Глава 9

Моё воскресное утро началось с бодрого Соболева и чашки кофе, которое он купил мне в кофейне вместе с булочками.  Точнее, это была не чашка, а пластиковый стаканчик …. и завтракала я по дороге на дачу.

— Пожалуйста, если тебе что-то не понравится в доме, скажи мне об этом, — на удивление мягким тоном произнес Соболев. — А не изображай из себя гордую княжну Мери. Хорошо?  В этом доме будут жить твои родные, и нам надо сделать так, чтобы им там было удобно в любое время года.

Я покосилась в сторону мужа, мысленно отмечая, насколько у него гордый профиль.

— Эммм…Что ты имеешь в виду?

Дима,  на секунду отвлекшись от дороги (та всё равно была пустой), бросил на меня внимательный взгляд.

— Ты же понимаешь, что нам этот дом ни к чему, своего жилья хватает.  А твоим это будет настоящее подспорье.

— Ты хочешь сказать, что купил этот дом для них?

Соболев иронично приподнял бровь.

—А есть другие варианты?

— Нет, я…— Я замотала головой. — Ты купил этот дом, чтобы они там жили постоянно?

— А ты думала, я собираюсь стать агентом недвижимости на полставки? – усмехнулся Дмитрий. — Ян, ну это же очевидные вещи.

Очевидные, да.  Я ещё вчера знала, что он купил дом не для себя, а для моих родственников. Но…

— Что? – нетерпеливо спросил Соболев.  Я никогда не ловила себя на том, что размышляю вслух, однако он каким-то шестым чувством угадывал моё настроение и без подобных подсказок.

— Я думала, что это будет как дача.

— Ты же сама видела — это нормальный дом, где можно жить круглогодично, — пожал плечами Дмитрий.

— А снег? А магазины? Врач, поликлиника, аптека, наконец.

— Я вчера нанял помощника, который будет помогать обслуживать дом и возить твоих родных в город при необходимости.

Я ошарашено посмотрела на Соболева. Он продумал даже такие мелочи.

— Дим, я…

— Просто скажи «спасибо», — усмехнулся муж.

— Спасибо.

На его губах промелькнула  едва заметная  улыбка.

— Пожалуйста, дорогая.

— Но как мы им скажем? – вплеснула я руками. – Мама и бабушка ведь думают, что это только на лето… Да и я тоже так думала. А теперь вдруг такие изменения.  Дима, как ты собираешься им сказать?

— Сейчас мы ничего говорить твоим родным не будем, — пожал плечами Соболев. — Дадим им время обжиться, привыкнуть к дому и окружающей обстановке, а уже осенью, если они сами не запросятся домой, попросим их посторожить дом до весны.

Я во все глаза смотрела на своего супруга.

— Почему у тебя всё так просто, а? – спросила я через минуту.

Соболев рассмеялся.

— Яна, это ты всё усложняешь. – Он кинул на меня быстрый, внимательный взгляд. – Хотя тебе всего лишь и надо: полностью довериться мужу.  Я готов освободить твои плечи от любых проблем, дорогая.

Он накрыл мою ладонь своею рукой.

— Тебе надо всего лишь не сопротивляться моим решениям.

Последняя его фраза сильно меня напрягла. Я вспомнила нашу свадьбу: меня, говорящую «да» только потому, что я боялась за свою сестру… и о том, что все узнают правду об Анином занятии. Я спокойно пережила бы любые перешёптывания за  своей спиной, но я жутко боялась за маму и бабушку. Особенно за бабушку.

 Горько усмехнулась,  я припомнила, что тогда я как раз  вообще не сопротивлялась решению Соболева. Только к чему это привело? Ни к чему хорошему.

Понимая, что спорить или просто отстаивать свою точку зрения с Соболевым – себе дороже, я замолчала, стараясь не особенно фокусироваться на его последней фразе. Да и вообще, в конкретно этом случае, он был прав —  а мне не на что было жаловаться. В конце концов, Соболев потратил кучу своего времени и денег, чтобы сделать жизнь моих родных лучше.  И этого я не могла не отметить.

