Глава 26. Зелёные глаза

Надежда

Каждое утро просыпаюсь с мыслями о нём. Также каждую ночь, засыпая думаю о НЁМ. Невозможно выкинуть из своей головы воспоминания, это не мусор, который выбросил и забыл. Мне уже какую ночь снятся серые глаза, смотрящие на меня взглядом хищника, а я как завороженная тянусь в эту пропасть.

Первые два дня выходных, проревела в своей комнате, съедая себя изнутри. Родителям сказала, что немного приболела и к понедельнику мне нужно выздороветь. Мама озабочено крутилась вокруг меня, навыком медсестры, пичкала лекарствами, а я делала вид, что пью. Чувствовала себя перед ней виноватой, что так обманывала, но по сути так оно и было. Я болела душевно, которая израненная предательством.

Каждый раз вспоминая слова Лили и то, как молчал Радмир на мой вопрос, спал ли с Алией, было не то что больно от этого, а чувствовала себя настолько грязной, побитой жизнью, будто окунули в помойную яму и уже не отмыться.

Радмир звонил каждый день, особенно по вечерам, а я продолжала игнорировать его звонки и смс. Просил ему ответить и поговорить, но я стойко всё это выстояла, пока моя решимость колебалась между ответить и игнорировать. Вибрирующий телефон от каждого его звонка пробуждал во мне радость — значит не забыл и раздражение — обида на него не проходила.

В понедельник рабочий день проходил, как в тумане, мои мысли были заполнены Радмиром и это сказывалось на качество мной выполненных работ, на что получала строгие замечания от Алексея. Только во вторник взяв себя в руки, полностью старалась отключаться от личной жизни.

Не заметив, как уже наступил четверг. День полон рабочими делами, а вечером возвращалось депрессивное состояние. И ничего не могу поделать, не думать о нём не получалось, стоило взять в руки телефон, открыть галерею фото и всё…

Больше всего беспокоило и настораживало меня сегодня, Радмир перестал звонить и писать. Что это могло значить? Ему надоело биться о глухую стену? Или уже нашёл с кем коротать вечера, кто будет греть его постель? Только подумаю об этом, внутри всё сжимается и хочется выть.

Я скучаю по нему! Рука так и тянется позвонить ему и предложить встретиться. Не могу его забыть, не могу выкинуть из своей жизни, он нужен мне, нужен как воздух. Может и правда у него есть достойное объяснение, почему так произошло, я же не стала его слушать, хотела показать свою гордость, что со мной так нельзя. И я не игрушка, с которой можно поиграть и выбросить, когда уже буду не интересна.

А сейчас, остыв, хотела его видеть, чувствовать кожу, запах, смотреть в серые любимые глаза.

Любимые.

Уже отрицать нет смысла. Быть честной перед собой. Я полюбила его и терперь, это чувство не вытравить, не выдрать.

— Наденька, можно? — Мама просунула голову в проём двери и робко стуча в дверь. Я лежала на не расправленной кровати, смотря в телефон, где было фото Радмира, поспешно выключила экран смартфона и присела на кровати.

— Да, конечно, заходи, — ответила маме.

— Ты в последнее время грустная как-то, что-то у тебя случилось? — Мама подошла к кровати и села рядом со мной.

— Мам, не переживай, со мной всë хорошо, нет поводов для беспокойства, — тихо улыбнулась маме.

— Может на работе обижают, а ты боишься рассказать? Или ухажёр твой обидел, а? — Она внимательно следила за моим выражением лица. Я же потянулась к ней и обняла:

— Ты зря переживаешь, ничего такого нет, что ты себе выдумала. Просто на работе одно дело появилось, и оно мне покое не даёт. Мой начальник должен его кровь из носа, выиграть. Я ему посоветовала поступить по другому, никак он задумал. А он не слушает меня, хотя уверенна, ему этого не достаточно, для полного выигрыша, — по сути ничего не обманула, так оно и было, эта дилемма так и стояла у меня в голове, как вразумить начальника.

— Начальники конечно не любят, когда им указывают на их ошибки подчинённые. Тогда уж тебе лучше поступить по хитрому, как умеют женщины, — подмигнула мне мама. — Знаешь, включить женские хитрости, где показать ему, что ты делаешь по его, а на самом деле по своему.

Обдумав мамин совет, меня осенило «ну, конечно же, почему бы и нет».

— Спасибо мам, тебе! Ты у меня умница! — чмокнула маму в щëку.

Радмир

— Завтра мы съездим на объект и ещё раз удостоверимся, используют ли прорабы материалы, которые закупили, — поднялся со своего места отец, собрал свои бумаги и направился на выход.

