Глава 19

Машина забирает меня в условленное время и везет в аэропорт. Я чуть ли не открыв рот, глазею на окружающую обстановку. Водитель объезжает здание, и я, не сдержавшись, ахаю, увидев близко самолеты. Мы выезжаем прямо на аэродром и по дороге двигаемся к сверкающему белому самолету. Когда выхожу, трап опущен, и водитель кивает мне в ту сторону. – Поднимайтесь. Игнат Владимирович уже на борту. Сам водитель занимается моими вещами, а я поднимаюсь по трапу. На входе меня приветствует милая девушка-стюардесса и стоящий рядом с ней пилот. Она передает мне теплое влажное полотенце, а я с недоумением смотрю то на нее, то на рулончик в моих руках. – Это для рук, – шепчет она, а я краснею. Интересно, все люди, выросшие среди больших денег, знают такие элементарные вещи? Вернув использованное полотенце стюардессе, следую по ее подсказке в салон. Там в роскошном бежевом кресле уже сидит Игнат и разговаривает по телефону. Коротко кивнув и окинув меня взглядом, продолжает беседу. Я сажусь в кресло напротив. По мере того, как ведется предполетная подготовка, я все больше нервничаю. Игнат наконец заканчивает разговор и выключает телефон. – Привет, Соня, – говорит и внимательно осматривает меня. – Выключи телефон или включи на нем режим полета. – Оу, сейчас. Суечусь, доставая телефон и пытаясь найти нужный режим, а потом просто выключаю его. – Нервничаешь? – спрашивает Игнат. – Я еще никогда не летала. – Ясно. Ничего страшного в этом нет. Пристегни ремень. Когда мы взлетаем, мне кажется, я могу умереть от страха и восторга. Когда самолет выравнивается, набрав высоту, и стюардесса позволяет отстегнуть ремни, я наконец выдыхаю. Смотрю в иллюминатор и радусь хорошей погоде. Не знаю, что делала бы, если бы была, например, гроза. – За что ты сегодня разозлился на меня? – спрашиваю Игната. Он пальцем показывает помолчать, а потом к нам подходит стюардесса и ставит на столик два бокала с шампанским. Потом отходит, но возвращается, и перед нами появляется тарелочка с фруктовой нарезкой и поломанный на кусочки шоколад. – Я стараюсь не есть во время перелетов, – говорит Игнат. – Вкус еды на такой высоте искажается и воспринимается не так явно. Не вижу смысла переводить продукты, от которых я не получу удовольствия. Но если ты голодна, Татьяна подаст тебе ужин. – Нет, спасибо, – качаю головой. – За тебя, малыш, – произносит Игнат и тянется своим бокалом к моему. – Я… не знаю, что на такое ответить, – смущаясь произношу я, а он улыбается и смотрит на меня так… загадочно как-то. – Не отвечай. Попробуй шампанское. Сделав пару глотков, накалываю вилочкой кусочек дыни и отправляю ее в рот. – Ты не ответил на мой вопрос. За что ты сегодня разозлился? – Я сказал прекратить общение с Мирой. Или ты делаешь это специально? – прищурившись, спрашивает Игнат. – Что делаю специально? – Общаешься с моей дочерью. – Я… нет. Просто… Ну, мы дружим. И я не понимаю, какую причину должна придумать. – Не надо никакой причины. Просто не общайся. – Но мы учимся в одной группе! Игнат склоняет голову набок. – Просто. Не общайся, – твердо произносит он. – Почему это так важно? – Ты можешь перестать задавать вопросы? Причины тебя не касаются. – Ты говорил, что я не ровня ей. – Оскорбилась? – спрашивает Игнат, вглядываясь в мое лицо. – Не за что оскорбляться, – отвечаю, а у самой ком в горле. – Я и правда ей не ровня. – Ты не так интерпретировала мои слова. Ты ведь подумала, что я сказал так из-за твоего достатка, верно? – А разве это не так? – не могу скрыть обиду в голосе. – Нет. Я тогда думал, что ты эскортница. А ни одна работница секс-индустрии – по какой бы причине она там ни оказалась, – не является ровней моей дочери. Деньги здесь совсем ни при чем. Это как раз штука наживная. Сегодня нищ, как церковная мышь, а завтра ездит на Майбахе. Или наоборот. Сегодня на Майбахе, а завтра с протянутой рукой у церкви. Жизнь удивительная штука. Так что не в деньгах было дело. – А сейчас? – А что сейчас? – Сейчас я ровня твоей дочери? – Нет, – качает головой Игнат, а меня даже подташнивать начинает. – Тогда какого черта я лечу с тобой в эту поездку? – не выдерживаю. – Или для секса я гожусь, а для чего-то большего – нет? – Ты посмотри, как завелась. Ты стала еще сексуальнее, София. Я практически дышу огнем, так меня взбесило и его спокойствие, и его трактовка моего положения. – Ну да. Как раз для твоей цели. Так, может, сделаешь это прямо тут и отправишь меня домой обратным рейсом? Тебе же только это нужно! – Ты никогда не будешь ровней моей дочери, – говорит Игнат. – Молчи, – цедит, когда я открываю рот, чтобы парировать. – Потому что вы в моей жизни занимаете параллельные позиции. Никто из вас не выше и не ниже. Вы просто на разных позициях, вот и все. Если я начну вас сравнивать, то стану относиться к тебе как к дочери. Ты этого хочешь? Я молча смотрю на него. Понимаю, о чем говорит, но мне не верится в то, что я занимаю в его жизни настолько значимое положение, что оно находится на параллели с его дочерью. Нет, это он врет. Потому что я же ему никто. Так, развлечение. – София, не слышу ответ, – напоминает о себе Игнат. – Нет, – отвечаю тихо. – Я сама не знаю, чего хочу. – Совсем недавно ты хотела свободы и была готова ради нее работать практически круглосуточно, чтобы выплатить свой долг. Что изменилось? – Не задавай мне такие вопросы, пожалуйста, – прошу я. – Давай в эти выходные мы отложим беседы о нашей непростой ситуации и просто насладимся поездкой. – Мне подходит, – кивает Игнат. Остаток времени перелета мы разговариваем на общие темы, совершенно не касаясь нас. Игнат расспрашивает о моей семье, об учебе, о предпочтениях в музыке, фильмах, развлечениях. Наконец мы приземляемся в аэропорту, где у трапа нас ожидает еще один черный автомобиль. Мы с Игнатом садимся на заднее сиденье, и водитель трогается с места. Отец подруги наклоняется ко мне, касается носом моих волос, делает глубокий вдох и шепчет на ухо: – Наконец-то сегодня я доберусь до тебя.