Проинспектировав дом, мы вернулись в город — чтобы закончить сборы мамули и бабушки. Как только время подошло к обеду, мама попотчевала нас наваристым рассольником с густой сметаной и вкусными пирогами с самой разной начинкой.

Мамины пироги я любила, но осознавать, что она целую ночь возилась с тестом ради нас, было  неловко.  Но Соболев пироги уминал за обе щеки и будто искреннее приговаривал, что ему несказанно повезло с тещей и гранд-тещей.  Последнее  очень веселило мою бабулю, которая больше всех предвкушала переезд на дачу.  

А когда мама заговорила о том, что раздала часть вчерашних фруктов подругам (чтобы ягоды не успели испортиться), Соболев предложил маме пригласить кого-нибудь из близких подружек вместе с собой на дачу.

— Ой, да неудобно, — всплеснула руками мама. – Да ещё не в свой дом.

— Как это не в свой? – обиженно нахмурился Соболев. – Светлана Владимировна, не обижайте меня, пожалуйста. Я думал, что мы одна семья.

Мама после слов Соболева молча кивнула, а потом, словно прикидывая в уме, осторожно произнесла: может, стоит позвать тетю Галю… у той дети в Москву уехали – она тоже в городе одна.

— Решено! – торжественно провозгласил Соболев. – Вы мне позвоните, когда она соберется: мой водитель её отвезёт.

А я, глядя на довольных маму и бабушку, прикусила язык, надеясь, что как-нибудь переживу этот день и завтрашний понедельник. И только в тот момент я вспомнила, что не отпросилась у начальницы.

Улучив момент, я позвонила Вере Алексеевне с мобильного, коротко обрисовав ситуацию.

— Яна. – Недовольно нахмурилась моя начальница. Я, конечно, не могла видеть её через телефон, но  недовольство явно читалось в её голосе. – Мне кажется, или ты что-то зачастила с выходными?

— Вера Алексеевна…  Вы понимаете, обстоятельства так складываются.

— Я понимаю, девочка. Понимаю. – Выплеснув своё раздражение, начальница стала ощутимо добрее. – Но и ты меня пойми:  я не могу делать поблажки кому-то одному в коллективе.  Ты ставишь меня  в неловкое положение.

— Вера Алексеевна, у меня просто нет выхода….

Помолчав, моя начальница медленно произнесла.

— Возьми неделю отпуска.  Как раз уладишь свои дела с мамой и мужем – и потом вернёшься на рабочее место на полную рабочую неделю.

Предложение начальницы звучало как большое одолжение, но на самом деле таковым не являлось: у нас мало кто любил брать отпуск в начале июня, все боролись за середину июля – начало августа. Я была одной из тех, кому посчастливилось выиграть отпуск в начале августа. Я понимала: если я возьму неделю сейчас, то августа уже мне не видать.

— Спасибо вам, Вера Алексеевна, — протянула я, понимая, что выбора у меня всё равно нет. Придется брать отпуск прямо сейчас.  В конце концов, начальница была тоже права: никому не нужны работники, которые ходят на работу по свободному графику.

Получив отпуск, я  ничего не стала говорить ни маме, ни бабушке, ни тем более Соболеву.  Я подумала, что свободное от Соболева на этой неделе время я займусь поисками Аньки. Куда-то ведь она всё же делась? Мне хотелось надеяться, что сестра найдётся… и что ничего плохого с ней не произошло.  

 Я целые выходные шарахалась от Соболева как от прокаженного, хотя он честно изображал идеального зятя до самого понедельника – точнее, до того момента, когда мы, распрощавшись с мамой и бабушкой, которых успешно и безо всяких проблем перевезли на дачу, отправились обратно в город.

В этот раз Соболев тоже был за рулем, охрана нас хоть и сопровождала, но держалась на значительном расстоянии и вообще никак не  отреагировала, когда он вдруг съехал на обочину и заглушил мотор.

— Что происходит? – испугалась я, пытаясь на всякий случай осторожно открыть дверь. Не вышло – двери оставались заблокированными.