Сегодня совещание проходило дольше обычного. На объекте — жилого комплекса, как оказалось, туда завезли левые материалы, а те что заказала наша компания, шайка пару ушлых прорабов сбагривала их по тихому на чёрном рынке. Во время заметили эту шарашкину контору, не всё успели продать. Поувольняли с десяток человек, кто был замешан. Теперь отец особый контроль туда направил и сам чаще наведывается.

Сам остался сидеть в конференц-зале, пока все по одному выходили из помещения. Подпëр ладонью голову, крутил в руках мобильник. На этом совещании, слушал всех в пол уха, объект всё-равно был не под моим кураторством, мне было, если честно по колено, кто кого там объегоривает. Если был мой проект, всех к чертям собачьим забетонировал бы там на месте.

Сейчас другое волновало. Почти неделя прошла, как я не видел Зеленоглазку. Мать твою, как мне душу она рвала своим безразличием. Столько звонков и сообщений, я ещё не одной бабе так не надрывал. Как осёл сидел у её подъезда по вечерам, всё рассчитывал, что увижу её. Нет, пропускал этот момент, когда она возвращалась с работы.

И вот решил с меня достаточно, хватит. Нет так нет, сама позвонит или придёт, если не безразличен.

Да, накосячил жёстко, но я это освоил ещё в тот же день и чувствовал себя подонком перед Надей. Вину свою признавал, только объясниться не было возможности, меня она не хотела, ни слышать, ни видеть.

Решил отойти в сторону, будь что будет. Хотя нутро горело адским пламенем. Хотел её до одури, душу выворачивала своими нежными ручками.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Сегодня пятница, на душе кошки скребут, хочется в хлам накидаться заглушить душевную боль. Решил отправиться в ночной клуб, где обычно зависал, вспомнить былое.

***

Время было девять часов вечера, в клубе «Зона» по пятницам, как обычно кишит народ. Направляюсь в привычное своё зарезервированное место, в удобный кожаный диван и небольшим столиком, размещённый в дальнем углу клуба с видом на танцпол, где обычно высматривал себе очередную на приятную ночь.

Пока пил виски ко мне подошла знакомая девушка, с которой было пару раз. Брюнетка, с длинными ногами, охрененной задницей. Уже и не вспомню, какого было трахать её.

— Привет, Радмир. Ты не против? — Указывает своим маникюрным пальчиком рядом со мной пустующее место. В ответ помотал головой. — Как поживаешь? Что-то ты совсем пропал? — своим томным голосом проворковала краля, пытаясь меня соблазнить.

— Старею, — не смотря на неё ответил. Мне она была безразлична, так же, как и её оголившиеся ноги из-под короткого платья, что пыталась продемонстрировать мне свои прелести.

— Так уж и постарел? — рассмеялась своим сексуальным смехом.

Бля-я как они тошнотворны, эти шмары, которые душу готовы продать, лишь бы их трахнул богатенький Буратино и перепало немного.

— Да. Раз уже не стоит на вас, — посмотрел на неё попивая виски. Её фальшивая улыбка дёрнулась, через свои усилия продолжила улыбаться, не собиралась она отступать от задуманного.

— Давай проверим? — Девка осмелела, потянула ко мне свою руку на грудь, провела ей нежно опускаясь всё ниже. Я схватил за запястье и откинул в сторону. Сделав ещё глоток виски, чувствуя, что пьянею.

— Не сегодня, — всё что смог ответить, лишь бы отстала от меня.

— Не будь букой, — наиграно надула губки.

— Я ещё не настолько пьян, чтобы расположиться, — ещё сделал глоток, думая что зелёные глаза исчезнут из моей головы. Не-е-ет, сука, даже и не думают. Будто выжгли в моей груди этот образ, чем пьянее становился, тем яснее я их видел.

Эта шмара совсем берега попутала, оседлала меня верхом, терëтся своим бюстом о меня, при этом покачивая своими бёдрами. А там её ждёт сюрприз, даже усмехнулся в её лицо «на, получи и распишись». Она чувствуя свой провал, усердно начала тереться и мне настолько стало противно, что схватил за талию и…

Зеленые глаза.

Я проморгался, ещё раз посмотрел в ту сторону.

Твою мать!

За спиной брюнетки, в трёх метрах от нашего столика стояла Надя. Её расширенные зелёные глаза, были наполнены слезами. Она стояла как статуя, даже не шелохнувшись. Её боль отдалась мне рикошетом, бумерангом, хоть как назови. Отпихнул от себя эту девку, а Надя как очнулась ото сна, дёрнулась и побежала прочь.

Как я себя сейчас ненавидел.