать.

— А во-вторых? – нахмурилась сестра.

— А во-вторых, нам с мамой тут нравится. – Мама положила руку на ручку инвалидного кресла бабушки, как бы намекая моей сестре главную причину, почему им нравится именно здесь. – И мы никуда переезжать не собираемся.

— И вообще, — поддержала разговор бабушка, — давайте ужинать.

Мама, в честь приезда сестры, приготовила лазанью. Когда-то, много лет назад, когда дед ещё был жив, мама и бабушка часто готовили блинный пирог с мясом, любое блюдо деда. Но с блинами возиться  достаточно долго и муторно, к тому же жареные блины сами по себе не очень легкая пища; так что лазанья выходила таким более легким и диетическим вариантом блинного пирога – своеобразной итальянской версией.

Пока мама раскладывала лазанью по тарелкам, я заправляла салат сметаной.

— Вспомнишь солнце – вот и лучики, — внезапно произнесла Анька приглушённым тоном.

— Аня! – тут же, в один голос рявкнули мама и бабушка, чем только спровоцировали смех сестры.

А потом я услышала звук въезжающей на придомовую территорию машины.

Только один человек имел возможность беспрепятственно открывать ворота и заезжать во внутренний двор дома.

 Соболев.

— Яна, ты не выйдешь поприветствовать мужа? – недоумённо спросила бабушка. – Света, поставить ещё одну тарелку.

— Я поставлю, — ответила я, чувствуя, что не хочу… не могу сделать того, что попросила бабуля. Анька нахмурилась, явно чувствуя какой-то подвох в моих действиях, но, к счастью, ни мама, ни бабушка не обратили на это большого внимания: Соболев появился в гостиной спустя минуту – полторы.

Нет, он (надо тут ему отдать должное) сначала хотел вежливо постучаться, прежде чем войти, но мама не дала ему сделать даже этого, затащив его в дом сразу же, как только он поднялся на крыльцо.

Появившись на кухне, он смерил взглядом меня, мою сестру… а затем размашистым шагом оказался рядом со мной и клюнул меня в щеку.

— Привет, дорогая, — произнес он, обдавая меня запахом вкусной туалетной воды. Запах, который мне раньше так нравился. — Прости, задержался.

Бабушка переводила взгляд с меня на Соболева и обратно.

— А Яна нам не сказала, что ты присоединишься, — отсалютировала новым бокалом вина Аня. – Скрытная у тебя жёнушка.

 — Это потому что я сам не знал, смогу ли сегодня к вам выбраться или нет, — обняв меня за талию, улыбнулся, как ни в чем не бывало Соболев. Пользуясь тем, что я не могу дать ему отпора, монстр обнимал меня, нежно целуя в щеки.

— Давайте уже есть, — нетерпеливо фыркнула Аня, выпивая залпом бокал вина. – А то я так напьюсь с голодухи.

— Пьянеют не от недостатка еды, а от избытка алкоголя, — поджала губы бабушка. Ей явно не нравилось сегодняшнее Анькино поведение.

— Неправда, бабуль, — покачала головой сестра. – Закуска играет огромную роль в том, чтобы быстро не окосеть.

—Анна! – в один голос воскликнули бабушка и мама, с беспокойством поглядывая на Соболева, держащего меня в своих объятиях. Мои родные боялись шокировать зятя фривольным поведением сестры…

Если бы они знали, что этот самый зять, эту самую сестру…

Почувствовав подступившую дурноту ( не из-за беременности, нет! От таких воспоминаний и парня бы вытошнило); так вот, почувствовав дурноту, я кулём свалилась на стул и поежилась, когда поняла, что мой ненавистный супруг уселся рядом.

Ужин превратился для меня в маленький персональный ад.

 Я сидела между Соболевым и сестрой, как раз напротив бабушки и мамы. Нас разделяли лишь ваза с полевыми цветами, миска с салатом и плетеная корзинка, куда мама положила нарезанный хлеб (да, мы были из той семьи, которая всё ест с хлебом, включая макароны).

Мне приходилось делать вид, что всё нормально: спокойно принимать знаки внимания со стороны Соболева и заинтересованно улыбаться, слушая небылицы сестры. Не знаю, что из этого было тяжелей вынести: касания монстра или ложь сестрицы.

Аня врала. Просто заливалась враньём, рассказывая про свой неожиданный взлёт карьеры модели, про съемки где-то в Европе.

— А мы сначала подумали, что вы вместе с отделом где-то гуляете, — заметила мама. – Да, Ян?

Я пожала плечами, пытаясь вспомнить, что я там говорила маме про Аньку.