— Не могу терпеть больше, Янка, —  тяжело вздохнул Соболев, хватая меня за затылок и тут же притягивая меня к себе. Последовавший поцелуй не был нежным: меня сминали,  принуждали силой, обманывали лаской.

— Прекрати, — вытянув руки перед собой, я сумела кое-как отпихнуть от себя Соболева, прерывая тем самым его поцелуи. –  Или это что, расплата за дачку?

На лице Соболева заходили желваки.

— Что, тоже решила начать себя продавать? – зло усмехнулся и дернул мою кофту с такой силой, что первая пуговица отлетела, открыв грудь. —  Ммм, посмотрим, что нам предлагают.

— Прекрати,  — зашипела я, пытаясь отстраниться от мужчины.

— Дорогая, ты первая начала, — фыркнул Соболев. – Либо играй выбранную роль до конца…

— ..либо? – нахмурилась я.

— Признай правду. – Он вытянул перед собой свою правую ладонь, демонстрируя мне обручальное кольцо на  своём пальце. – Нравится тебе или нет, но я твой муж. Я имею право заботиться о твоих родных; имею право целовать тебя в машине и трахать везде, где посчитаю нужным. Я — единственный, чьё тело ты будешь чувствовать внутри себя. Только меня и моих детей – тех, кого я посею в твоем теле.

Соболев  схватил меня за подбородок и вынудил посмотреть ему прямо в глаза.

— Тебе это понятно?

Сжав зубы, я промолчала.

— Да блять, — рыкнул Дмитрий, ударяя со всей силы по рулю.  – Ты мёртвого доведёшь до ручки.

Я молча отвернулась к окну, не желая вступать с ним в дальнейшую конфронтацию.

Возможно, он и правда считал себя ответственным за нашу семью, только вот его забота получалась какой-то странно однобокой, а что касается секса с единственным… Я горько усмехнулась, принимая главную несправедливость в жизни: что дозволено Юпитеру, то недозволенно быку. А я так вообще была простой телкой: глупой и недалёкой девицей, не осознающей, какое счастье мне досталось в виде супруга.

В общем, несмотря на все мои устремления быть приветливой с Соболевым из-за мамы, расстались мы плохо. Права, Дмитрий  всё же не отпустил меня в подъезд одну. Припарковав машину, он поднялся вместе со мной на этаж и, выхватив у меня ключи, сам открыл дверь,  вернув ключи мне в руку после этого.

— И чтобы ты себе тут не напридумывала, — рявкнул он, так и не переступив порога моей съемной квартиры. – Ты всё равно остаёшься моей женой. Рекомендую тебе хорошо подумать на досуге об этом!

Он с размаху хлопнул дверью, заставив меня подпрыгнуть на месте от неожиданности.  Но очнулась я довольно быстро. Заперла дверь и, стащив с ног уличные туфли, осторожно подошла к окну, чтобы понаблюдать за тем, как он отъезжает от моего подъезда.

Не знаю, как он почуял, но  вдруг Соболев резко поднял голову в сторону моего окна и замер, как будто точно зная, где я нахожусь.

Испугавшись, я попятилась назад от окна, а Дмитрий, рассмеявшись, махнул охранникам – и сел в машину.

Это был ужасное завершение прекрасных выходных.

Если бы я тогда знала, что ждёт меня впереди.

Впрочем… как говорят, знал бы где упадёшь – соломки бы подстелил. В моем случае, пришлось бы повсюду  таскать за собой сноп соломы – на случай экстренного падения.  Так что у меня выбора всё равно не было: либо смириться со всем, что делает Соболев, либо как-то пытаться ему противостоять.

И я выбрала второй путь. Не то, чтобы я была авантюристкой – весь авантюризм в нашей семье достался Ане, я же всегда была сверх осторожной, чересчур робкой и даже где-то забитой серой мышью… Но мышам тоже надо выживать – и именно этим я сейчас занималась.

Проснувшись равно утром во вторник, я первым делом проверила телефон: две восторженные смски от мамы и бабушки, и ничего от сестры.

«Потерпи, Анюта», - мысленно обратилась я к сестре. – « Сегодня я обязательно наведаюсь к тебе домой».

