Глава 22

Следующие три недели мы с Игнатом видимся почти каждый день. Он приезжает с цветами или забирает меня за город. Там мы ночуем в его гостиничном комплексе. Проводим поистине горячие вечера и ночи. Игнат учит меня новым фишкам в постели, а я… Мне все сложнее становится оставаться равнодушной. Меня как будто засасывает в этого мужчину. Так что приходится каждый день напоминать себе, что все это временно. Что если я влюблюсь в отца подруги, больно будет именно мне. А я ведь уже решила, что буду действовать по плану. На этих выходных мы с Игнатом должны лететь в Турцию. У него там какая-то конференция, а я буду нежиться на солнышке и плавать в бассейне. А еще он обещал свозить меня в Каппадокию и покатать на воздушном шаре. Ради этого я даже договорилась о пропуске пар в понедельник. Утром сижу в кафетерии со стаканчиком латте и смотрю на то, как крупные капли стекают по стеклу. – Соня, привет, – говорит Мира и садится напротив. Я дергаюсь, чтобы встать, но она хватает меня за руку. – Давай поговорим. По просьбе Игната я перестала общаться с подругой. Даже сама себе не могу объяснить, почему так поступила. То ли и правда по его указке, то ли потому что совесть замучила. Ну не могу я смотреть в глаза подруге и врать, что у меня какой-то там эфемерный парень появился. Чувствую себя такой дрянью. А поскольку Игнат не оставил мне выбора, и разорвать эти отношения сейчас невозможно, то проще было перестать общаться с Мирославой. Первое время она пыталась заговорить со мной. Смотрела так, что у меня внутренности переворачивались. Я и правда ощущала – да и до сих пор ощущаю – себя предательницей. Но чем дальше заходят наши с Игнатом отношения, и чем лучше я узнаю его самого, тем меньше мне хочется, чтобы они из-за меня поссорились. Игнат никогда не рассказывает напрямую о своих отношениях с Мирославой. Но в каждом его слове и действии, направленных на нее, сквозят любовь и забота. Мне очень не хочется рушить их идиллический мирок. А я разрушу, уверена в этом. Потому что Мира нас не примет и не поймет. Я бы не поняла. – Прости, мне нужно бежать, – говорю и снова пытаюсь встать, но она сжимает мою руку. – Сонь, я так не могу, – говорит она. – Ты была единственной подругой, с которой у нас не было секретов друг от друга, – произносит она фразу, от которой у меня на голове волосы шевелятся. – Единственной, с кем я могла быть откровенной и уверенной в том, что за пределы нашего общения мои тайны не выйдут. Что изменилось? Я тебя чем-то обидела? Я чувствую, как глаза наливаются слезами и выдергиваю свою руку. Для меня Мирослава стала такой же подругой, с которой я могла говорить обо всем. Почти обо всем… – Прости, – произношу дрожащим голосом и деликатно вытаскиваю свою руку из ее ладони. – Просто… Я тебя недостойна. Ты замечательная, а я… нет. Развернувшись, выбегаю из кафетерия, даже забыв о своем латте. Не хочу сейчас кофе. И Миру видеть не хочу, потому что она как зеркало моей совести. Отражает все то, что я пытаюсь не замечать. Спрятавшись в кабинке туалета, позволяю себе немного поплакать о том, что две важные части моей жизни никогда не состыкуются. Потом вытираю слезы, решительно намереваясь закончить отношения с Игнатом. Я сделаю это сегодня же! Но что, если он решит, что я еще не отработала деньги, которые он мне дал? Что, если отдаст меня Лейле? Ох, черт, как же узнать у него, какой срок он мне отмерил? – Да, – слышу голос Мирославы, а потом хлопок закрываемой двери. Шаги до умывальника. – Ну, он сказал, что летит в Турцию на какую-то конференцию. Очередную свою шлюху, небось, выгуливать будет. Ну вот почему не сказать правду, Рит? Так и сказал бы: я встречаюсь с какой-то бабой, везу ее развлекать. Обязательно придумывать отмазки? Да нет, я не ревную. Просто… понимаешь, он как будто считает меня до сих пор маленькой девочкой, которая не понимает, что у отца есть личная жизнь. Я ему мешаю, что ли, ее вести? Еще и подруга откололась. Прямо какая-то задница со всех сторон. Ну, ладно, не буду тебя грузить. Не хочу. Можешь ей так и сказать, что я не хочу ее ни слышать, ни видеть. Ага. Ну, пока. Слышу шум воды, потом шуршание бумажных полотенец, шаги на выход и хлопок двери. Я опять остаюсь одна в туалете. Если Мирослава не ревнует отца, то, может, она нормально сможет воспринимать наши с ним отношения? Да какие, к черту отношения, Соня?! Он юзает тебя ради развлечения, а ты напридумывала себе черт знает чего. Кручу в руках телефон, потом разблокирую его и впервые пишу подобное сообщение Игнату: София: “Нам нужно встретиться” Ответ приходит через несколько секунд. Игнат: “Что-то случилось?” София: “Надо поговорить” Игнат: “Алексей заедет за тобой в шесть. Поужинаем и поговорим” София: “Нет. Приедь, пожалуйста, на квартиру. Не хочу, чтобы наш разговор кто-то слышал” Игнат: “Хорошо. Буду к семи. Точно все нормально?” София: “Да” Бросаю это короткое сообщение и, отключив звук, блокирую телефон. Потом мою руки и иду на пары. Весь день мы с Мирославой исподтишка бросаем друг на друга взгляды. Она смотрит так, будто пытается расшифровать, что я имела в виду своими словами. А я… смотрю с сожалением, что потеряла такую подругу. Но, может, после расставания с Игнатом нам удастся восстановить отношения? Вечером я мечусь по гостиной, пока жду отца подруги. Подбираю слова, чтобы убедить его в том, что я ему совершенно не подхожу. Аргументы, чтобы он отпустил меня, не отдавая Лейле. Я даже готова все же пойти работать ради того, чтобы вернуть долг отцу подруги. Пусть только отпустит! Пусть согласится на мои условия! Вздрагиваю, когда слышу щелчок дверного замка, и вытираю вспотевшие ладони о свои джинсы. Посмотрим, что скажет Игнат на мое предложение.