Сестра прищурилась и иронично фыркнула.

— Какой отдел, Яна? Я, что, по-твоему, в универсаме работаю?

Я сжала зубы, не понимая, зачем сестра это делает. Я врала маме как могла! Причем врала, чтобы прикрыть её, а не саму себя.

— Прости, пожалуйста, — протянула я, и вздрогнула, когда тяжелая ладонь Соболева опустилась на мою руку.

— Не думаю, что тебе есть за что извиняться, — обманчиво мягко протянул монстр. — Если бы Анна заранее позвонила вашим родным, то никому не пришлось бы строить догадки.

— Это точно, — кивнула бабушка. — Вы, девочки, конечно, уже взрослые; Яна вот вообще замужем – но для нас вы всё равно дети.

Сестра молчала, напряженно глядя на мою руку, прижатую к столу ладонью Соболева.

— Ну, конечно, — фыркнула сестрица и потянулась за бутылкой вина.  — Кому нибудь ещё подлить?

Все отказались.

Бабушка отказалась из-за таблеток, мама сказала, что ей одного выпитого фужера хватит. Анька кивнула в сторону пустого бокала монстра, но он даже бровью не повёл, полностью игнорируя предложение моей сестры поухаживать за ним. Тогда Анька, явно разозлившись, кивнула на мой полный фужер и ядовито заметила:

— А ты, Ян, чего не пьёшь?

— Что-то нет желания, — покачала я головой.

— Ммм, — она прищурилась. – Смотрю, ты вообще к вину сегодня не притронулась... Может быть, есть причина, о которой мы не знаем, а?

— О чем ты? — передёрнув плечами, я сделала вид, что абсолютно не понимаю её намеков.

К сожалению, остальные очень хорошо поняли Анькин намёк: мама и бабушка, переглянувшись, ахнули, а Соболев на минуту сильно сдавил мою руку своими сильными пальцами.

 — Мне готовиться к роли тетушки? – растянула губы в притворной улыбке сестра. – Или вы все ещё живёте раздельно?

Я замерла на месте, не зная, что ответь на это сестре.

Выручил, как ни странно, мой персональный монстр. Видимо, он ещё не забыл, насколько для меня болезненна тема детей.

— Может, займёшься для разнообразия своими личными делами? – включив дружелюбный тон, лениво протянул Соболев. — А наши семейные дела оставишь нам с Яной?

Анька вспыхнула.

— Я думала – мы одна семья! — она повернулась к маме и бабушке. – Что я такого спросила?

— Дочка… , -взгляд мамы метался от Ани ко мне и обратно. – Девочки… Ну, что вы в самом деле! Как маленькие. И ещё бабушку расстраиваете.

Я не понимала, каким образом я оказалась в числе виноватых, но мама…

Видимо, мама просто хотела быть дипломатичной и не ругать сестру, которая только-только объявилась после долгого отсутствия.

— Я слышал, что в сфере, где ты работаешь, приходиться быть жёсткой, — вдруг подал голос Соболев, странным образом разрушая своей фразой напряжение, повисшее в воздухе. — Но мои девочки – моя жена и тещи—  существа мягкие и ранимые, поэтому, будь любезна, оставляй свою работу за порогом родительского дома.

Вот вроде ничего доброго не сказал. Наоборот, поставил Аньку на место. Но то, с какой интонацией он это сделал, заставило мою маму и бабулю улыбнуться.

— Девочки… скажешь тоже, Дима, — кокетливо махнула рукой бабуля. И примиряющее добавила: — Я думаю, Анюта просто вымоталась за время командировки – не шутка ведь, так много работала.

— Ты зришь в корень, бабуль, — хмыкнула Анька, — Работы было много, удовольствия – мало.

Открыв рот, я пораженно уставилась на сестру. Она прекрасно понимала, что мы знаем, о чем на самом деле сейчас говорит…

— Ты не устала? – спросил Соболев, наклонившись ко мне. — Я знаю, ты целый день моталась по делам. Вымоталась, наверное?

Что это, попытка помощи с его стороны? Возможность закончить ужин и смотаться отсюда куда подальше?

— Сестричка, тебе повезло, что у тебя такой замечательный муж, — ядовито рассмеялась сестра, — Верный, заботливый…

Соболев заскрипел зубами, явно сожалея, что за столом кроме меня и Аньки ещё находятся мои родные — и что он не может вести себя как пожелает.

А я оказалась между двух огней.