Правда, перед этим мне ещё надо было придумать, каким образом я это сделаю – так, чтобы не привлечь к этому внимание охранников, которые повсюду за мной ходили.

Решив всё хорошенько обдумать, я  поплелась на кухню делать себе завтрак.  Заварила кофе, съела один бутерброд и набрала маме, чтобы уже по голосу проверить, всё ли там с ними на самом деле хорошо. 

Всё оказалось «просто прекрасно». Не мои слова – мамины. Она мне так и сказала: что она и бабушка чувствуют себя на новом месте просто прекрасно, а ещё восхитительно и даже чудесно.

Накануне вечером (сразу после нашего отъезда)  мама нашла на территории, прилегающей к дому, небольшой огородик с зеленью (видимо, остался от старых хозяев) и принялась за его полив, а бабушка, отдохнув  после вчерашнего переезда, сегодня  кайфовала на терраске под закаченные в телефон аудиокниги.

— Мы будто попали в сказку, Яна, — прошептала бабуля, явно сдерживая свои эмоции. – И ты заметила? Здесь есть пандусы! Я теперь могу сама, без помощи Светочки,  выезжать из дома, чтобы проехаться по садику… Это так здорово!

— Замечательно, бабуль, — радостно воскликнула я, рыдая в душе.  В нашем подъезде не было ни пандусов, ни других приспособлений для «мало мобильных» граждан… Но я-то,  где была я сама всё это время?   Мы все настолько привыкли к тому, что бабушка лежит в своей комнате, что воспринимали такую нашу жизнь как само собой разумеющееся.  Да, у нас никогда не было денег на дачу; да, нашу квартиру вряд ли можно было поменять на что-то, что подошло бы бабушке… Но я даже не пыталась этого сделать. Не пыталась взять ипотеку, не пыталась работать на двух работах. Я – единственная, кто мог что-то сделать… а всё сделал мой нежеланный супруг.

Я не могла не поблагодарить Соболева за его доброту. Было всего начало девятого, но я надеялась, что Соболев, как и мои родные, уже давно проснулся.

Обычно он был жаворонком.  Когда мы съехали с  «конспиративной» съемной однушки в его настоящий особняк,  Дима практически каждое утро проводил в спортзале,  тренируясь не меньше двух часов с самого утра.  Собравшись духом, я набрала  его городской номер: на цокольном этаже сотовые не работали (или их что-то глушило), но трубку домашнего телефона Соболев всегда держал неподалёку от своих боксёрских груш.

Я, конечно, не думала, что он быстро ответит, но на моё удивление, сегодня  трубку взяли буквально через пару гудков. Я ожидала услышать запыхавшееся дыхание Соболева, а вместо этого услышала мелодичную женскую речь.

— Димочка сейчас в душе, — пропел незнакомый женский голос вместо приветствия. – Ему что-нибудь передать?

У меня внутри всё оборвалось.

Конечно же, Димочка; конечно же. в душе. Я ведь не ожидала ничего другого.

И всё равно было очень обидно… нет, даже не обидно – больно.

— Пожелайте ему доброго утра, — ответила я, нажимая на телефоне кнопку «отбой».

— … что???- услышала я перед самым разъединением.

У Соболева глупая любовница –  решила я,  с какой иррациональной радостью . -  Или глухая…

Интересно, передаст, что ему кто-то звонил или побережётся?

По идее, нервничать должна была эта слишком активная девица, но нервничала почему-то я,  переживая за реакцию Соболева.

 Я наворачивала круги по квартире, даже на нервах приготовила щи из квашенной капусты. И только когда часы в квартире пробили час дня, стало понятно, что девица была просто глухая, но не глупая: передавать мой звонок Соболеву она не стала.

Самое ужасное, что это не освобождало меня от необходимости поблагодарить его:  мы разъехались, живём раздельно — каждый вправе поступать так, как ему захочется.

Но я, наученная горьким сегодняшним опытом, решила немного повременить с благодарностью и сначала побывать в Аниной квартире. Тем более что пока я нервно вышагивала по квартире, я, кажется, придумала хороший способ обмануть своих охранников.