С одной стороны, Анька не была невинной жертвой обстоятельств — она могла предположить, что её интриги с помощником мэра могут закончиться большими неприятностями для наших родных. Она же, вместо того, чтобы как-то обезопасить наших родных, где-то спряталась и не показывала носу, пока Соболев не утряс все ещё неприятности.

 С другой стороны, при всем благородстве, которое Соболев проявлял в отношении моих мамы и бабушки, монстр внутри него совершал жестокие, бесчеловечные поступки. Ни один проступок моей сестры не стоит того ужаса, что он пережила по его приказу…

Тяжелая ладонь, внезапно отпустив мою руку, тут же переместилась на талию, заставляя меня вздрогнуть.

— Ты не устала? – заботливо поинтересовался Соболев, с тревогой вглядываясь в моё лицо. — Может, пора домой?

Переведя взгляд на маму и бабулю, Соболев заявил, что его тещи просто кудесницы, и дадут фору даже самым именитым поварам мира — мол, всё было изумительно вкусно и сытно, но нам, наверное, пора домой…

— Яне завтра рано на работу, — объяснил Соболев. — Я надеюсь, что она хотя бы сегодня выспится.

Жесткая ладонь поднялась вверх и ласково проехалась по моей спине.

— Её так загружают в архиве.

— Неужели моя сестренка до сих пор не уволилась? – не поверила Аня, допивая очередной бокал вина. — А вы что, обратно съехались, да?

Не дождавшись ответа, она ядовито рассмеялась.

— Некоторых жизнь ничему не учит.

— Вот именно, — кивнул Соболев бросив резкий взгляд в сторону Аньки, отчего моя сестра подавилась вином… и замолчала.

А я… я понимала ,что выбора у меня нет. Лариса, помощница наших соседей, уже точно уехала домой ( она обычно уезжала в город задолго до ужина); оставаться в доме, чтобы хотя бы просто подождать такси, после заявлений Соболева, было неудобно. Я мысленно представила себе тревожные взгляды матери, язвительные комментарии сестры … и отказалась от этой идеи.

—Я просто тебя отвезу, — тихо произнес Соболев, склонившись к моему уху. – Яна, пожалуйста, не бойся.

Пожав плечами, я напустила независимый вид: а кто боится, кто здесь боится?

Только у самой тряслись поджилки, когда я представила, что мне придется снова сесть в одну с ним машину.

Но выбора не было.

— Наверное, ты прав… — игнорируя взгляды сестры, я виновато посмотрела на маму и бабушку.  – Простите, дорогие, что мы сегодня так поздно приехали. Но Дима прав: уже поздно, а нам ещё добираться…

— Ну, хотя бы чаю попейте, — всплеснула мама руками. – Я же творожник с фруктами купила. Твой любимый.

— Мам… — заметив настороженные переглядывания мамы и бабушки, махнула рукой. – Давайте пирог.

И сама поднялась из-за стола, чтобы помочь маме убрать со стола и подготовиться к чаепитию.

Пока я быстро мыла тарелки, мама то и дело поглядывала в сторону стола, где Анька продолжала вдохновенно врать про свои приключения в командировке.

— Вы из-за Анюты так рано уезжаете, да? — шёпотом спросила мама. — Она какая-то странная сегодня. Вроде вернулась из удачной поездки, а ведет себя с вами всё равно, что ядовитая кобра.

— Может, у неё что-то в личном плане не клеится? – сделав вид, что задумалась, «предположила» я. — Обычно, Анюта не насколько раскована.

— И я про то же, — кивнула мама. – Дело тут нечисто… Ладно, я уговорила остаться её на ночь – попробую расспросить, если получится.

Я молча кивнула, внезапно подумав, что мама… Нет, это не было приятной мыслью. Подобные мысли могли только отравить, ничего больше, но… я внезапно подумала, что маме хватило несколько часов, чтобы понять, что с Аней что-то творится… Я  же уже две недели медленно жарилась в аду – а она не замечала… Или предпочитала не замечать?

Мама вытащила из холодильника тирольский пирог (она почему-то упорно называла его творожник). Родительница попросила меня нарезать его на кусочки, а сама принялась разливать чай в кружки, стоявшие возле плиты.

Я спокойно подала тарелки с пирогом бабушке, Ане, поставила тарелку для мамы; когда же я передавала тарелку Соболеву, он вдруг перехватил мою руку и кивнул на мизинец, измазанный кремом.

 — Сладкие пальчики, — широко улыбнулся монстр, нежно поцеловав мою руку, одновременно с этим слизывая крем с моего пальца.

Анька громко загремела ложкой, размешивая несладкий чай — и разрушая тем самым интимность момента между мной и Соболевым.